Предания, сказки и мифы западных славян

– Если бы я только была такая большая и сильная, как вы, я бы их искала так долго, пока не нашла.

– Милая барышня, свет огромный, вы в нем потеряетесь, как зернышко мака в чистом поле, все это блажь, – отговаривала старая дева Богданку.

Но отважную девочку не отпускали эти мысли. Где бы она ни была, всюду думала о бедных братьях, думала о горе своих родителей, которых часто видела тайно плачущими, и день ото дня рос ее замысел отправиться в дорогу, когда она подрастет.

Проходил год за годом, и Богданка выросла, как елочка, тело ее было крепкое, а лицо прекрасное, прекраснее же всего была ее чистая благородная душа. Все это время не забывала она о своем предназначении, и когда минуло ей восемнадцать лет, решила, что час настал. Беспокоило ее лишь то, что скажут на это родители и отпустят ли любимое дитя идти по свету. Но у Богданки было твердое желание выпросить родительское благословение. Однажды сидели отец и мать рядышком и заплакали, вспомнив своих сыновей, тут подошла к ним Богданка и взяла их за руки, говоря:

– Мамочка, папочка, не прячьте от меня слезы, я знаю, что вас мучает, и хочу вам помочь.

– Ты? Ты знаешь, что нас мучает, и хочешь нам помочь! Это невозможно! – воскликнули оба разом.

– Нет, это возможно, я вам точно помогу, только если разрешите мне то, о чем я вас попрошу.

– Кто тебе это сказал? Как ты нам хочешь помочь? О чем ты просишь? – спросили они удивленно.

– Мне уже три ночи подряд снится, что прилетает к моей кровати вороненок и говорит: «Не мешкай, Богданка, и отправляйся в путь. Я один из твоих семи братьев, превращенных в воронов, мы ждем, чтобы ты нас освободила. Скажи это родителям и отправляйся в дорогу, мы тебя поведем и будем охранять, когда это понадобится». Так мне вороненок три ночи подряд говорил, и теперь я знаю, что у меня было семь братьев, по которым вы тоскуете, я вам их приведу назад, если дадите мне благословение в дорогу и отпустите меня, – договорила Богданка, которая про сон придумала, чтобы легче получить разрешение родителей.

– Дитя, дитя, мы же и по тебе будем тосковать, как же нам потерять последнюю нашу радость? Нет-нет, ты не можешь нас оставить, – сокрушались несчастные, испугавшиеся дочкиных слов.

– Что же мне – оставить на погибель братьев, которые только на меня и возлагают надежду? Отпустите меня и не беспокойтесь, что погибну, если пойду по свету, меня любовь поведет и сохранит на всех дорогах. Какая это будет радость, когда я вам приведу братьев и сама живая-здоровая вернусь в ваши объятия!

Так и еще гораздо настойчивее просила и добивалась разрешения от родителей Богданка, и наконец они позволили, хотя и с горькими слезами, и с тяжелым сердцем.

Тогда собрала Богданка дорожную одежду и через несколько дней была готова отправиться в путь. Когда она прощалась с родителями, дала ей мать перстень с руки и сказала:

– По этому перстню узнают тебя старшие сыновья, это была их самая любимая игрушка, когда я их на коленях держала.

С болью благословили родители свое единственное дорогое дитя, и с тяжелым сердцем разлучилась с ними Богданка. Но замысел ее ни капли не ослаб. Решительно пустилась она в далекий мир без сопровождающих, без защитников, только чистая сестринская любовь вела ее и не давала сникнуть.

Долго Богданка шла, но о братьях ничего не узнала. Однажды пришла она в большой лес и, долго блуждая по нему, нашла избушку, в которую и вошла. Там было прохладно и приятно, но тихо и пусто. Богданка села и стала ждать, когда кто-то придет. Вдруг двери отворились, и в них с шумом вошел дикий парень.

– Что ты ищешь? Ты кто? – спросил он, обдав ее своим дыханием.

– Не гневайтесь, господин, я ищу семерых своих братьев, сегодня я заблудилась в лесу и зашла в вашу избушку. Позвольте мне здесь отдохнуть.

