Торнан. Книга II Последнее звено.

–Так вот печь… – продолжил книжник.

–Я бы хотел на нее взглянуть, – сообщил Торнан как бы между прочим.

–Конечно, –охотно поднялся герцог. Я ее вам покажу, идемте.

На обширной кухне взору Торнана и в самом деле предстало занятное зрелище.

При других раскладах он всенепременно пожелал бы чтобы в его дворце – ежели таковой у него когда-нибудь будет, на кухне была бы точно такая же.

Кабана или сразу пару оленей можно зажарить целиком.

Круглая, утопленная в пол, с несколькими поддувалами, большой крышкой на цепях, чтобы можно было опустить вниз не надрываясь, большим дымоходом, бронзовой решеткой.

И еще четырьмя цепями, спускающимися с ворота на потолке. На каждой висел разомкнутый обруч. Небольшой –как раз для узких девичьих запястий и лодыжек.

Скосив глаза. Торнан посмотрел на Мариссу.

Та была внешне спокойна и расслаблена, но он ощущал то дикое внутреннее напряжение, что буквально разрывает ее сейчас.

–Эта печь сооружена тут при императоре Ставре, – пояснил герцог, – и никогда не использовалась по назначению.

При моем прадеде –он был изрядный вольнодумец – ее даже хотели сломать, но даже он не решился так прямо пойти против обычая.

Книжник согласно закивал.

«Так эту штуку тут сделали специально», – подумал Торнан про себя. И сразу стало легче.

Он как бы невзначай придвинулся поближе к горячему колодцу столь замечательной печки. («Уже растопили? Ну, тем лучше»)

–Обратите внимание на рисунок украшающий решетку, – деликатно тронул его за рукав Сфин.

Торнан обратил.

Переплетенье бронзовых прутьев довольно искусного изображало легенду о дочери нобиля Йиарра.

–Это работа самого великого Схуниссия, – восхищенно прошептал герцог.

Сегодня она первый раз будет использована по назначению…

Молча Торнан схватил и нобиля и книжника за затылки, и крепко стукнул головами.

Головами можно стукнуть по-разному. Можно шутя –так что ничего кроме звона в ушах жертвы не почувствуют. Можно до искр в глазах и сотрясения мозгов коли они есть. Можно до беспамятства. А можно, если есть сила, так, что дробятся черепа, и душа отлетает ввысь из вмиг холодеющего тела.

Торнан ударил вполсилы – так, чтобы оба не смогли сопротивляться, ошеломленные болью, но чтобы не дай Дий, не лишились сознания.

А затем столкнул их вниз, прямо в дышащий жаром колодец печи.

В следующий миг Марисса подскочила сбоку, ударом сапога сбила решетку, и подхваченной с пола скамейкой согнула медный запор.

И под двухголосый вой заживо жарящихся хозяина и слуги, они развернулись навстречу влетевшим в кухню –как чувствовали! – телохранителям.

...Работа в паре едва ли не самый сложный раздел фехтования, требующий сноровки и тренировки.

Но будь Торнан тогда в состоянии соображать, он бы несомненно пришел к выводу, что лучшего второго номера, чем Марисса, представить невозможно.

Избитые слова о невидимой связи, возникающей между бойцами, и о понимании с полувзгляда стали явью.

...Выпад, уклонение, удар, выпад, уклонение, удар... Отбить обухом ятагана рапиру, которой его пытаются проткнуть, как назначенного на жаркое цыпленка, сместиться влево, давая дорогу скимитару – и длинный костлявый мужик падает с разрубленной ключицей. Встретить эфесом предназначенный Мариссе взмах «кошкодера», поднырнуть под клинок, и сверху вниз отхватить кисть противника, чтобы через секунду фалькатта амазонки оборвала его жизнь.

Пропустить над собой гизарму, и из низкой стойки нанести удар в печень седому усатому дядьке с серебряной медалью на отвороте камзола...

Извини, брат, такова жизнь...

Их враги падали, обливаясь кровью из страшных рубленных ран –клинки Мариссы и капитана ковались из расчета, что ими будут рубить людей в доспехах; а на охранниках сенатора не было даже парадных лат.

«Только бы тут не оказалось лучников!!» –подумал Торнан, прикончив спущенного со сворки волкодава, а через мгновение – протыкая кинувшегося с навахой псаря.

К их счастью в поместье не было ни луков, ни арбалетов, ни этих новомодных штучек, плюющихся огнем на сорок шагов, про которые он только слышал, но не видел.

Поэтому спустя минуту они ворвались в комнату, где замерев, сидели трое: Лиэнн, жрец, и гувернантка. Хозяйская дочь так и сидит, не донеся до рта ложку с капустой.

