Торнан. Книга II Последнее звено.

Геркоссия. Ламнос.

Двое старцев в недоумении взирали друг на друга.

–Как такое возможно? – спросил один из них: украшенный длинной седой бородой, в ветхом зеленом балахоне. Я пятьдесят лет занимаюсь тайными искусствами, но ничего подобного не видел.

Они внимательно изучали лежащий на столе шар горного хрусталя, добытый из древнего толлантийского могильника, ценой трех жизней гробокопателей.

–Нет, это просто безумие! –произнес один из них.

В этот момент в дверь кто-то поскребся. Как кошка вернувшаяся с ночной охоты, или озябшая собака, просящаяся в дом. Нет, пожалуй, когти у того, кто царапал дверь, были побольше кошачьих, и даже собачьих. Пламя свечи заколебалось, словно от чьего-то дыхания, и потускнело. Старики испуганно замерли. Когти уже не скреблись – скрежетали, полязгивая о железо петель. Затем кто-то ударил в дверь лапой, и та –сколоченная на совесть из дубовых досок, и сбитая кованными гвоздями в палец толщиной, жалобно заскрипела, затряслась. Повеяло затхлостью подземелья и мускусным душком, характерным для крупных хищников. Старцы в ужасе сжались. Взоры их были прикованы к засову, и он – выделки самых умелых кузнецов, не казался им таким уж надежным. Затем из-за двери послышались мягкие затихающие шаги. Что бы это ни было, но оно ушло прочь. Но лишь к утру мудрые чародеи решились отодвинуть засов, и то едва не лишившись чувств, при виде глубоких борозд на досках.

Глава 2. ОБРЯД ВЕЛИКОГО ГОСТЕПРИИМСТВА

Богатырь Торн пришел однажды в замок людоеда. Тот как раз месил тесто для мясного пирога, который думал начинить пойманной накануне прекрасной принцессой. Богатырь вежливо поздоровался: ведь, придя в гости, надо быть вежливым даже с людоедом. –Будь любезен, гостюшка, – ответил людоед, – возьми топор, наруби дров. Потом натаскай воды, разожги огонь и залей воды полный котел. Дров принеси побольше, чтобы вода быстрее согрелась. Как закипит, раздевайся и полезай в котел, чтоб мне к пирогу был и суп - а то некогда тут с тобой возиться… –Хорошо, как скажешь, добрый хозяин, –ответил богатырь, взял топор, и со всей силой запустил его в голову людоеда. Тот упал и тут же умер. А богатырь освободил принцессу и женился на ней…

Избранные легенды и сказки Логрии.

Том II .Типография 1го Мардонийского Национального Университета

Дорога, которой они двигались, пересекала всю Альбию с северо-востока на юго-запад.

В иное время ее заполняли путешествующие, теперь же, весной, странников было не так много.

. Земли по обеим сторонам дороги были почти сплошь возделаны, на обширных полях и в садах во множестве трудились селяне.

Зоркий глаз капитана различал изящные усадьбы местных богачей, мельницы, чьи крылья крутил ветер, пруды, где разводили рыбу и раков, селения с большими и богатыми виллами господ.

Время от времени встречались маленькие капища местных богов. Кое-где были остатки подношений - цветы, лепешки, разноцветные ленты.

Торнан думал о Мариссе.

Значит, его спутница вступила, и целый год состояла в одном из самых древних и загадочных воинских братств Логрии. Почти единственном, уцелевшем с Золотой эпохи, и восходящем, как говорят, к временам, когда люди еще сражались каменным оружием.

Члены этого союза не должны были требовать плату за свои подвиги, а довольствоваться тем, что им дают добровольно, не имели права брать виру за оскорбления, но лишь смывать его кровью, враждовать и спорить между собой, и отступать, если врагов было меньше чем четверо на одного.

Были у них свои праздники, свои сходки, тайные убежища в горах и лесах и дома в городах. Кое-где Феанна была под запретом, но в общем к ней относились неплохо. Тем более, что стоили они дешевле наемников, а сражались получше.