– Я Ветер и каждого, кто перейдет мне дорогу, разорву. Но если ты устала, разрешаю тебе отдохнуть.

Богданка снова уселась и подумала, что Ветер мог что-то знать о ее братьях, и решила спросить о них.

– Господин, – начала она через минутку, – уже долгое время хожу я по свету и ищу семерых своих братьев, которые превратились в воронов, не знаешь ли ты, где они могут быть?

– Ничего не могу тебе о них сказать, но мой брат Месяц, он-то может знать, где они. Раз уж ты такая хорошая, могу тебя к нему отнести.

Богданка была довольна, услышав это предложение, дикий парень взял ее на руки. Грудь его словно была наполнена ароматом цветов, так приятно пахло его дыхание.

Месяц был бледным молодым человеком с серебряными волосами.

– Что ты ищешь? – спросил он у Богданки, когда ее принес Ветер.

– Господин, я ищу семерых братьев, превращенных в воронов. Твой брат сказал мне, что ты можешь о них знать. Поэтому прошу тебя, скажи, где они.

– Рад был бы сказать, где они находятся, но не знаю о них ничего. Брат мой Солнце, тот даст тебе самое точное известие. Если хочешь, отнесу тебя к нему.

Как было Богданке не хотеть? С радостью доверилась она молодому человеку с серебряными волосами, и тот отнес ее к Солнцу, брату своему.

Солнце было златовласым юношей с прекрасным лицом. Когда произнесла Богданка свою просьбу, он ответил:

– Я знаю, где твои братья, и хочу тебя к ним отнести. Но сначала отдохни и поужинай.

После этих слов должна была Богданка сесть и поужинать. На ужин получила она цыпленка.

Когда она наелась, промолвил брат Солнце:

– Девушка, не выбрасывай косточки, собери их и возьми с собой, они тебе пригодятся.

Богданка послушалась и косточки собрала в фартук. Потом она еще немного отдохнула, а когда ночь прошла, приехало Солнце в золотой повозке, Богданка села в нее и поехала через горы и долы. Трудно сосчитать, сколько часов длилась езда, пока не очутились они в темной долине, окруженной высокими скалами. Там златовласый юноша высадил ее из повозки, сказав:

– Теперь помогай себе сама!

И исчез.

Богданка оглянулась вокруг и, глядя на высокие скалы и пустынную долину, не знала, где искать братьев.

– Может, они на какой-то скале, – говорила она себе, – но как я, бедная, туда залезу?

И ходила она от одной скалы к другой, пока не остановилась у той, что показалась ей наиболее доступной. Чтобы легче было лезть, засучила она юбку, но тут из ее фартучка выпали косточки. И глянь-ка, какое чудо! Из косточек собралась лесенка, достающая прямо до верхушки скалы. Богданка начала проворно лезть по ступенькам и, когда ступила на последнюю, очутилась в пещере, где с первого взгляда увидела, что нашла жилище братьев. Стояло там семь кроватей, в центре стол, и было на нем накрыто на семь персон. Продуктов было много, и огонь еще не погас. Быстро выбрала Богданка, что нужно, и начала готовить семь блюд, для каждого брата свое. Покончив с приготовлением, поставила она еду на стол, сняла с пальца перстень матери и положила его под тарелку, которая была на первом месте, потому что надеялась, что там наверняка будет сидеть старший брат. Потом она все прибрала, спряталась за одну кровать и стала ждать, когда придут братья. Не прошло много времени, и братья-вороны пришли с охоты домой.

– Что это! – воскликнул первый. – Еда на столе, кто это приготовил?

– А посмотрите-ка, братья, эти блюда будто специально для нас приготовлены, у каждого то, что он больше всего любит, – воскликнул другой.

– Братья, братья, тут у меня матушкин перстень, тут должен быть кто-то из родного дома, – вскрикнул радостно самый старший, когда сдвинул наклонившуюся тарелку и нашел перстень.

– Давайте-ка поищем в пещере, – предложил Ярославек.

Все принялись искать и нашли Богданку.

– Кто ты? – спросили они в один голос.

