Французское наследство

– Кто?

– Человек из сна. Епископ.

Савва посмотрел в ее горевшие лихорадочным огнем глаза, но ничего говорить не стал. Все потом.

– Мы не должны бояться, понимаешь? Значит, должны закончить.

– Завтра закончим.

– Нет. Сейчас. Помоги мне.

Она стала шарить сбоку, чтобы отстегнуться.

– Куда? С ума сошла? Сиди тут. Я сам проверю.

– Я с тобой.

– Сказал нет, значит, нет! Заблокируй двери и грейся. Я скоро.

Странно, но она послушалась. Только вдруг всхлипнула:

– Ты кровью истечешь.

– Ерунда, бывало и хуже.

Конечно, бывало хуже. Тогда, после взрыва, на нем вообще мало целых мест осталось. А сейчас только голова, и та довольно неплохо соображает. Даже с дыркой.

Вытаскивая его из танка, Кривошеев все повторял:

– Не бзди, командир, прорвемся.

Он и не сомневается.

Савва залез в кладовку и постоял, привыкая к темноте. Жалко, что не уточнил, в какой стороне искать.

И тут чуть дальше, справа, ярким светом загорелся и зазвонил мобильник. Савва двинулся на свет.

Мамаша Шум. Брать или не брать?

Он нажал на кнопку и очень любезно сказал:

– Доброе утро, рад вас слышать. Яна сейчас подойти не может, но обязательно перезвонит.

Пауза длилась так долго, что Савва заподозрил худшее. Вдруг женщина в обморок хлопнулась, прямо как миотоническая коза?

– Передайте Яне, что… Валерия Венского арестовали.

– Что вы говорите? – потрясенно воскликнул Бехтерев. – Такого прекрасного молодого человека! За что же, если не секрет?

– За мошенничество и использование служебного положения, – нехотя ответили на том конце мобильной сети.

– Ах, какая жалость! Мы будем его оплакивать. Хорошего дня.

Он нажал отбой и включил фонарик.

Итак, одна хорошая новость уже есть. Это вдохновляет.

Однако на этом хорошие новости закончились.

Тайник был пуст.

– Что там? – вскинулась Яна, когда он открыл дверь, и поникла: – Забрал. Так я и знала. Мы сможем его догнать?

– Дааа… Сильно же ты стукнулась. Как мы сможем его догнать, если не знаем, кто он?

– Как не знаем? Подожди. Я разве не сказала? Я узнала его, Савва.

Вот тут рот у Саввы все-таки открылся, а глаза выпучились:

– Узнала? Кто же это?

– Доцент Бельчиков. Дмитрий Евгеньевич. Мой репетитор по французскому.

– Д. Б.

– Да! Убийца! Прошу тебя, поехали быстрей! Он не должен уйти!

Глаза у нее горели, лицо пылало, голос звенел. Прямо само воплощение отваги и самоотверженности! Только что в отключке валялась, а уже скачет на лихом коне и машет шашкой.

Савва усмехнулся и вдруг, наклонившись, поцеловал. И она замерла на мгновение, а потом обняла за шею и ответила, да так страстно, что у него мгновенно взмокла спина, а в пробитой голове застучал набат.

Он целовал ее долго и уже был готов пойти дальше, но Яна вдруг тихонько охнула от боли, и он пришел в себя.

Она ранена, а он с поцелуями.

Она потянулась за ним, но Бехтерев сжал ее колено и заставил остаться на месте.

Рука немного дрожала, когда он доставал телефон.

Башковитов ответил почти мгновенно.

– Есть работа, старший лейтенант.

Бегство

Шкатулку он держал на коленях. Завернутая в черный пакет для мусора, она упиралась в руль и мешала, но Он продолжал крепко прижимать ее рукой.

Боялся выпустить. Просто не мог.

Он проехал почти сотню километров, прежде чем обрел способность размышлять.

Разумеется, в Питер. Куда же еще?

А если там его уже ждут?

Это возможно, поэтому ни дома, ни на работе он не появится. Готов к такому развитию событий и знает, что делать.

