Инсу-Пу: остров потерянных детей

– Но это «лучше» нас не спасет, – заметил Штефан. – Скажи-ка, ты, – обратился он туда, где в темноте предполагал старшего мальчика, – чем, ты думаешь, день нам поможет?

– Да много чем! – уверенно сказал старший. – Когда светло, мы можем что-нибудь увидеть, а главное: можно увидеть нас! Вероятно, нас давно уже ищут. До них уже, может быть, дошло, что мы не сидим часами в туалете, а по-настоящему исчезли…

Дети засмеялись.

– Но как же они нас найдут? – возразила девочка. – Нас же наверняка отнесло на мили от того места, где все произошло…

Вмешался Томас:

– А может, ветром нас пригонит прямо в Терранию. Может, мы приплывем в порт Капиталь раньше остальных.

На эту глупость, конечно, никто не ответил. Только Штефан сделал бесцельный пинок, который никого не задел.

– Смотрите-ка, – произнес тот нежный голосок, – солнце всходит.

На горизонте боролись тьма и свет. Ночь не хотела отпускать море, а море не отпускало ночь. Но солнце пробилось сквозь все облака и полосы тумана. Смешались все цвета: лиловый цвет, оранжевый, красный и желтый. Как будто кто-то орудовал широкой кистью, макая во все краски, а теперь возил ею по небу. Но пылающее солнце в середине было сильнее и победило. Словно неспешный воздушный шар, оно торжественно поднялось над морем и вознеслось в высоту.

Дети в лодке впервые посмотрели друг на друга. Их было одиннадцать. Семеро мальчиков и четыре девочки. У всех были бледные лица и бессонные глаза, в которых все еще таился пережитый ужас, и все были очень голодные.

– Смотрите-ка! – снова прозвучал тот нежный голосок. Он принадлежал маленькой рыжеволосой девочке, она горячо указывала рукой вдаль над поверхностью воды. – Вы что, не видите?

Дети напряженно уставились туда, куда она указывала.

– Да-да! – воскликнул Томас и едва не опрокинул шлюпку, потому что вскочил, словно со школьной скамьи, когда знал ответ. – Я тоже вижу.

Тут все увидели вдали темную полоску, не очень длинный, но все-таки отчетливый кусок суши посреди бескрайней водной пустыни.

– Ну вот! – сказал старший, довольно потирая руки. – Гребем туда! Придется поработать. – Он встал и оглядел лодку и ее пассажиров.

– Ты, маленький чернявый, – крикнул он чернокудрому мальчику, который с рассеянным взглядом сидел на корме лодки, прижимая к себе черный футляр. – Ты же наверняка не умеешь грести, верно? – спросил его старший.

Кудрявый отрицательно помотал головой.

– Так я и подумал, – продолжал старший. – Зато ты сможешь задавать нам ритм: «и-и-раз», ну, ты ведь уже слышал или видел на соревнованиях?

Мальчик кивнул.

– Хорошо, – сказал старший. – А мы будем грести. Тут три пары весел. Всего шесть. Ты и я берем по одному, – он указал на Штефана. – Мы здесь самые сильные. Остальные берутся вдвоем за одно весло.

Он осторожно распределил детей по скамьям. С закоченевшими и отсиженными ногами они двигались довольно неуклюже. Лодка опасно закачалась. Наконец все расселись и храбро потянулись мокрыми руками к тяжелым веслам.

– Начали! – крикнул старший. – Следите, чтобы не выпадать из общего такта. Через час мы будем там. И-и-р-раз!..

И они усердно погребли к темной полоске.

Прибытие и первые происшествия

Уже приближаясь к земле, они увидели, что это остров, причем не очень большой. От пологого песчаного пляжа он делал крутой подъем и наверху был лесистым, поросшим пальмами и высокими кустами.

– Ну, детишки, – сказал старший, – кажется, нам, дурачкам, повезло.

– Не говори гоп, – заметила соседка Штефана. Она была самой старшей девочкой в лодке и, кажется, считала, что дерзкий ответ никогда не повредит.

Старший не обратил внимания на ее выпад.

– Смотрите, – сказал он, – остров зеленый. Значит, там растут деревья. Где растут деревья, там есть вода. Где есть вода, там водятся животные, а где есть животные, там есть пища.