– Ваша сестра Богданка, несу вам привет от матери и от отца, а чтобы вы мне поверили, дала мне мама свой перстень.

– О, мы верим, что ты наша сестра, кто ж иной осмелился бы добраться к нам! – воскликнули братья.

Они быстро дали ей место у стола, и когда она села между ними, должна была рассказать, что происходило дома после их исчезновения, что она с удовольствием и сделала. После окончания своих новостей спросила она братьев, как можно их освободить.

– Это тяжелая задача, хотя она и может показаться тебе легкой, – сказал самый старший. – Если хочешь нас, милая сестра, освободить, должна сшить каждому по рубашке. Но ты должна сама лен посеять, прополоть, собрать, приготовить, спрясть, пряжу сама соткать, полотно выбелить и из него сшить рубашки. При всем этом не должна ни слова вымолвить, что бы с тобой ни происходило. Если сумеешь все это проделать, то освободишь нас.

– Это не такое тяжелое дело, эту работу я хорошо умею делать, а молчать мне не будет тяжело, я же знаю, что этим вас освобожу, – ответила добрая сестра.

За эти слова братья принялись целовать ей руки. После ужина сделали ей ложе, и она быстро уснула.

Утром после завтрака дал ей брат ящичек с семенами и сказал:

– Сейчас ты должна покинуть нас, милая сестра. Если хочешь нас освободить, возьми эти семена, пойдем с нами, и мы укажем место, где их посеять.

Богданка была готова сделать то, что сказал ей брат, взяла ящичек в руки и пошла за ним. Когда пришли они в прекрасную долину, показали ей братья поле для посева льна и разросшуюся дуплистую вербу для жилья, потом грустно с ней попрощались и улетели в свою пещеру. Богданка быстро приготовила поле и посеяла семена. Пока семена всходили и подрастал лен, прошло, конечно, достаточно много времени, но она ходила по долине и по лесу или украшала свое жилище, дуплистую вербу. О еде заботиться ей было не нужно, потому что всегда вовремя были у нее в вербе завтрак, обед и ужин, и хотя она знала, что это приносят братья, все же никогда ни одного не видела. Вскоре лен вырос так высоко, что она должна была его прополоть, а это была немалая работа. От прополки до сбора льна опять прошло время, и тут Богданка уже понимала, что долгим ожидание больше не будет. Она старательно разложила лен на росе, переворачивала его, а когда он был очищен, отбит, стал мягким, как шелк. Веретено, прясла и кужель нашла она в вербе тогда, когда они ей потребовались. Теперь у нее весь лен был в связках, она могла начать прясть. Села она к прялке, веретено кружилось как волчок, вспомнила она о своих родителях, как сидела, бывало, с матерью и Дороткой за прялками, а отец о чем-нибудь рассказывал или читал.

«Теперь, наверное, одни сидят, – думала она, – сидят и меня вспоминают, где я и увидят ли они меня. Как я была бы рада, если бы к завтрашнему дню работа моя была бы исполнена, но это невозможно. Но время пройдет, и Господь Бог не допустит, чтобы нас родители не дождались».

При этом вытирала она фартучком слезы, которые выступили было у нее из глаз, а когда фартучек опустила, увидела перед собой пса, который принюхивался и стал лаять. Вышла Богданка из вербы и посмотрела, нет ли кого поблизости, кому принадлежал бы этот пес. И тут увидела вдалеке проезжающую коляску. Спряталась она в вербу и начала отгонять пса, но тот не хотел уходить и постоянно лаял. В коляске сидел молодой господин, который возвращался из путешествия в свой родной замок и заблудился в этой долине. Услышав лай пса, послал он кучера, чтобы тот посмотрел, что это значит. Кучер пошел, и поскольку и раньше видел Богданку, сидящую в вербе, спросил ее, кто она и почему в этой вербе сидит.

Но Богданка покачала головой и указала на губы, что она, мол, немая. После этого знака кучер вернулся к господину и рассказал, что увидел, добавив, что эта немая девица прекрасна. Господин немедленно велел кучеру подъехать к вербе, там он выскочил из коляски и подошел к девушке. Как прежде кучеру, показала Богданка и господину, что говорить не может, но тот, не обращая внимания, решил, что возьмет прекрасную пряху с собой, потому что очень она ему понравилась. Об этом он тут же Богданке и сказал.