Деньги и паспорт с визой уже давно ожидают своего часа в надежном месте. Для самого главного тайник тоже готов.

Наверняка несколько часов форы есть. Он все успеет.

Но не успел.

К посту на въезде в город Он подъезжал уверенно, но полицейский, увидев его машину, вдруг шагнул вперед и махнул полосатой палкой.

Сам не зная как, Он объехал дэпээсника и нажал на газ.

Сзади раздались звуки серены, и стало ясно, что планы придется менять на ходу.

Главное – спрятать шкатулку.

Однако сначала надо уйти от погони. Наверняка «план-перехват» уже объявлен.

Машину Он бросил в глухом дворе, а сам ушел через чердак в подъезде. Он давно высмотрел и подъезд, который не запирался, и чердак с вечно сорванным замком.

Спустившись и выйдя на оживленный даже зимой Венский, Он благополучно двинулся дальше.

Шкатулка была хоть и небольшой, но тяжелой, поэтому через некоторое время Он стал уставать и задыхаться. Это не страшно, хуже, если подведет нога.

Он собрал волю в кулак и, прошагав еще квартал, свернул в тихий дворик.

Схрон был приготовлен давно и постоянно проверялся на надежность. До сих пор проблем не возникало.

Он не смог просто убрать шкатулку в тайник. Должен был сначала увидеть. Без этого у него не будет сил вынести то, что последует дальше.

Шкатулка, вернее, ковчег, в котором обычно попы хранят то, что называют святыми мощами, не был заперт на ключ, как Он боялся. Крючок накинут на петельку, и все.

Он осторожно потянул крышку. Странно, но открылась она легко.

За ней следовала еще одна, серебряная. А уже под ней завернутая в несколько слоев холстины…

– Диадема Перигоров, – выдохнул Он.

Драгоценность выглядела так, словно ее только вчера чистили умелые руки. Плавные изгибы золотых нитей и целая россыпь драгоценных камней. Но главное не это. Он буквально впился глазами в герб рода де Талейран-Перигор, украсивший центр прекрасного творения лучших ювелиров.

На перекрестии золотых ключей три грифона на красном поле, увенчанном короной, и надпись.

– «Никто, кроме Бога», – прошептал Он и закрыл глаза.

Сколько же пришлось ему вынести, чтобы увидеть ее собственными глазами!

Но где же письмо?

Он постучал по дну ковчега и сразу понял, что оно двойное.

Пожелтевший от времени документ сохранился хорошо. Даже красный сургуч не рассыпался, и печать была видна явственно. Он счастливо улыбнулся и с благоговейным трепетом развернул сложенный лист бумаги.

Спасибо, Старик.

Буквы поплыли перед глазами, Он испугался, что слезы размоют чернила, и торопливо сложил документ.

Его трясло, слезы катились и катились по лицу, но Он улыбался.

Свершилось.

Человечество уверено, что в две тысячи третьем году на Виолетте Талейран род пресекся по женской линии, а за тридцать пять лет до этого – по мужской. Правда, в две тысячи пятом сын Виолетты прибавил «Талейран-Перигор» к своей фамилии, но это была просто дешевая игра.

И вот теперь на арену выходит настоящий наследник великого Старика!

Он явит миру подлинного Талейрана!

Себя!

И никакие жертвы не напрасны.

Счастье оглушило и ослепило. Состояние эйфории было столь всепоглощающим, что отрезало его от всего мира. Он перестал контролировать время и очнулся, только услышав доносившийся с улицы лай.

Они собираются травить его собаками?

Он стал лихорадочно запихивать в ковчег диадему и письмо. Нужна всего минута, чтобы спрятать свое сокровище!

Всего минута!

Он успел сунуть шкатулку в тайник и закрыть его.

Помоги мне, Старик! Мы же одно целое!

По лестнице уже бежали преследователи.

Они думают, что сейчас поймают его! Кретины!

Он сдвинул лист фанеры, за которым была спрятана дверца, открывавшая путь на волю, и нырнув в нее, стал спускаться по деревянной лестнице. Через мгновение замок за ним защелкнулся.

Они не могут поймать его. Старик не допустит.

И Он знает, куда пойти.