Расследования & Путешествия

– Ну как же? – неподдельно удивился Долгополов. – А документики, ну? Типа заклинания? Вы их смогли унести?

«Вот же хитрый старик, – подумал Андрей. – Только белыми нитками шиты все его хитрости».

– Представьте себе, смог, – ответил детектив. – Передам при встрече.

– Отлично, отлично! – воскликнул тот. – Вы там не затягивайте с этим вашим романом – возвращайтесь домой.

– Каким романом?

– Сами знаете. Милая блондинка. Отчаянная мотоциклистка. Был бы я лет на пятьсот моложе и выглядел как Аполлон, тоже бы втюрился.

– Откуда вы все знаете? – почти с укором спросил Крымов. – Как-то стремно даже…

Долгополов рассмеялся в трубку:

– Я вам говорил сто раз: у меня повсюду глаза и уши, – и снисходительно добавил: – Вот же наивный человек! Ну как ребенок, честное слово…

Ночью Андрей смотрел на диск луны, точно застывший в балконном окне чердачной комнатки Эльзы.

– Ты не спишь? – вдруг спросила она.

– Нет, – откликнулся он.

– И о чем думаешь?

– О том же, о чем и ты.

– Уверен?

– Да, – проговорил Андрей. – Я думаю о том, куда он делся, этот Голем. Не простой болван – особый, новый вид. Четыреста лет прошло, пока наследники Льва бен Бецалеля смогли создать из праха именно такого человека.

– Я вспоминаю, каким страшным стало его лицо, когда он увидел нас со своего ложа. Был таким милым Адонисом – и вдруг стал монстром. И убийство всех этих людей – ужас! Мне кажется, рано или поздно он придет за нами…

– Давай забудем о нем, хотя бы этой ночью, – предложил Андрей.

Он повернул ее к себе, горячую и нежную, и уже скоро, вспыхнув, жарко обнимал Эльзу. Андрей просто закрыл глаза, а вот Эльза увидела то, что было за стеклом балконной двери. Там, в свете ясной луны, стоял обнаженный мужчина и следил за ними. Ненависть и ярость закипали в нем. И желание убийства – в первую очередь. Но еще какие-то мгновения Эльзе казалось, что все это кино, или сон, или кошмар с любовью и ужасом, она вот-вот проснется.

Потом она с воплем слетела с постели и вжалась в стену. И в ту же секунду тот, кто следил за ними, обеими руками вышиб раму со стеклом – та, рассыпаясь, влетела в комнату. Монстр перешагнул порог, наступая в стекло и не сводя глаз с обнаженной женщины…

Крымов не раздумывал – подчинился наитию. Рука его выдернула из-под подушки пистолет, прицел лег на лоб Голема, уже скорыми шагами подходившего к их постели и нацелившегося на жертв руками, и выстрелы резанули ночь. Андрей знал, куда целиться, потому что обдумывал этот шаг. А вдруг пригодится? И вот теперь во лбу Голема, в правой его части, зияла дыра. Но стреляла и Эльза – ей хватило нескольких секунд, чтобы прийти в себя. Она выпустила всю обойму в ощеренный рот Голема.

Уже первые выстрелы остановили и опрокинули его, но он встал; вторые и третьи заставили монстра пятиться назад, он переступил через порог балконной двери, сделал еще один шаг назад, затем другой и уперся спиной и руками в парапет. С ним происходили метаморфозы – он стал серым, его пластика исчезла, затем он почернел и с тем же оскаленным, изуродованным пулями лицом почернел и пошел трещинами. Шем в его рту был уничтожен, но самое главное – была стерта выстрелами первая буква «э» на лбу чудовища. Теперь там остались только три буквы: «мет», что означало «мертв». Он еще несколько секунд покачивался, но потом широкие плечи и голова перевесили – Голем опрокинулся и полетел вниз. Как и были, нагими, Крымов и Эльза вылетели на балкон и глянули вниз. От Голема ничего не осталось – уже в полете он превратился в гигантский ком земли и разлетелся при ударе об асфальт, как земля из цветочного горшка, случайно оброненного с подоконника.

– Эй, маньяки! – закричали им с одного из отдаленных балконов. – Нудисты, блин! Вы чё устроили?! Я полицию вызываю!

