Тайный наследник 2

Старинный белый двухэтажный особняк был окружен большим садом и обнесен высоким кирпичным забором — дань старой традиции. Во двор перед дворцом можно было попасть через высокие ворота. На заднем дворе был разбит сад, а главный фасад развернут в сторону реки Савы, и оттуда открывался прекрасный вид.

— Это дворец княгини Любицы, — подсказала Вера. — Бывшая резиденция супруги князя Милоша. После пришествия к власти Карагеоргиевичей он долгое время был заброшен, как и многое, что принадлежало старой династии. Новые короли предпочли строить новые дворцы…

— Беру. Аренда дорогая?

— Как ни удивительно, приемлемая. Только отдают по контракту минимум на год.

— Заключайте контракт на год, — распорядился я. — Хочу въехать туда сегодня же.

Теперь понятно, почему у меня «екнуло». Одна из родовых резиденций. Видимо, сохранилась лишь чудом — насколько я понял, Карагеоргиевичи не особо жаловали наследие своих врагов. Оно и понятно.

Секретари тут же занялись решением вопроса, а Столыпин наконец-то отделался от слишком горячей Глафиры Романовны.

— Все улажено, Николай, — шепнул он и отвел меня в сторону.

«Это, называется, вы все продумали, да⁈» — заорал он мне прямо в мозг.

Я аж поморщился.

«Возникли непредвиденные осложнения. Но задача решена. Девушка ушла от погони, посылку передаст кому следует, а мы наконец-то в Белграде».

«Николай, вы самый несносный подопечный из всех, с кем мне приходилось работать! Но самый везучий — и это единственное, что вас спасает. Пока что…»

А что, у него было много этих подопечных? Не похож Столыпин на гувернера.

— Расслабьтесь, Андрей, — я приобнял его за гренадерские плечи и улыбнулся проходившим мимо сотрудникам посольства. — Сейчас приедем в наше новое жилище, разживемся добром, прислугу наймем. А потом возьмемся за покорение светского общества. Надо же дать людям о себе знать.

Столыпин скривился.

— Боюсь, ваше появление уже оказалось настолько эффектном, что о князе Бринском судачат все кумушки в салонах.

— Тем лучше, Андрей. Тем лучше.

* * *

Кортеж из трех автомобилей остановился перед дворцом, который с этого дня считался резиденцией князя Бринского. Фотографии не обманули — почти. Все же было заметно, что в этом особняке никто не жил постоянно.

Штатная прислуга уже выстроилась для приветствия.

— Ваше сиятельство, — мужчина средних лет поклонился мне, — Йован Петкович, ваш агент по недвижимости в Белграде. Добро дошли!

Я жестом велел своим людям понемногу осваиваться и протянул руку агенту.

— Хвала пуно! Очень приятное место.

— О, вижу, вы немного освоили язык. Безмерно приятно, — он пропустил моих камердинеров в остатками наших вещей. — Найдется ли у вас несколько минут для обзорной прогулки? Я считаю себя обязанным рассказать вам об этом месте.

Узнать что-нибудь о своем роде? Это я завсегда! Все пригодится.

— Конечно.

— Некогда этот дворец принадлежал супруге первого после Восстания князя Сербии. Княгиня Милица была женой знаменитого князя Милоша Обреновича. Этот дворец служил апартаментами для семьи — княгини Любицы и сыновей Милана и Михаила, которые впоследствии правили в Сербии, и был местом для приема высоких гостей. Комнат много, есть и парадные залы. Прекрасный выбор, если вы хотите лучше познакомиться с историей нашей страны.

— Да, мне она очень интересна, — рассеянно кивнул я. — Признаюсь, я подумывал о покупке недвижимости в Белграде. Что же, один вариант на примете у меня еще есть.

— Прошу вас не делать поспешных выводов. Зданию необходима реставрация, и я боюсь представить, в какую сумму может обойтись восстановление до первозданного вида.

— Разберемся. Что еще я должен знать?

— Прошу за мной. Увидите сами.

Дворец представлял собой большой прямоугольник. Здание было трехуровневым — подземный, первый и второй этажи. В центре покрытой черепицей крыши находился восьмигранный купол.

Первый и второй этажи имели центральные холлы, из которых мы попали в другие помещения. На каждом этаже дома находилось по одной диванхане — эти залы в османском стиле выполняли роль салонов для приемов. Диванхана первого этажа была особенно красивой — мне сразу же захотелось развалиться на подушках с горячим чаем. Рядом находилась широкая лестница — она вела в сад.