Девушка от этого, конечно, еще больше испугалась, но тут же вспомнила о словах брата, что должна сносить все, что бы ни случилось, терпеливо и молча, и тогда решительно покорилась воле господина, уверенная, что это необходимое для освобождения братьев испытание.

Господин, полный радости, что девушка не противится, не мешкал, и по его указанию весь лен, как и прялку, и веретено отнесли в коляску. Когда Богданка и сам он уселись, хлестнул он коней, и те мгновенно помчались. По дороге хотела Богданка посмотреть на молодого человека, потому что от удивления она поначалу на его лицо и внимания не обратила, но едва подняла на него глаза, как тут же их опустила. Ведь она встретилась глазами с его прекрасными очами, и были это два солнца, на их лучи глядеть она не могла.

Молча приехали они к его замку. Богданка говорить могла, но не смела, он говорить смел, но не мог из-за того, что влюбился. Слуги с удивлением смотрели на Богданку, когда господин высаживал ее из коляски и приказывал, чтобы лен и прялку несли за ними. Из дома навстречу им вышла немолодая госпожа, сводная сестра господина, приветствуя их, а в душе сокрушаясь. Была это злая особа, которая никого на свете не любила, кроме себя, зато и ее никто не любил, кроме брата, который добросердечно любил ее как родную сестру и все хозяйство доверил ей. Она знала его слабые стороны и так умела к нему подольститься, что он всегда ей верил и из-за этого часто был несправедлив к другим. Богданка чувствовала себя в замке хорошо, господин занимал все ее мысли. Она хорошо видела, что господин ее любит, и это не было ей противно. Так и что же? Ведь и ее сердце не могло противиться сильной любви, которая правит миром.

Несмотря на это, Богданка не забыла о своих братьях, старательно пряла и ни разу ни слова не вымолвила, даже когда ее любимый спросил, хочет ли она быть его женой. Но они поняли друг друга и без слов, поэтому, когда господин от Богданки ушел, потеряв голову от любви, он тут же поручил сестре начать приготовления к свадьбе. Той было не по вкусу, что брат женится на незнакомой девице, поэтому отговаривала его всевозможными способами, но на этот раз не смогла. Когда увидела сестра, что все ее уговоры тщетны и что брат не может иначе, подумала: «Пусть уж он женится на ней, лучше на этой простой немой девице, чем на равной себе, ведь эта не помешает мне хозяйничать в доме, вряд ли она отважится встать надо мной, а если только попробует, уж я постараюсь, чтобы ее хозяйничанье навеки закончилось».

Так думала эта полная ненависти мегера и якобы с огромнейшим удовольствием делала приготовления к свадьбе. И Богданка должна была на несколько дней отложить пряжу, а вместо этого одеваться в свадебное платье и фату, приветствовать гостей и изображать из себя хозяйку дома. Она так быстро вникла во все, что было для нее новым, что ее муж иначе и не думал, что происходит она из княжеского рода. Сестру мужа она быстро раскусила, но внешне ничего не показывала, была с ней приветлива и любезна, но в доме приказывала по большей части сама и где могла творила всякие благодеяния. Слуги поняли, какая добрая у них госпожа, и очень скоро заговорили о ней очень хорошо. Муж не раз говорил Богданке, чтобы она так старательно не пряла, что ей так не подобает, но она знаками дала ему понять, что будет очень несчастной, если он не даст ей действовать так, как она хочет. И с тех пор могла делать что хотела.