– Соотечественник, – усмехнулся Крымов.

Обнаженная девушка повернулась к вопившему незнакомцу, вылетевшему на балкон в семейных трусах, и, подбоченившись, послала ему чувственный воздушный поцелуй.

Они зашли в номер.

– Сколько тебе надо, чтобы собраться? – спросил Андрей.

– Минуту, – просто ответила Эльза.

– Тогда давай – и вон отсюда.

– Согласна, – кивнула она.

Уже через пять минут они ехали на ее мотоцикле на железнодорожный вокзал Праги. Еще через полчаса она провожала Крымова у поезда. Им оказалось в разные стороны. Ей – на запад, ему – на восток. Поезд уже дал первый гудок.

– Все, что с нами случилось, еще придется как следует осмыслить, – сказал Крымов.

– А то, – кивнула она.

Андрей прищурил один глаз.

– Кто твой куратор? – легко спросил он. – Ну, колись.

Она потянулась и поцеловала его в губы.

– Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе об этом.

– Буду ждать.

– Номера друг друга у нас есть, милый.

– Это да.

Пора было садиться на поезд. Он грустно вздохнул:

– А пока что до счастливого свидания?

– Именно до него, – кивнула Эльза. – И будем надеяться…

Она недоговорила.

– Ну? – спросил он.

– Ноги гну, – рассмеялась она. – Будем надеяться, что оно случится раньше, чем мы с тобой предполагаем. Коль мы так неожиданно оказались на одном поле. – Она коснулась пальцем виска. – Интуиция.

– Да будет так, – кивнул он.

Андрей поцеловал Эльзу и поспешил заскочить на подножку. Она махнула ему рукой, поцеловала ладонь, легко сдула с нее поцелуй и пошла к выходу с перрона.

Скоро его поезд уже набирал ход – он почти что летел в сторону Польши. Потом будет Белоруссия, а затем Россия…

* * *

Андрей сидел напротив Антона Антоновича Долгополова, который разливал им чай. Яблочная наливка уже дожидалась в высоких стопках. Перед ними на большом столе лежали документы, похищенные из дома, где вволю похозяйничал самый первый Голем.

– Значит, рисковать жизнью все-таки пришлось? – спросил старенький, но крайне шустрый куратор.

– Увы, Антон Антонович, – кивнул детектив. – Кинули вы меня буквально в полымя.

– А шем вы так и не достали?

– Увольте. Вы бы со мной не расплатились.

– Какой вы белоручка, оказывается.

– Белоручка? Ну ни фига себе. Вас там не было.

Долгополов поднял свою стопку, Крымов – свою. Не чокаясь, ни выпили.

– Что вы сами скажете о големах? Об этом явлении?

– Скажу, что с каждым новым столетием големы совершенствуются. И с каждым новым тридцатитрехлетием – особенно. То, что я увидел там, поразило меня до глубины души. Но главный смысл мне понятен. Бог создавал человека по образу и подобию своему. Именно так же создает своего Голема и каждый человек. Шем и заклинания из Каббалы только оживляют его. Хочет человек того или нет, но он вкладывает в оживающую мертвую материю все свои страсти, пороки, желания и муки души, которые питают его. И если однажды Голема создаст не обычный человек, среднестатистический раввин, а рожденный женщиной монстр, то горе этому миру. Вот такой я сделал вывод из этой истории.

– Мудрый вывод, – согласился Долгополов.

– И такой ловкач может появиться когда угодно. Только нужно подождать еще тридцать три года.

– Подождем, – очень естественно кивнул Антон Антонович.

Его глаза хитро смотрели на детектива.

– Что? – спросил Крымов.

– Юная дама, которую вы склеили на Парижской улице, кто она?

– Ну и словечки у вас, господин Профессор. Склеили!

– Я же вам говорил: мне нравится молодежный сленг.

– Вы даже знаете, где я ее «склеил»? Но как?

– А вдруг у меня есть доступ ко всем дорожным камерам мира? Не подумали об этом? И я следил за вами днем и ночью?

– Тогда я бы сказал, что вы еще круче, чем хотите казаться.