– А что, если эти животные – дикие звери? – осведомилась девочка. – Тигры, львы и так далее?

– Или людоеды! – воодушевленно крикнул Томас. – Привяжут тебя к пыточному столбу и будут поджаривать снизу!

– Прекрати! – пискнула рыжая девочка и от ужаса выпустила весло.

Старший наморщил лоб и проворчал:

– Что за компания трусишек! То они боятся утонуть или попасть в зубы акулам, а как только появится полоска суши, они боятся львов и людоедов.

Дети пристыженно молчали и гребли что было сил. Остров постепенно приближался, и все отчетливее виднелся песчаный пляж, а выше над обрывом зеленые деревья. Штефана задело, что старший держит его за труса.

– А сам ты никогда ничего не боишься? – спросил он немного погодя.

– Если чего и боюсь, то никогда этого не скажу! – такой геройский последовал ответ. И, немного помедлив, он добавил: – Мне не положено.

– Почему это тебе не положено? – с любопытством спросила девочка.

– Я поклялся, – ответил старший.

Все перестали грести и смотрели на него раскрыв рот.

– Чего уставились? – прикрикнул он. – Я скаут, следопыт, все очень просто. У нас свои законы; один из них гласит: скаут не трус.

Он достал из правого кармана брюк бинокль, а из левого компас и со значительной миной смотрел в сторону острова.

– Зюйд-зюйд-ост, – пробормотал он. И затем начальственно посмотрел на детей и добавил: – Нас отнесло немного в сторону.

– Да что ты, правда? – воскликнула худенькая девочка и расхохоталась: – Все-то ты замечаешь!

Дети довольно ухмылялись. Им было приятно, что девочка не дает важничать этому старшему. Судя по всему, он был первосортный задавака, и очень кстати было щелкнуть его по носу еще до того, как он решил, что может делать с ними, не-скаутами и бескомпасными младшими, что хочет.

Девочка почувствовала тайные аплодисменты и язвительно продолжила:

– Отнесло в сторону? Да ты веселый парень. У вас там все такие умные?

Ну, это уже слишком, подумал Штефан, это она уже обнаглела. Он подмигнул старшему, и тот моментально ответил тем же. Он медленно повернулся к девочке и посмотрел на нее долгим уничижительным взглядом. К этому времени уже было ясное утро, и все могли разглядеть, что он действительно был старший среди них – лет пятнадцать, а то и все шестнадцать, рослый и крепкий, с русыми волосами, голубыми глазами и волевым подбородком. Он показался им совсем взрослым, когда встал над ними в лодке во весь рост и теперь произнес низким голосом:

– Послушай-ка, ты, может, и глуповата, чтобы понять, в каком положении мы очутились. Я же знаю это, и вот он тоже знает! – он указал на Штефана, и тот зарделся от радости. – Мы здесь не в школе, где класс сидит и смеется: «Ах, как она его уела! Ну и что он теперь сделает?» Мы среди океана и, может быть… – он вдруг осекся и снова глянул на Штефана, который хорошо его понимал. «Может, – додумал Штефан его фразу до конца, – еще сегодня вечером мы все уже погибнем!» – Во всяком случае, – продолжал Старший, – нам нет смысла ссориться и высмеивать друг друга. И вообще вести себя по-детски. Пока что мы чудом выжили, и давайте посмотрим, что будет дальше! Можете считать меня воображалой, но вам повезло, что среди вас оказался скаут, который хоть немного смыслит, как себя вести в таком случае, как наш.

– А откуда ты это знаешь? – спросила девочка.

– Во всем этом мы упражнялись, – ответил Старший. – Один из наших скаутских примеров гласит: «Что бы ты сделал, если…» Допустим, если бы ты ночью увидел старушку, лежащую на улице, потому что она сломала ногу. И так далее… Если скаут готов к любым сюрпризам, с ним никогда ничего не случится.

Это звучало великолепно. После паузы, полной внимания, Штефан спросил:

– А у нас здесь вопрос, который звучит так: что бы ты сделал, если бы тебя прибило к острову?

– Вот именно! – подтвердил Старший и с достоинством кивнул.

Тут Томас вдруг подался вперед и внимательно присмотрелся.