Схватив взвизгнувшую девчонку, и перебросив ее Мариссе, Торнан, мимолетным движением сбил на пол жреца пытавшегося его остановить (видать, тот так ничего и не понял) рванулся к выходу на галерею.

В главном зале их ждало прелюбопытное зрелище: Чикко, бегущий по длинному пиршественному столу, довольно ловко отбивающийся при этом от компании слуг и стражников, пытающихся стащить его вниз.

При этом он странно подпрыгивал, вертелся на месте, извивался всем телом, и глядя на его ужимки и прыжки, Торнан вдруг почуял странное оцепенение, а из глубин сознания всплыл вопрос –а что, собственно, он делает тут, и куда бежит?

Но через долю мгновения совладал с собой, успев отвести глаза. Его друг сейчас демонстрировал то, о чем даже в легендах почти не говорили: тот самый танец фоморских шаманов, который, при должном исполнении дает почти божественную власть.

–Марисса, не смотри! –рявкнул он, толкая завороженную девушку.

Спутница мгновенно поняла что к чему: все-таки чему-то ее в храмовой школе учили.

Похоже, свои магическое способности Чикко использовал на полную катушку.

Двое валялись скорчившись на полу, в луже мочи и содержимого кишечника, при этом отчаянно блевали. Еще один раскорячено замер нелепой статуей посреди зала. Двое закрыли руками лица, нелепо шатаясь, как слепые.

–Торнан, помоги!!

Развернувшись, северянин увидел, как вооруженный большим мясницким топором повар, пытается утащить за руку ополоумевшую от страха Лиэнн, в то время как за другую тянет Марисса, одновременно старясь достать храброго кухаря фалькаттой.

Взревев, Торнан метнулся к нему, и тот, поняв что ловить тут нечего, кинулся прочь подстреленным зайцем, отпустив девушку и уронив топор.

Не помня себя, они скатились с лестницы в зал, где к этому моменту храбрецы оставили Чикко в покое, и проворно отступили в угол, ощетинившись ножами и палками, и готовясь подороже продать свои жизни.

Но Торнан вовсе не собирался сражаться с ними.

–За мной, Чикко!!

Все втроем они кинулись к выходу, при этом Марисса волокла дочь уже наверняка покойного хозяина чуть ли не на закорках.

Они скатились с мраморных ступенек.

Торнан оглянулся.

На верхнем балконе вроде бы мелькнули люди с мечами, но на их пути больше никто не стал. Челядь разбежалась по огромному дому, схоронившись кто где.

Возможно, промелькнула мысль у него, они могли бы безнаказанно разграбить этот дом. Но северянин с легким сердцем предоставил сделать это слугам, которые наверняка выдумают историю про банду кровожадных разбойников и амазонок, сопровождаемую могучим черным магом.

Торнан отлично представлял что будет делать дальше.

Рвануть до конюшен, забрать своих лошадок, и прихватить лучших коней в завод, затем пробежаться по стойлам, перехватывая сталью горло оставшимся животным, и уходить что есть мочи. До границы тридцать лиг, а там – ищи свищи...

Они не успели. Пожалуй, им не хватило всего нескольких минут –от погони оторваться на свежих лошадях было не так сложно.

Но закон всемирного свинства, проявил себя и в этот раз.

Когда они уже спустились с лестницы, в ворота усадьбы влетели всадники, на тяжелых конях под сине-лиловыми чепраками, с лимонными султанами на сбруе. Их было много, очень много. Наследник альбийского престола оказал честь герцогу Мархо посещением его владений...

***

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ

Синий Берег. Провинция Наруз.

Кабак гудел встревоженными голосами. В этот поздний вечер «Заблудший путник» был лишен обычной ауры пьяного веселья, и выходившие из него мужики лишь озабоченно качали головами. И ни вино, ни соблазнительная фигура хозяйки –Магиты Толстухи, не могли их отвлечь от сумрачных мыслей. Ибо невероятные и тревожные дела стряслись в этой захолустной тихой округе

Началось все с того, что десятник стражи Жорн Лис со своими ребятами, преследуя банду эргасских конокрадов, проехал мимо места, известного как Курган Старых.

То, чему он и его ребята стали там свидетелями, заставило неукротимого и храброго Лиса не боявшегося ни ножей придорожных бандитов ни стрел бандитов лесных, повернуть назад.

Потому как речь шла уже не о врагах из плоти и крови, а о делах таинственных и жутких, где не обошлось без темных сил и древних демонов.