Их могли нанять и земледельцы –за медные гроши и кормежку, и небогатые купцы –стеречь стада и добро от разбойников. Они также участвовали во всех войнах, но при одном условии – на поле боя дружины фениев не сражались друг с другом.

Что до Торнана, то как солдат регулярной армии, он относился к Феанне с некоторым недоверием.

Как говорил по этому поводу фельдфебель Шнотт, все это фокусы и лихачество, и какое ни есть правильное войско разобьет вдребезги самое храбрую и крутую компанию вольных стрелков.

«Фокусник кидает нож десяток раз, так, чтобы попасть на волос от головы партнера. Я кидаю нож один раз – в глаз или глотку», –так любил он пошутить.

Они остановились передохнуть и перекусить на небольшом и чистом постоялом двое, хозяин которого оказался настолько любезен, что не только принял в оплату каймы, но и разменял их изрядную сумму на имперские серебряные «скорпионы».

На дворе кроме них был еще лишь один проезжий –купец с несколькими слугами и полдюжиной больших возов, куда были запряженны – скажите на милость! – «корабли пустыни».

Все время, пока Торнан со товарищи ели, торговец опасливо глядел на них, видать прикидывая –не собираются ли чужеземные варвары изнасиловать его верблюдов, или чего доброго, скушать его самого?

Поев и передохнув, они продолжили путь. Опять дорога – гладкая и хорошо мощеная, казалось, сама ложащаяся под ноги скакунам.

Разбойников опасаться не приходилось. Кругом –безлесная равнина с перелесками, оливковыми рощами, полями и виноградниками. Всюду –чужие глаза. Лихим людям разгуляться негде.

В перелесках паслись откормленные свиньи, на лугах – стада флегматичных коров. Край был щедрый и видимо небедный. Долгий мир должно, пошел империи на пользу.

Да, что ни говори, империя –это империя!

Занятное государство, сильно отличающееся от всех прочих стран Логрии –что по эту сторону Рихея, что по ту, откуда пришли.

Альбийцев довольно-таки сильно не любили.

Конечно, случалось что между жителями разных стран нелюбовь расцветала и множилась. Тому было много причин –войны, споры из-за земель и торговые склоки.

Но Альбия ухитрилась задрать буквально всех –и не только соседей.

Во-первых, ее жители считали одних себя по настоящему цивилизованными, а всех прочих –варварами. Вплоть до того, что их императоры не брали в жены иноземных принцесс.

Во вторых – в Альбии верили не в тех богов, что в прочей Логрии.

Боги их – Йопис-Миродержец, его жена Герия –Разрушительница Судеб, Кхароний – владыка времени, жизни и смерти, Кулван –Владыка Огня, были совсем не похожи на обычных логрских небожителей.

Даже Тиамат тут почти не почитали, что само по себе было неслыханно.

Это был кстати, лишний повод для гордыни, ибо по мнению жрецов, веру свою альбийцы принесли почти в первоначальной чистоте из самого Толлана, прямыми потомками жителей которого они являются.

(Как предки имперцев с тех полумифических островов попали в лежащую далеко от побережий срединную Логрию, легенды скромно умалчивали. Видать, не обошлось без божественной помощи).

И наконец – в третьих и главных, альбийские императоры и знать всерьез полагали, что раз они –единственная цивилизованная страна на континенте, то кому как не им объединить его вокруг себя?

Всего эта часть Логрии пережила пять больших войн, именуемых Альбийскими.

Но хотя и удалось им расширить свои владения, но успехи были несоразмерны с жертвами.

Всякий раз судьба чувствительно била обнаглевших имперцев по носу.

Восемь сотен лет назад созданная императором Севверином Суровым безупречно вышколенная пехота прошлась железной поступью до самого Большого Суртского моря и Рихея, разбив храбрые, но скверно организованные дружины окрестных властителей.

Но возле Граниса тяжелая латная конница трех восточных королевств растоптала альбийские легионы, ибо против закованных в доспехи всадников с длинными пиками те оказались бессильны. Особенно же помогли союзникам заимствованные у кочевников стремена, позволявшие даже воину в тяжелом панцире без труда сидеть верхом и вкладывать всю силу в удар.