– Да у тебя уже борода растет! – обнаружил он. – Ну тогда…

– Что тогда?

– Тогда ничего удивительного, – сказал Томас и пожал плечами.

Никто не понял, что он хотел этим сказать, только Штефан, кажется, был в курсе. Его младший брат был непоколебимо уверен в том, что, когда у мальчика появляется первый пушок на подбородке и над верхней губой, он с вечера на утро обретает взрослый рассудок. Поэтому он мог не воспринимать всерьез безбородого двадцатилетнего, зато к тринадцатилетнему с темным пушком над верхней губой мог обратиться на «вы». И Штефан не мог его переубедить.

– Не обращайте внимания, – махнул он рукой другим, – у него тут слабое место, – и он для ясности потюкал себя по лбу пальцем. И тут же оказался мокрым с головы до ног. Томас коварно метнул в него заряд воды со своего весла.

Но тут они уже так близко подплыли к песчаному пляжу, что Старший подал знак поднять весла. Про ссору все забыли.

– Мы прибыли. Я рад, что здесь нет подводных камней и нет прибоя. Мы можем просто вылезти и пойти к берегу. На всякий случай: вы же все умеете плавать?

Дети кивнули. Самая младшая девочка поглядывала испуганно, и маленький чернокудрый, сидевший на корме, перестал напевать себе под нос.

– Я умею плавать, – сказала девочка, – но только три саженки.

– Этого достаточно, – решил Старший.

Он сделал последний сильный гребок, и лодка зашуршала по песку.

– Так, – сказал он, – ты и я, – он указал на Штефана, – и вы двое, – он указал на следующих рослых мальчиков, – снимаем ботинки и носки и бредем по воде. Подтащим лодку как можно ближе к берегу и потом перенесем на сушу малышей.

Не успел он договорить, как мальчишки уже сидели босые.

– Я тоже хотела бы, – попросилась худенькая девочка. – За мою провинность, – тихо добавила она и покраснела.

Старший понял, что она хочет загладить обиду, нанесенную ему, и показать, что признает его верховенство.

– Ты замерзнешь, – сказал он.

– Да что ты, – и она так помотала головой, что две косички хлестнули ее по ушам. – Смотри, какие у меня длинные ходули. – Она приподняла подол платья и показала свои загорелые девчоночьи ноги. – До колен я точно закаленная.

Они осторожно перебрались через борт лодки, и поскольку каждому было стыдно перед другими сознаться, что вода холодная, все уверяли друг друга, что она теплая, только что не горячая. Под руководством Большого они подтянули лодку к берегу так, что она плотно и неподвижно села днищем в песок. Потом каждый из них взял себе на закорки кого-нибудь из младших: Штефан – Томаса, девочка – маленькую рыжую, а Большой взял сразу двоих малышей. И они все разом очутились на берегу. Осторожно ступали по твердой почве, как будто только что научились ходить.

– Меня пошатывает, – обнаружил Томас и высказал тем самым то, что чувствовали все.

– И что теперь? – спросила тоненькая девочка.

– Теперь, – сказал Большой, хитро прищурившись, – я хочу знать, у кого из вас хорошие оценки по физкультуре.

– Ну у меня! – сказала белокурая девочка, выступая на шаг вперед.

– Хорошо, – сказал Большой. – Тогда ты сделаешь сейчас с остальными пробежку для разогрева, а потом утреннюю гимнастику. А мы тем временем выгрузим наши вещи.

Он побрел со Штефаном назад к лодке, и они перенесли на берег рюкзаки, обувь, носки, а под конец и весла. Сложили все на песке в аккуратный ряд. Солнце светило ярко, и они, согревшись, расправили плечи. Худшее позади, думали они, мы на суше.

Но утренняя гимнастика, кажется, не задалась. Когда Штефан и Старший после проделанной работы примкнули к остальным, все дети стояли в кружок вокруг белокурой и хлопали в ладоши. Она давала акробатическое представление. Мостик она проделала десять раз подряд, даже не запыхавшись. Потом нагнулась вперед и просунула голову между ног назад так, что казалось, будто голова приросла к подколенным впадинам. Это выглядело безумно и жутко. Потом она быстрым темпом прошлась на руках, отдалившись на много метров, там она села, закинула ноги за голову и прикатилась обратно колесом, причем в таком темпе, что уже никто не знал, где у нее спина, где живот.

