Предания, сказки и мифы западных славян

Так просил Радош короля, со страхом ожидая ответа.

– Конечно, юноша, ты можешь к ней пойти и попробовать ее излечить, но мне будет жалко, если у тебя ничего из этого не получится, ты же сам знаешь, что тебя в этом случае ждет.

– Знаю, всемилостивейший король, рад буду умереть, если у меня не получится.

Король позвал своего придворного и приказал, чтобы тот отвел Радоша в покои к принцессе и оставил его там одного, но дал придворному тайный знак, подслушивать, что там будет происходить. Привел его придворный через множество покоев в зал, в котором все выглядело как в раю, столько там было цветов, деревьев, прекрасной обивки, золота, серебра, ковров – всего предостаточно. Солнечный свет едва пробивался через разрисованные окна на белый мраморный пол. Во всем зале от потолка до пола висели тяжелые шторы, которые придворный чуть раздвинул и показал Радошу рукой, чтобы тот вошел.

Радош оказался в маленькой роскошной комнатке, так удобно и ладно обставленной, что человеку делалось приятно, когда он в нее входил. Но прекраснее всего была принцесса Либена. Она сидела у окна и вышивала золотом. Ничто не дрогнуло в ее лице, когда вошел Радош, ни на мгновение не обратила она на него свой взор, и казалась безжизненной, как картина в золотой рамке, что висела на стене, где принцесса была запечатлена еще маленьким ребенком. Глядя на нее ясными глазами, склонился Радош перед принцессой и, встав перед ее портретом, сказал:

– Разреши ты, прекрасный портрет, жестокую схватку, которая ведется в этом замке: резчик сделал куклу, портной сшил ей платье, а сказитель дал ей речь. Кому в таком случае принадлежит кукла?

– Кому принадлежит, как не сказителю, который дал ей речь? – проговорила принцесса и тихо шила дальше.

Радош с поклоном вышел из комнаты, но завистливый придворный сообщил королю, что принцесса Радошу не ответила ни слова, и он должен был остаться в замке, где ему было вполне хорошо. Мастер не знал, что и думать, когда слуга принес ему деньги за драгоценности и передал, что его подмастерье вернется на третий день.

На следующий день Радоша снова провели в покои принцессы, и, как в предыдущий день, встал он перед портретом и спросил:

– Разреши ты, прекрасный портрет, жестокую схватку, которая ведется в этом замке. Резчик сделал куклу, портной сшил ей платье, но сказитель дал ей речь. Теперь ее каждый хочет взять себе. Кому же она принадлежит?

– Я тебе вчера сказала, что принадлежит она сказителю, – ответила опять принцесса.

Придворный, который подслушивал, не хотел, чтобы Радош стал королем, и опять сказал королю, что принцесса не заговорила. И снова Радош был задержан в замке. На третий день король пошел послушать сам. Радош вошел в комнату и снова спросил у портрета:

– Разреши ты, прекрасный портрет, жестокую схватку из-за куклы, которая ведется в этом замке. Резчик ее сделал, портной сшил ей платье, но сказитель дал ей речь. Кому же она принадлежит?

– Я тебе уже два раза говорила, что сказителю, почему ты никак не успокоишься? – сказала Либена и встала со стульчика. Тут вбежал в комнату король и, плача, поцеловал дочь. После этого он взял Радоша за руку и сказал:

– Юноша, ты меня сделал счастливым отцом и всю радость мне вернул, стань же моим сыном и королем, потому что, как я вижу, ты мудрее других.

– Мой всемилостивейший господин, – ответил Радош, – как же могу я быть королем, я же низкого роду, не знаю, как вести себя при дворе, и вряд ли прекрасная принцесса будет меня как мужа уважать.

– Ты меня своей мудростью освободил от волшебных пут, и никого я не хочу видеть своим мужем, кроме тебя, – сказала Либена и подала Радошу руку, которую он горячо поцеловал.

По городу быстро разнеслась весть, что принцесса выздоровела и что ее освободитель – простой подмастерье золотых дел мастера. Поспешил старый мастер в замок, чтобы удостовериться, так ли все на самом деле, и когда Радош с радостью представил его королю как своего доброго мастера, старик в душе благодарил Бога, что послал ему такого ученика.