Причем чванливые имперские военачальники про стремена слышали, но высокомерно проигнорировали выдумку каких-то там бродячих варваров.

Разгром был полным, погибло большинство полководцев и сам император.

Еще двести лет тот день был днем траура для обитателей сильно сократившейся в размерах державы.

Следующие полтора века новая династия альбийских владык давила смуты, зализывала раны, а заодно, выжимая все соки из подданных, создавала такую же тяжелую кавалерию. В двух войнах в течение полувека они вернули себе большую часть утраченного при Севверине II (и последнем); и даже кое-что прихватили сверх этого.

Но потом король Хетти Дуаред Мудрый бросил против тяжелой конницы спешно нанятых за золото кочевников.

И вновь, узнав про это полководцы Клавия Гордого (позже переименованного в Самодовольного), посмеялись. Что смогут им сделать эти дикари на своих мелких лошаденках, облаченные в кожаные латы и вооруженные саблями из дрянного железа?

И вновь поплатились за самонадеянность.

В двух битвах – при Нилине и Бельмере, хваленые панцирные всадники были просто расстреляны из луков бьющими без промаха витязями Бескрайней Степи.

Сабли у них может и уступали имперским мечам, зато стрелки могли попасть в прорезь шлема на пятидесяти шагах, а в коня –за четыре сотни.

Еще век ушел на дворцовые перевороты (сменилось три династии), а заодно –на создание своей легкой конницы.

Но тут в западной Логрии мастер Харт изобрел арбалет с воротковым механизмом, стрельбе из которого мог обучиться даже деревенский мальчишка, а натянуть –даже слабая женщина. И вновь завоевателей постигла неудача.

Последней каплей стало поражение проконсула Бруттия у Зейла, восемьдесят лет назад, когда императорская гвардия оказалась разбита союзниками тамошнего короля –горцами-айханами из племени мунтов.

Их одетые в кольчужные попоны боевые псы в какой-то час без труда расправились с отборной имперской кавалерией. Ибо как уже говорилось, были натренированы подныривать между ногами скакунов, и откусывать благородным животным причинное место, или вспарывать клыками брюхо.

После этого властители Альбии окончательно отказались от мысли принести цивилизацию на кончике пики соседям ближним и дальним, и сосредоточились на обустройстве своих владений.

Тем более, что с этим возникли проблемы, поскольку детей у считавших себя солью земли альбийцев рождалось все меньше.

Была ли причиной тому гибель лучших граждан в бесконечных войнах, или развращенность здешнего народа, как говорили жрецы в окрестных царствах, неясно; но даже императорские указы жаловались на нехватку мужчин.

Так что с некоторых пор они начали вербовать в армию иноземцев, которым за десять лет беспорочной службы давали имперское гражданство, а за двадцать – добрый участок земли.

И надо ли говорить, что рабов Альбия ввозила больше всего.

За мирные годы альбийцы не то чтобы растеряли свою спесь, но успокоились, и даже кое-что позаимствовали у «варваров». К примеру, вместе с патрициями и нобилями тут появились бароны и герцоги с графами, да и старый язык в своей чистоте теперь уже остался лишь при дворе да у ученых людей…

Была у Альбии еще одна занятная особенность –ее законы.

Их албийцы, само собой, считали лучшими в мире, и имели на это основания.

–У них, –поясняла Марисса, сплевывая с седла вишневые косточки, – все что записано в ихних кодексах, прямо-таки святыня. И богиня даже судейская имеется, как ее там… Нет, не помню, плохо выучила. И даже вроде как даже, если точно не указано в законах, и нет приговора судьи по всей форме, то человека запрещено наказывать –даже просто кнутом.

Торнан посочувствовал местным начальникам. Как тут управлять, если без бумажки даже прощелыгу какого-нибудь и повесить-то нельзя?!