Когда пряжа была полностью готова, Богданка велела поставить в комнате ткацкий станок и начала ткать. В этом не было ничего странного, потому что в те времена самые благородные госпожи делали всякую домашнюю работу. Через некоторое время Богданка почувствовала, что будет матерью, и тут радость ее мужа достигла наивысшего предела, он уже ничего другого и не желал. Но у Богданки было еще одно желание, она уже приближалась к цели, полотно было выбелено, и она начала шить рубашки. Но в доме жила одна особа, которую не радовало появление молодого наследника. В душе сестры хозяина, насквозь пропитанной ядом, зародился вполне подходящий план. Она так подлизывалась к Богданке и так все хитро подстроила, что та доверилась ей всей своей душой, не знающей лести и уловок. Когда подходило время рожать, получил господин от друга письмо, что он нуждается в его помощи, поэтому просит приехать к нему на несколько дней. Не хотел хозяин оставлять в такое время свою Богданку, но не мог отказать другу. Строго приказал он сестре, чтобы как только что-то случится, прислала она к нему самого быстрого гонца. Та пообещала, что будет предельно осторожна и внимательна во всем, и брат, попрощавшись с любимой супругой, уехал прочь.

Через три дня после его отъезда Богданка родила сыночка. Никто не ухаживал за ней, кроме золовки. Как только дитя родилось, заткнула она ему рот, завернула в пеленку и положила его за окно. А на его место подложила кота. Конечно, молодая мать ужасно испугалась, это стало для нее очень болезненным ударом. Но что могла она сказать? Никого рядом с ней не было, никто не знал, правда это или неправда, поэтому должна она была молчать, хотя и подозревала, что невозможно, чтобы Господь Бог так ее испытывал. Золовка же в это время написала брату письмо, в котором разоблачила не только несчастливые роды его жены, но и придумала ужасную ложь, что у ее постели очутился какой-то подозрительный человек и, когда он обнял Богданку, она превратилась в уродливую женщину и разговаривала с ним на непонятном языке и смеялась. Наконец сестра напомнила брату о колдуньях, добавив, что Богданка такая и есть, и если он не хочет быть несчастным, пусть прикажет ее сжечь. Еще написала она письмо другу брата, чтобы тот брата у себя задержал и к жене его не отпускал, потому что она ведьма.

Когда муж Богданки получил это письмо, не знал он в отчаянии, что делать, а его друг всячески отговаривал от любого действия и никакими силами не хотел от себя отпускать, пока он не остынет. При этом друг послал гонца с письмом от себя сестре, в котором описал отчаяние брата и обещал, что в скором времени его от себя не отпустит. А тем временем сестра распространила ужасные сказки о своей невестке, так что слуги пришли в ужас и боялись к ней идти, несмотря на то что прежде все так сердечно ее любили.

Когда сестра получила письмо, то сказала, что оно от хозяина и что он приказывает во избежание дальнейшего несчастья немедленно сжечь колдунью на костре. Этот приказ должен был быть выполнен без промедления, и костер был тут же готов. А пока сидела Богданка в своей спальне тихая и бледная и, плача, дошивала рукав последней рубашки. О всех безбожных поступках золовки она и наполовину не знала, хотя и понимала, что ошиблась в ней и что та была источником всех несчастий, что с ней случились. Тут вошла к ней золовка и объявила приказ мужа, повелев готовиться к смерти.

Богданка хорошо знала, что это не мужнин приказ, но что могла поделать одна-одинешенька против толпы разгневанных людей, которые уже ломились в светлицу, чтобы увидеть ужасную колдунью? Знаками попросила она золовку, чтобы та дала ей возможность хотя бы последние семь стежков дошить, которые оставалось сделать на последнем рукаве, но даже это ей позволено не было. Положила она тогда рубашку к другим и вздохнула:

– Бедные мои братики, я задание выполнила, а где же вы?

И в этот миг раздался ужасный шум, люди расступились, и прилетели семеро воронов, несущих на своих крыльях хорошенького младенца, которого они положили в объятия Богданке.

– Вот, дорогая сестра, мы тебе немного послужили, а теперь набрось на нас скорее рубашки.

Так сказал самый старший брат.

Наполненная радостью, взяла Богданка рубашки и одну за другой набросила на братьев. В тот же момент превратились они в статных мужей и юношей, только у самого младшего, Ярославика, осталось на плече семь перышек, потому что сестра не смогла дошить семь последних стежков.