– То-то, молодой человек.

Они выпили по второй рюмке наливки.

– Так кто она, эта красотка? – вновь спросил Долгополов. – Сдается мне, не простая спутница на пару ночей. Думаю, она вообще не случайный персонаж в этой истории…

– Вот и думайте себе, сколько вам захочется, – ответил Крымов. – Наливайте по третьей – будет в самый раз. А потом и за чай можно взяться, господин куратор.

Людмила Мартова

Секрет в кармане

Жилетка была чудо как хороша. Стеганая, мягкая, уютная, синяя, с опушкой из овчины молочного цвета. Мечта, а не жилетка. Ольга Петровна купила ее, не задумываясь и даже не глядя на цену. Кусалась цена, прямо скажем.

Продававшая жилетку разбитная тетка с золотым зубом, сверкающим на солнце, от чего у Ольги Петровны даже в глазах рябило, сначала заломила вообще десять тысяч. Но Ольга сторговалась за семь с половиной и гордилась собой необычайно, словно совершила бог весть какую удачную сделку.

Зачем ей была нужна стеганая жилетка, да еще подбитая овчиной, она и сама не знала. Дома в деревне, где в такой жилетке можно было бы поздней осенью сметать упавшие листья или чистить первый снег, у нее не было и в помине, а на работу в овчине не пойдешь. При ее-то статусе.

Вообще-то совсем недавно Ольга Петровна была просто бухгалтером Олей. Олечкой. Но полгода назад владелица и директор фирмы «Мед-Систем» Владислава Радецкая назначила ее главбухом со всеми вытекающими из новой должности ништяками в виде повышенной зарплаты, к которой прилагалась и повышенная ответственность, а также уважение других сотрудников, в результате коего к имени добавилось еще и отчество. Так неожиданно для себя в тридцать два года Оля Корепина стала Ольгой Петровной.

По имени-отчеству ее теперь звали и подчиненные в бухгалтерии, и явно симпатизирующий Олечке юрист Павел, с которым она один раз сходила в ресторан, и даже изредка заезжающий в офис муж начальницы, главный врач областной больницы Владимир Николаевич Радецкий, в которого Олечка была немножко влюблена. То есть Ольга Петровна, конечно.

По правде сказать, влюбиться в Радецкого было верхом глупости, потому что, во‐первых, он не смотрел ни на одну женщину, кроме жены, а во‐вторых, был уже старым. Пятьдесят шесть лет. Ужас. И все-таки каждый раз, когда Владимир Николаевич появлялся в офисе – высокий, подтянутый, спортивный, серьезный и красивый до невозможности, – сердце Олечки замирало.

Разумеется, у нее и в мыслях не было ничего плохого, роман с мужем начальницы невозможен, но в глубине души Олечка очень надеялась на встречу с кем-то очень похожим, только чуть помоложе. То есть Ольга Петровна, разумеется.

Она и в речной круиз по Волге, который тщательно и любовно выбрала для отпуска, поехала с надеждой на новое знакомство. Это же так романтично – найти свою судьбу на палубе теплохода, вместе встречать рассветы и провожать закаты, проходить шлюзы… Чтобы ветер трепал волосы, открывая мужскому взгляду миловидное лицо с сияющими от счастья глазами, обветренные губы просили поцелуя, а свидетелем зарождающейся любви каждый день становился новый город, на экскурсиях по которому можно бродить, взявшись за руки.

– Господи, Олечка, какая же ты еще маленькая, – сказала Владислава Игоревна, когда ее главбух поделилась своими планами.

Но премию дополнительную выписала, потому что путевка стоила дорого. Олечка сначала вообще не была уверена, что может себе позволить подобную роскошь. За одно место в каюте, самой обычной, не люксовой, нужно было заплатить триста пятьдесят тысяч рублей.

Оля собиралась ехать в круиз, на который откладывала деньги целый год, с подругой, но у той в последнюю минуту случился новый страстный роман, в результате чего она улетала в Сочи с новым возлюбленным. И Ольга, пав духом, собиралась уже отказаться от своей мечты, но Владислава Игоревна сказала, что так нельзя, и мечты обязательно нужно сбывать, поэтому выписала премию на вторую половину каюты, чтобы путешествовать в гордом одиночестве.