Через некоторое время состоялась свадьба, и королевская невеста красовалась в драгоценностях, которые ей сделал жених своими руками. Радош правил мудро, как ни один король до него, и народ молился за него денно и нощно. Было у него несколько сыновей, и каждый смолоду должен был чему-то учиться, и ни один не получил титул, не заслужив его. А вот поприветствовали ли их Мудрость с Разумом, это неизвестно.

Принц Байайя

Молодой король должен был разлучиться со своей женой и уехать на войну. Вскоре после его отъезда родила королева двойню, двух сыновей. Были празднества по всей земле, и королю быстро послали гонцов, которые должны были принести ему радостную весть. Мальчики были здоровыми и росли не по дням, а по часам, но тот, что родился на несколько минут раньше, был более открытым миру, чем другой, такими же они и оставались, когда немного подросли. Старший всегда был на дворе, бегал, прыгал, вскакивал на жеребенка, с которым был одного возраста. Второму же сыну больше нравилось кувыркаться на мягких коврах, он ползал около матери и в сад выходил только с ней; старшему мать не уделяла столько внимания, а младший остался ее баловнем. Мальчикам было семь лет, когда король возвратился с войны и с невыразимой радостью прижал к сердцу жену и детей.

– И все же – который из них старше и который младше? – спросил отец королеву.

Та, думая, что муж спрашивает, чтобы знать, кто из сыновей станет в будущем королем, выдала своего баловня за старшего. Король любил сыновей в равной мере, но когда они стали юношами и старший слышал, как младшего называют будущим королем, ему было это так неприятно, что жизнь дома ему опротивела и мечтал он пойти по свету. Однажды пожаловался он на свою боль и сожаление своему коньку и сказал ему, что хотел бы уехать из дома.

Тут отвечает ему конь человеческим голосом:

– Раз тебе не нравится дома, иди по свету, но без отцовского позволения ни шагу не делай. И советую тебе никого с собой не брать и ни на какого коня, кроме меня, не садиться. Это для твоего же счастья.

Принц удивился, что конь говорит человеческим голосом, и спросил, как это получается.

Конек ему ответил:

– Об этом меня не спрашивай; я хочу быть твоим защитником и советчиком, покуда будешь меня слушаться.

Принц пообещал коньку, что во всем будет слушаться его совета, и пошел в замок спрашивать у отца разрешения пойти по свету. Когда он высказал родителям свою просьбу, отец никак не хотел ему это разрешить, но мать легко готова была дать свое позволение. Но все же принц добился и от отца разрешения. Сразу же должны были собрать слуг, лошадей и багаж для принца в дорогу. Но только он от всего этого отказался и сказал отцу:

– Зачем мне, отец, столько багажа, лошадей и людей около себя, я с собой возьму немного денег и поеду на своем маленьком коньке один-одинешенек по миру, тогда у меня не будет столько забот и затруднений.

Снова пришлось ему упрашивать отца, чтобы тот ему это позволил. Наконец, все было приготовлено в дорогу, маленький конь стоял оседланный у ворот, а наверху принц прощался со своими родителями и братом. Все горько плакали, в последнюю минуту и матери стало жалко, что она дитя отпускает вот так идти по свету, и приказала она ему твердо, чтобы или вернулся через год домой, или хотя бы дал о себе знать.

Через час конек уже бежал рысью по широкому полю далеко от столицы. Кто-то может подумать, что семнадцатилетний конь уже не такой быстрый! Но тот конь не состарился, потому что не был обычным: шерсть его была бархатной, ноги, как струнки, и был он быстрый, как серна. Дорога сокращалась, ехали они долго, принц знать не знал, куда несет его конек. Вдруг увидел он перед собой башни прекрасного города. Тут конек сошел с дороги и поскакал через поле к скале, которая возвышалась неподалеку от красивого лесочка, и когда подъехали, конь ударил копытом о скалу, она открылась, и они въехали внутрь. Это была отличная удобная конюшня.

– Теперь оставь меня здесь, – сказал конек принцу, – а сам иди в город, поближе ко двору, но выдавай себя за немого. Король тебя примет на службу, но будь осторожен, не проговорись. Когда тебе что-то понадобится, что бы ни было, придешь к скале, трижды постучишь, и скала тебе откроется.