–А еще тут положено писать в приговорах только то, что написано в законах, и не больше, и не меньше, – продолжила она тему. –И точно все проворачивать по писанному. То есть ежели в законе к примеру сказано, что какого-нибудь местного нобиля надо разрубить на сто двадцать кусков, а тебе дать десять тысяч золотых, то его разрубят именно на сто двадцать кусков, а тебе дадут именно десять тысяч.

Торнан лишь пожал плечами, подумав, что какие бы тут законы не были, но видимо с помощью денег и их можно повернуть так, что будь ты хоть трижды прав, именно тебя разрубят на сто двадцать кусков, а твои десять тысяч монет отдадут другому…

Но как бы там ни было, разбойников и грабителей в Альбии было немного, дороги были почти безопасны. Да к тому же скоро граница, и они будут в Хатти, откуда рукой подать до Андии. А там отыскать еще один покинутый храм, взять то что там лежит, и домой можно…

Ведь осталось им не так уж много.

Поневоле придут успокаивающие мысли и расслабленность.

–Торнан, – встревоженный голос девушки вывел его из сладкой полудремы. Там впереди кто-то есть. Вроде нас поджидает.

И в самом деле, впереди на дороге торчало несколько фигур, у одной из которых вроде бы на поясе болталось что-то похожее на меч.

Торнан невольно придержал коня.

Что это может быть?? Не засада вроде.

Стража? Но что страже может быть нужно от них? И что им теперь делать?

–Едем дальше, –распорядился Торнан. Посмотрим, что за птицы.

При их приближении стоявшие на дороге не проявили ни беспокойства ни агрессивности.

Да и выглядели они достаточно мирно.

Три немолодых человека, в альбийской одежде старых фасонов – теперь такую редко носят, все больше предпочитают логрийские моды.

У одного на поясе короткий клинок.

–Мир вам, путники, – обратился старший из них, хорошо одетый бородач с чернильным прибором в плетенной корзиночке у пояса.

Да пребудет с вами благо Отца Мира, великого Йописа. Я –Борзий Притт, ликтор нобиля и сенатора Мархо Антеуса, герцога Тамисского. Не скажете ли – кто вы?

–Мир и вам, –бросила амазонка. Я –посол соборного Храма Тиамат в Кильдарге, Марисса а’ Сайна а’ Кебал. Это мои люди: капитан Торнан и Чикко –иерофант моей богини. Едем по делам храма в Андию.

Торнан прямо-таки залюбовался Мариссой – сколько в ней было высокомерного спокойствия и холодной вежливости: не всякая особа королевской крови сможет так себя вести.

–В таком случае, –поклонился Борзий, –позвольте пригласить вас, досточтимая нобилерия, в дом моего господина.

Нынче случилось так, что его решил почтить своим посещением соправитель империи и наследник престола Лукерий Товис.

Высокородный Мархо Антеус хотел бы видеть у себя как можно больше достойных людей, ибо намерен почтить наследника престола по старому обычаю великого гостеприимства.

Поэтому позволю себе пригласить вас в его скромное обиталище –и он указал рукой туда, где на одном из холмов невдалеке туманно вырисовывался силуэт замка – две тонкие башни, с тремя куполами между ними.

–Мы принимаем приглашение, – кивнула Марисса с все тем же восхитительным королевским высокомерием.

Через полчаса они все уже находились под кровом виллы –да нет, пожалуй что даже дворца, поименованного нобиля и герцога.

Борзий сдал их с рук на руки мажордому, и тот лично не побрезговал отвести гостей в их покои –три смежных комнаты. Там их уже ждали три принесенных корыта с горячей водой, дабы те могли смыть дорожную пыль.

Под ухмылки Чикко Марисса оттащила корыто в соседнюю комнату, проигнорировав попытку Торнана помочь. И вскоре выпорхнула оттуда, заставив Хоана приподнять брови. Под уже знакомой кожанкой, была одета та самая синяя шелковая вышитая ночнушка, смотревшаяся надо сказать вполне прилично. Вытертые ботфорты сменились короткими желтыми полусапожками –единственным уцелевшим трофеем из дворца темийских князей.