В этот момент великой радости застучали на дворе конские копыта, и через мгновение обняла Богданка своего мужа и положила ему в объятия освобожденного сына. Если бы он мог еще больше любить жену, конечно, сделал бы это, когда узнал от братьев жены, что выполнила она для их освобождения. В радости и ласковых разговорах забыли они о хозяйской сестре, зато помнили о ней слуги, которым была она недоброй госпожой. Когда узнали они, что она была всему причиной, а сейчас пробирается сквозь толпу, чтобы убежать, схватили ее за волосы и без милосердия бросили ее на костер и подожгли.

С ней было уже покончено, когда брат и Богданка об этом узнали. Богданка испугалась, но муж ее утешил, говоря:

– Благодари Бога, что нас от нее избавил, она мне такое ужасное послание прислала, что я чудом с ума не сошел. Но я ведь не потерял к тебе доверие, вскочил на коня вопреки всем препятствиям, но все равно опоздал бы, если бы твои братья не освободили тебя.

– А сейчас давайте забудем обо всем этом, ведь мы счастливы, – ответила Богданка, целуя свое прекрасное дитя.

Муж ее продал хозяйство и отправился с женой и ее братьями к их родителям. Какая это была радость для родителей, когда все дети, давно уже считавшиеся пропавшими, вернулись, а с ними – еще и новый сын, и внук, – это описать невозможно. Чего еще не хватало для их блаженства?

Об умной принцессе

Шли по свету два ремесленника. Однажды подошли они к прекрасному замку и стали через забор смотреть в сад, по которому прохаживалась прекрасная княжна.

– Знаешь, что бы я себе желал, Боржек? – спросил один из них, молодой красивый батрак.

– Наверное, чтобы стал ты хозяином этого замка, нет? – ответил Боржек.

– Пальцем в небо, ты не угадал! Я бы хотел получить эту принцессу.

– А ты, Иржик, не дурак, я только об одном подумал, а ты захотел и принцессу, и замок. Ну да ладно, что мечтать напрасно, пойдем, нас еще добрая часть пути ждет.

– Боржек, я бы черту душу отдал за то, чтобы эту принцессу в жены получить.

– А я бы не отдал, – ответил Боржек и потащил Иржика от забора.

Они дошли до прохладного бора недалеко от города и там легли в теньке, чтобы дать отдохнуть стоптанным ногам. Боржек уснул, как только лег, но Иржик заснуть не мог, постоянно думая о прекрасной принцессе. Тут проходил мимо парень, одетый в зеленое, и, видя, что Иржик не спит, остановился возле него.

– Доброго здоровья, молодец, куда направляетесь? – спросил он у Иржика.

– Да ходим себе по свету, но я уже этим сыт по горло, собачья жизнь.

– Охотно верю, лучше всего быть господином.

– Ясное дело, да только каждый им быть не может.

– Ну, иногда все зависит от собственного желания.

– Если о желании говорить, то люди на все готовы, лишь бы это исполнилось. Вот я, например, хотел бы взять в жены принцессу из ближнего замка, и я сразу сказал, что черту душу отдам, если ее получу.

– Ты это серьезно?

– Серьезно-серьезно.

– Твое желание должно исполниться. Я – черт, и если отпишешь мне свою душу, через четверть часа будешь богатым принцем и сможешь пойти к принцессе, которая в тебя влюбится и возьмет в мужья. Вот листочек и перо, выдави немножко крови и подпиши!

Не раздумывая, взял Иржик колючку, проткнул себе мизинец и кровью расписался черту на листке.

– Так, теперь ты мой. И через сколько лет должен я за тобой прийти?

– Ну, я думаю, лет через двадцать, к тому времени я уже хорошенько наслажусь любовью прекрасной принцессы и светской роскошью, так что с удовольствием пойду с тобой.

– Тогда ладно, вот тебе кошель, полный дукатов, сколько бы ты из него ни брал, он всегда будет полным. Развяжи свой мешок, поменяй свою одежду на княжескую. А там за леском тебя ждет несколько слуг с конем, запряженным для тебя. Садись на него, поезжай к замку и назовись именем какого-нибудь принца или князя.

– Так ведь я не умею так говорить, как положено князю, и в первый же момент себя выдам.