Потому как только его бесшабашный отряд на рысях подъехал к склону высокого, поросшего дроком и ежевикой угрюмого кургана, то вечерний воздух огласился звуками самого настоящего сражения. Причем как утверждал и Жорн, и его ребята –все люди бывалые и повоевавшие – то были звуки не какой-то мелкой стычки, а самой настоящей большой битвы. Земля буквально сотрясалась от лязга доспехов и конского топота, яростных боевых кличей, криков раненных и убиваемых, ржания умирающих коней и воплей животных десятнику неизвестных но тоже, судя по всему тоже участвовавших в битве –как скажем южные слоны или боевые псы айханов (разве что много крупнее последних).

Когда стражники, спешившись, осторожно поднялись на Курган Старых, из за которого доносились звуки боя, то обнаружили, что там никого нет, а шум доносится как будто из воздуха. И прогалина, на которой возвышался курган, и окрестные перелески были безлюдны, и лишь Сум Кривопалый –правая рука десятника, сказал, что как будто видел призраки воинов –конных и пеших –бьющихся друг с другом в небесах. Правда, видел он их краткие мгновения и мельком, но все ж сказал, что то были воины не знакомого ему народа – уж больно необычные доспехи и оружие были у тех. Да и кони вроде как не были теми конями, которых они знают.

В этом месте Жарн оборвал излияния помощника, заявив тому, что у него видать еще вчерашний хмель не выветрился, потому как он сам призраков никаких не видел, а бабка его была между прочим лучшей ведьмой в округе.

Тем не менее стражники опасались двигаться дальше, между тем как звуки сражения не стихали, и длилось это почти час. Потом произошло нечто такое, что заставило Жарна и спутников его бежать прочь с проклятого места.

А именно –из воздуха появилось здоровенное копье, и вонзилось с силой в землю прямо перед мордой лошади десятника.

Это оказалось слишком, и они сочли за лучшее бежать со всех ног, прихватив правда странный трофей, который стоит в углу кабачка, чтобы никто не посмел сказать – де стражники просто перепились и упустили конокрадов.

Потустороннее оружие переходило из рук в руки, и посетители дивились его тяжести и основательности –словно бросила его рука великана или тролля.

Марис, старый солдат правда определил по пропилу на тупие и обрывку матерчатого хвоста, что копье это не предназначено для рук человеческих, а выпущено из баллисты, но его мало кто слушал.

Тем более, само оружие было куда как удивительным и на известное собравшимся не похожее.

Острие, не листовидное как у обычных воинских, и не треугольное даже как у пики тяжелого всадника, а восьмигранное, сходящееся на клин, из доброй стали, и украшенное на каждой грани клеймами, тоже неведомыми никому.

А древко из крепчайшего темного дерева, было расписано рыжей и желтой охрой, и знаки были все непонятные – широко распахнутые глаза, когтистые лапы и много чего жуткого.

Тут к сгрудившимся вокруг водруженного на длинный стол копья протиснулся хуторянин Мурсо Серый – старейший из окрестных жителей, уважаемый за прожитые годы и трезвый, несмотря на них, ум.

–Скажу вам, робяты, – сказал он. Не померещилось это все ни тебе Жарн, ни людишкам твоим.

Потому как место это нехорошее, и всякие темные дела там творятся издревле. Не зря ведь добрые люди Курган Старых обходят стороной, не просто так.

Расскажу вам, –он понизил голос, –что со мной было.

То осенью было, –важно огладил бороду Серый, – как раз лета за три до того, как в пожаре полдеревни сгорело. Было мне тогда годков десять, а бате моему, да будет он счастлив в Небесах, аккурат поболе чем теперь тебе, Жарн.

Ставили мы тогда как раз силки на глухарей осенних –по осени-то глухаря ловить самое оно будет. Так вот –и вышли мы к тому Кургану, пусть его боги сроют до основанья. Прикинул тогда отец мой, что люди там ходят редко, место недоброе, а стало быть птица непуганая.

И от – только мы к тому холму треклятому, прыщу земляному вышли, только передохнуть устроились, поснидать что собой взяли, так и началось!

–Дед, что началось-то? – подался вперед Жарн.

А то и началось, про что ты говорил! Как ураган налетел – враз грохот, визги, гром –как в бурю, чисто!

Только была то не буря, а самая что ни на есть битва –потому как люди орали, да кони ржали тож. Но сверх того и бухало что-то, и трещало как барабаны, и…

Старик сложил корявые пальцы в знак против зла.

–Мы уж и бежать не могли –лежали, башку руками прикрыв: как нас страх-то взял!

А еще ревели чудища, и кто-то выл в небесах, как будто летали там драконы какие, громко крича –и крик их был, скажу вам, не похож на крик любой из живых тварей. И хоть невидно было никого, хоть и призраков даже, но от того легче не было.

И еще слышалось такое, как будто лязгало тяжелое железо, словно бегали там одетые в брони исполины.