Для собственного страстного романа, который обязательно должен был сложиться в этом путешествии, отдельная каюта подходила как нельзя лучше, и Владиславе Радецкой Оля была крайне признательна. Впрочем, бурные потоки этой словесной признательности начальница пресекла сразу, заявив, что своей милой болтовней о круизе главбух натолкнула ее на дельную мысль. Поэтому они с Владимиром Николаевичем забронировали себе каюту на том же теплоходе «Пушкин».

Двадцать четвертого мая теплоход стартовал из Москвы и за четырнадцать дней должен был сделать остановки в Угличе, Кузино, Кижах, побывать в Сосновце и Беломорске, дойти до Соловецких островов, откуда доплыть до Петрозаводска, Гориц, снова Кузино и через Рыбинск вернуться в Москву.

В распоряжении Ольги Петровны была двухместная двухъярусная каюта на средней палубе, а Радецкие занимали полулюкс на шлюпочной, но эта наглядная разница в доходах и социальном положении Ольгу совершенно не напрягала. С того момента, как она загрузилась на теплоход, ее не отпускало чувство щенячьего восторга.

На корабль Ольга прибыла в числе первых, так ей не терпелось все хорошенечко осмотреть. Одетый в форму человек встретил ее у трапа, предупредительно забрал чемодан, проводил к стойке регистрации, где ей выдали ключ от каюты, приглашение в ресторан, в котором значился номер ее столика, расчетную карту компании – организатора круиза, а также бланк заказа экскурсий, который нужно было сдать не позднее сегодняшнего вечера.

Обследовав каюту, куда уже отнесли ее вещи, Ольга нашла имеющиеся на теплоходе ресторан и бар, поднялась на солнечную палубу, выпила кофе в кофейне на главной, вдумчиво отметила экскурсии, с которыми определилась еще дома, сдала бланк на ресепшен и облокотилась на поручни, разглядывая прибывающих туристов.

Испытываемый ею восторг омрачался лишь полным отсутствием на горизонте мужчин, мало-мальски напоминавших героя ее девичьих грез. Собираясь в путешествие, она как-то не подумала, что высокая стоимость послужит естественным ограничителем – молодые и свободные мужчины вряд ли выберут подобный способ провести две недели.

В основном пассажиры-мужчины находились в возрастной категории пятьдесят плюс и путешествовали вместе с женами. Среди них самым красивым был, разумеется, Владимир Радецкий, но для Ольги Петровны этот факт ничего не менял. Несколько мужчин в возрасте от тридцати до сорока также отправились в круиз с женами и даже детьми, несколько холеных и симпатичных экземпляров явно «выгуливали» любовниц, смотревших на Ольгу с подозрением.

Остальные туристы являли собой дам средних лет, путешествующих по двое и трое. Те, кто постарше, явно получали наслаждение от путешествия, оплаченного детьми, те, кто помладше, бросали вокруг такие же заинтересованные взгляды, как Ольга Петровна, и в них все явственнее проступало разочарование.

Ольга решила, что разочаровываться ни за что не будет. Если с романтическим приключением не выйдет, она будет получать удовольствие от самой поездки. От того, как мягко скользит по воде теплоход, разрезая речную гладь, как красиво смотрятся с палубы покрытые нежной зеленью берега, как изысканно сервируют столы к завтракам, обедам и ужинам, как пузырится холодное шампанское в высоком узком бокале.

В повседневной жизни ничего подобного не существовало. Точнее, времени заметить подобное не хватало категорически. Его вообще ни на что не хватало, кроме работы, которой после того, как Ольга Петровна перешла в главбухи, стало так много, что иногда хотелось даже тихонечко плакать от усталости и отчаяния. Разумеется, она не плакала, еще чего не хватало.

Придя на первый отпускной ужин, Ольга обнаружила, что ее соседями по столику являются пожилая супружеская чета лет семидесяти и две подруги около сорока, сразу заподозрившие в ней конкурентку. Смотрели они на Ольгу, по крайней мере, крайне неласково.

– Как вас зовут, деточка? – доброжелательно спросила дама, которую язык не поворачивался назвать старушкой.