Принц подумал: мой конек такой мудрый, он точно знает, что мне на пользу; взял он свою одежду и пошел. Пришел принц в город, который был недалеко от скалы, и объявился у короля. Увидел король, что он немой, сжалился над его молодостью и оставил его у себя. Но вскоре король понял, что может юношу очень хорошо использовать в разных вопросах. Что бы в замке ни происходило, он во всем мог помочь и целый день бегал по замку и работал. Если королю требовался писарь, не было лучше него. Все его любили, но, поскольку был он немой и на все отвечал только «байайя», осталось за ним имя Байайя, так что потом никто его иначе и не называл.

У короля было три дочери, одна красивее другой. Старшую звали Здобена, вторую Будинка, а самую младшую – Славена. Эти три девушки больше всех любили Байайю, а он тоже готов был проводить с ними целые дни. Был он немой, к тому же смуглый до ужаса, и один его глаз был завязан; мог ли король подумать, что он понравится кому-то из принцесс? Но принцессы любили юношу, и он должен был всюду с ними ходить. Он им плел венки, приносил букеты, свивал золотые нити, рисовал птиц и разные цветы для вышивания, и это им очень нравилось. Но самой младшей он любил служить больше всего, и то, что делал для нее, было всегда самым красивым, так что сестры в шутку подтрунивали. Славена была сама доброта и все от сестер сносила.

Некоторое время оставался Байайя при дворе. Однажды утром пришел он в зал, где завтракал король, и увидел, что сидит тот совершенно опечаленный. И спросил Байайя знаками о причине печали.

Посмотрел на него король грустно и сказал:

– Милый юноша, зачем ты меня спрашиваешь, разве не знаешь, какое грозит нам несчастье и какие горькие три дня настают?

Байайя покрутил головой, мол, не знает, а на его лице был виден большой испуг.

И сказал ему король:

– Тогда я тебе это скажу, хоть ты нам ничем помочь не сможешь. Много лет тому назад прилетели сюда три дракона, один девятиглавый, второй восемнадцатиглавый и третий двадцатисемиглавый. И настала тогда такая нужда в моем городе, что от ужаса волосы на голове вставали. Люди прятались, потому что боялись за свою жизнь. Постепенно не осталось домашнего скота, всех пришлось отдать этим чудовищам, чтобы они не разрушили город. Тем не менее они сожрали и множество людей. Не мог я дальше смотреть на этот ужас и велел привести ко двору чародейницу, чтобы она сказала, как прогнать этих чудовищ с моей земли. Но что за горе я испытал, когда она объявила, что спасу свою землю обещанием отдать им своих дочерей, которые тогда только расцветали. Я думал, что избавлюсь от них, поэтому и дал такое неслыханное обещание. Королева умерла после этого от горя, но дочери о данном мной слове не узнали. С того момента драконы убрались, и все эти годы не было о них ни слуху ни духу, но вчера вечером прибежал перепуганный пастух и сообщил, что драконы опять здесь, на той самой скале, где были раньше, и страшно ревут. Горе мне, завтра должен отдать свое первое дитя в жертву ради своей земли и народа, послезавтра – второе, а потом – третье, и после этого стану несчастным навеки.

Так жаловался бедный король и рвал волосы на голове.

С грустным лицом пошел Байайя к принцессам, но вид их привел его в ужас. В черных платьях, с лицами, как из белого мрамора, сидели они рядышком и плакали прежалобно, что должны так жестоко закончить свой век. Байайя начал их утешать и показывал жестами, что какой-то способ освободить их найдется. Бедняжки этому не верили и не переставали лить слезы. В городе было ужасное смятение и скорбь, потому что все любили королевскую семью. Весь город, как и замок, был затянут черным сукном.

Байайя тайно поспешил из города через поле к скале, где был закрыт конек; когда он трижды постучал, скала открылась, и Байайя вошел внутрь. Погладил он блестящую гриву конька, поцеловал его белый лоб и сказал:

– Милый конек! Пришел я к тебе за советом, и если мне поможешь, буду навсегда счастлив.

После этих слов рассказал он коньку все, что произошло в замке.

– Обо всем этом я знаю, – ответил конек, – и потому я тебя сюда и привел, чтобы ты помог принцессам. Завтра рано утром приходи ко мне, и я расскажу тебе все остальное.