– Браво! Великолепно! – в восторге кричали дети.

Белокурая отвела со лба волосы и бросила: мол, это еще что. Вот видели бы они ее на трапеции. Или на спине скачущей лошади…

– Как-нибудь в другой раз, – перебил Старший, беря ее за локоть. – А теперь давайте завтракать!

Это сработало. Все забыли про акробатку и окружили Старшего в напряженном ожидании. При слове «завтрак» все представили себе накрытый стол на «Огненной Земле» с большими кувшинами какао, бутербродами и булочками с вареньем.

– Но я не хочу какао, – заявила младшая девочка и манерно отставила мизинчик. – Оно мне не нравится. Я хочу кофе пополам с молоком.

– Как вам будет угодно, милостивая государыня, – сказал Старший с поклоном, как официант. – А чего желает ваша милость? – услужливо обратился он к Штефану, доставая из кармана блокнот, чтобы записать его заказ.

– Шоколад со взбитыми сливками, – ухмыльнулся Штефан. – Миндальное пирожное, сардины в масле и яичницу с малиновым соком.

– Один шок, один мок, – пометил себе Старший, пользуясь сокращениями, подслушанными у официантов.

И все смеялись, тем более что Старший впервые дурачился и был ребенком, как и они все, а не учителем на невидимом пьедестале. Они расслабились и теснились вокруг него, выдумывая всякие лакомства вроде земляничного мороженого.

– Ну, раскрывайте ваши рюкзаки, – сказал Старший, – и достаньте все, что там есть съестного.

Дети быстро достали свои запасы и выложили перед ним. Старший первым делом рассортировал продукты по виду. В одной группе колбаски, рядом хлеб и сухари. Потом последовал «уголок сладостей», как он это назвал, с отдельными кучками печенья, конфет и шоколада. Больше всего его порадовал мешочек с сухофруктами.

Нашлось и несколько консервных банок: сардины, сгущенное молоко и даже банка тушенки.

– Повезло, что вы все такие обжорки, – сказал Старший. – И что ваши матери нарушили правило. Ведь было строго запрещено брать с собой еду, за исключением какой-нибудь мелочи, чтобы погрызть. А теперь я покажу вам «неприкосновенный запас», который берет с собой в дальнюю дорогу скаут.

Он извлек из своего рюкзака парусиновый мешочек, и в нем оказалось: хлеб, пакет сухарей, жестянка сухого молока, копченая колбаса, пакетики с орехами, изюмом, сушеным инжиром и сушеными яблоками, две плитки шоколада, тубус с таблетками сахарозаменителя, коробок спичек и набор жестяной посуды: миска, кружка, ложка-вилка-нож.

– Вот так, – сказал Старший, – а это питьевая вода. – Он отстегнул от рюкзака походную фляжку и поставил ее в середину. Потом начал распределять сухофрукты, а тоненькая девочка тем временем распаковала хлеб. Штефан нарезал одиннадцать ломтиков колбасы. Белокурая смешала в трех кружках, какие у них нашлись, сухое молоко, какао и воду, а под конец бросила туда по таблетке подсластителя. Томасу велели разломить шоколадку на кусочки, и он с таким рвением принялся выполнять поручение, что из шоколада получился коричневый крем, а из его рук – пара темных лап. Под конец перед каждым ребенком лежала хорошая кучка еды на завтрак.

Старший пожелал всем приятного аппетита, и дети, словно хищники, впились зубами в чернослив, который он рекомендовал им на первое. Потом они пустили по кругу кружки, напиток получился отменного вкуса.

– Сейчас девять часов, – сказал скаут, когда они управились. – Теперь давайте приступим к работе. Я предлагаю нам, старшим парням, подняться на гору и осмотреться там, – он указал на пальмы, сверкающие зелеными листьями под утренним небом. – Надо выяснить, обитаемый ли это остров, какие тут животные и какие плоды. Идемте!

Он взял с собой Штефана и двух других старших мальчиков.

– Я тоже хочу с вами! – возмущенно крикнул Томас. – Я не хочу оставаться с девчонками!

– Нет, ты останешься! – объявил Старший с прямо-таки устрашающей твердостью.