В целом для дворца все было обставлено довольно скромно — петропольская аристократия сочла бы такой интерьер бедноватым. А вот мне эта аскетичность была в самый раз.

— Мне все нравится, — я обернулся к агенту. — Имейте в виду, что я в будущем с готов рассмотреть вопрос о покупке.

— Так сразу…

Не твое дело, почему. Пока есть возможность, я должен возвращать роду все, что раньше ему принадлежало. Тогда, глядишь, и сила немного успокоится.

— Я же сказал — в будущем, — улыбнулся я.

Мы спустились на первый этаж. Агент продолжал заливаться соловьем об особенностях сербской архитектуры середины позапрошлого века, а я слушал его вполуха.

— Ваше сиятельство! — Вера торопливо подбежала к нам и присела передо мной в быстром реверансе. Понятно. Раз реверанс, значит, что-то официальное. — К вам посланник.

— Проводи сюда, — я обернулся к агенту и протянул ему свою карточку. — Будем на связи, господин Петкович. Рад знакомству.

Агент понял намек и ретировался с минимальными расшаркиваниями. Я остался в диванхане первого этажа, мечтая все же рухнуть на подушки. Но в этот момент Вера привела гостя.

Опаньки! А гость и правда не простой. Мундир королевской службы.

— Ваше сиятельство князь Николай Бринский! — гость поклонился по всем правилам и шагнул ко мне, протянув конверт сразу обеими ладонями. — Прошу, примите это послание. Его величество Петар, король Сербии, приглашает вас быть представленным ко двору.

Глава 2

Я заметил, что королевский посланник удивился, что князем оказался именно я. А, ну да. Они-то привыкли видеть русских аристократов в лучшей одежде, в самых дорогих украшениях, в окружении самых красивых слуг… А тут я.

— Могу я взглянуть на приглашение?

— Разумеется, ваше сиятельство, — посланник шагнул ко мне и подал конверт, преклонив одно колено. В сочетании с его парадной ливреей, выполненной в цветах сербского триколора, этот жест выглядел особенно торжественно. Мне даже стало немного неловко за свою неряшливость.

«Его сиятельству князю Николаю Петровичу Бринскому» — гласила витиеватая надпись на конверте. Бумага итальянская, плотная. Ароматизированная — пахло чем-то древесным и приятным. Сам конверт был украшен гербовым двуглавым орлом Сербии. Хотя все было написано по-русски.

Я осторожно вскрыл конверт и развернул письмо.

'Почтенный Николай Петрович!

Канцелярия Придворного ведомства короля Петара Сербского счастлива пригласить ваше сиятельство на церемонию представления Их Королевским Величествам королю Петару Карагеоргиевичу и королеве Милене Черногорской.

Церемония состоится во вторник, тринадцатого июня в Королевском дворце в Дединье. Просим прибыть в резиденцию Их королевских величеств не позднее 10 утра в парадной форме одежды…'

Я свернул лист по линии сгиба и улыбнулся посланнику.

— Передайте мою благодарность за приглашение. Я буду ко времени.

— Благодарю, ваше сиятельство!

Гонец церемонно поклонился и, пятясь к выходу так, чтобы не поворачиваться ко мне спиной, скрылся.

Я снова взглянул на конверт, на диванхану с ее манящими мягкими подушками… И смирился с тем, что отдохнуть придется… примерно никогда.

— Вера, Никита, Татьяна, Лука! Все ко мне! — прогудел я.

Из коридоров послышался торопливый топот. Через полминуты слуги столпились вокруг меня.

— Вызывали, ваше сиятельство, — протараторила запыхавшаяся красотка Татьяна.

— Вызывал. У нас, дорогие мои, весьма нетривиальная задача с учетом недавних обстоятельств, — я взмахнул в воздухе конвертом. — Оказывается, по Белграду новости разносятся слишком уж быстро, поэтому завтра в десять утра я должен кланяться самому королю Петару. В гости меня приглашают. А это значит…

Камердинер Федор переглянулся с Татьяной, и оба побледнели.

— Господи, ваше сиятельство! Это же парадный костюм нужен!

— А я вам о чем. И времени у нас меньше суток. Надо выкручиваться, друзья. Справитесь — выпишу премию.

Никитка и Вера отошли в сторону и начали перешептываться. Вера достала цифровой планшет и принялась исступленно тыкать в него тонким пальчиком. Что-то показывала старшему товарищу, шептала…

— Что у вас там, ребят?

— Проверяем требования к церемониалу, ваше сиятельство, — не отрываясь от планшета, пояснил секретарь. — К счастью, король Петар не успел существенно его изменить. А сам церемониал должен быть вам знаком, поскольку еще в позапрошлом веке был позаимствован у российского двора.

Я покопался в памяти. Мой предшественник был представлен императору Алексею всего однажды. Было это в Зимнем после того, как первый Николай унаследовал титул князя. Церемония была чистой формальностью — все и так друг друга знали, ну или хотя бы слышали. Но протокол есть протокол, на нем аристократия и держится.

Тогда было три часа ожидания и сама церемония, занявшая от силы пять минут. И то нам еще повезло, что император пожелал личное, а не публичное представление. Поэтому просто вызвали в кабинет к государю, он поздравил с получением титула, задал пару вопросов — и на том все закончилось.

Если все так же пройдет и с королем Петаром, я буду только рад. Но ужасно раздражало, что ради этих пяти минут придется поднять на уши кучу народу.

— Никит, что у нас с деньгами?

— Все счета доступны, ваше сиятельство.

— Хорошо. Пусть Столыпин выпишет чеки на нужную сумму для подготовки. Впрочем… — внезапно меня осенила идея. — Давайте-ка так. Лучшего портного ко мне сюда, в течение часа. Со всей командой. Вера, займись. Пятикратная оплата за срочность. Пусть бросают все заказы и занимаются только нами.

— А обувь? У вас же сгорело все…

— Вызовите торгового представителя из каждого бутика на улице Князя Михаила. Из каждого. Пусть везут лучшие товары — мужские и женские.

Слуги в недоумении переглянулись.

— А женские зачем…

— Затем, что если королевский двор хочет получить представление, он его получит.

Вера, получив мое разрешение, уже отправилась в другую комнату — мое присутствие мешало ей пользоваться техникой. А я подозвал к себе Никиту.

— Я могу обзвонить торговых…

— Для тебя у меня иное поручение, — я наклонился к его уху. — Мне нужны драгоценности. Запонки, булавки для галстука и всякое женское. Колье, серьги, браслеты, перстни. Какие ювелирные дома здесь в почете?

— Картье, Бушерон… Наверняка и другие. Я уточню.

— Возьмите в аренду самые роскошные предметы. Застрахуйте, конечно же. Три мужских комплекта, два женских. Еще два мужских и женских чуть попроще, но эффектные. И пусть все будут в одном стиле. Ах, да, и пусть каждый из ювелирных домов предоставит мне на обзор минимум три готовых самых дорогих украшения, что у них есть. Я выберу из них два и приобрету сегодня же.

Никита уставился на меня в полном изумлении.

— Что вы задумали, ваше сиятельство? Это же…

— Никит, ей-богу, мне сейчас нужны не твои вопросы, а навыки. Все увидишь.

Судя по всему, мошна моя после такого немного подусохнет, но первое впечатление — самое яркое. Придется потратиться, чтобы его создать.

— Федор, Татьяна, — отправив секретарей, я подозвал слуг. — Как прибудут все, кого я вызвал, окажите им всю возможную помощь. С вас — надзор.

— Конечно, ваше сиятельство, — хлопнула ресницами Таня. — Если понадобится, сами за тканями побежим и нитки в иголки вдевать будем.

Я уже и сам был готов садиться за швейную машинку — только ни черта не умел шить. Впрочем, деньги должны были решить этот вопрос.

— Пока едут, принесите мне сюда бумагу и карандаш. И кофе, пожалуйста.

— Минутку, ваше сиятельство!

Вот так особняк княгини Любицы превратился в обитель хаоса. Суматоха, шум, треск, и суета — топот и беготня были слышны на всех этажах. Ушлые камердинеры и горничные припахали к работе местную прислугу, явно разленившуюся от долгого отсутствия постояльцев. Ничего, мои ребятки сейчас всех построят. Главное — верно делегировать. Хотя нанять дворецкого из надежных людей не помешает. Но об этом я подумаю позже.

Я же, выпив крепкого кофе, отправился в душ. И к тому моменту, как привел себя в порядок, в дверь моих покоев постучала Вера.

— Портные прибыли, ваше сиятельство.

— Проводите в мои комнаты через пять минут.

Досушив волосы, я обнаружил на столике маленькую чашечку кафы и стопку листов бумаги. Ах ты ж моя хорошая, ах ты ж Верочка! Умница. К тому моменту, как секретарша проводила ко мне портных, я уже набросал на бумаге свою идею.