С великой радостью побежал Байайя к замку, и многие могли бы очень разозлиться на него за то, что был он так весел, но, к счастью, никто его не увидел. Весь день не выходил он из комнат принцесс и выдумывал что угодно, лишь бы их как-то утешить, что все же не получилось.

На следующий день рано утром, еще в сумерках, Байайя был уже у скалы. Конек его поприветствовал и сказал:

– Сдвинь под моей кормушкой камень и вынь то, что там найдешь.

Байайя охотно послушался и вынул из дыры, которая была скрыта под камнем, большой сундук. Конек велел ему открыть сундук, и когда он это сделал, вынул оттуда три прекрасных одеяния, меч и лошадиную узду. Одно одеяние было красное, расшитое серебром и бриллиантами, и с шлемом из блестящего металла, к нему прилагался белый с красным щит. Второе одеяние было белое, вышитое золотом, шлем тоже золотой, а щит белый. Третье одеяние было голубое, богато расшитое серебром, бриллиантами и жемчугом, к нему прилагался белый с синим щит. Ко всему этому был один меч, его ножны из драгоценных камней просто светились, так же как и лошадиная узда.

– Эти три одеяния – твои, и прежде всего возьми красное.

Байайя переоделся, пристегнул меч и накинул узду на коня.

– Вот что я тебе скажу: ты не должен бояться дракона и слезать с меня. Просто секи это чудовище и положись на свой меч.

Так приказал конечек, когда выезжал из скалы. А в замке тем временем происходило грустное прощание, и толпа провожала бедную Здобену из города. Когда все были недалеко от назначенного места, принцесса спустилась и, увидев, что должна идти к скале, упала наземь без чувств. Вдруг вдали показался конь, и на нем сидел рыцарь с красно-белым щитом. Когда он подъехал к ним, велел, чтобы люди удалились, увели принцессу, а его оставили одного. С какой радостью эти приказы были исполнены – этого мы и представить не можем, но принцесса не хотела уходить, а хотела посмотреть, чем все закончится.

Едва поднялись они на одну вершину, как с треском открылась скала, и девятиглавый дракон вылез наружу, ища свою добычу. Тут прискакал на конике Байайя, выхватил меч и разом отрубил три головы. Дракон извивался, изрыгал огонь и плевался ядом, но принц этого не боялся, рубил мечом, пока не отсек все девять голов, а остальное доделал конек копытами.

Когда дракон погиб, принц повернулся и уехал туда же, откуда появился. С удивлением смотрела на него Здобена, но вспомнила, что отец будет ее ждать, поэтому быстро повернула к замку вместе с дружиной. Невозможно было описать отцовскую радость, когда он увидел дочь живой, и радость сестер, что, может быть, и к ним явится освободитель, кто бы он ни был! Байайя тоже прибежал и все время показывал, чтобы верили, что Бог пошлет освободителя. И хотя сестры боялись второго дня, но были уже веселее и с Байайей разговаривали.

На следующий день вывели Будинку. С ней произошло то же, что произошло с ее сестрой. Едва они приехали на место, увидели приближающегося рыцаря с белым щитом, и через несколько мгновений он сразил восемнадцатиголового дракона. После этой сечи рыцарь умчался, как и в первый день. Когда принцесса вернулась в замок, все жалели, что не могли показать удалому рыцарю свою благодарность.

– Я знаю, сестры, – сказала Славена, когда они собрались вместе, – вы не просили рыцаря. Но я встану перед ним на колени и так долго буду просить, чтобы он пошел со мной, пока он этого не сделает.

– Что ты смеешься, Байайя? – спросила Здобена, видя смеющееся лицо немого.

Но Байайя начал скакать по комнате, давая понять, что радуется тому рыцарю.

– Дурачок, его же еще тут нет, – ответила Здобена.

На третий день была вывезена Славена, и на этот раз с ней поехал сам король. Сердце у бедняжки дрожало от ужаса, когда она думала, а вдруг не приедет ее освободитель, и она будет отдана дракону. В тот же миг раздался радостный крик, что рыцарь едет. Так же как первых двух драконов, убил Байайя и третьего, хотя он и его конь чудом не потеряли сознание во время битвы. Тут подошли к рыцарю король и Славена и попросили его поехать с ними в замок, что он никак не хотел делать. Славена встала перед ним на колени и, поняв его волнение, просила его так старательно, так любезно, что у принца забилось сердце. Но тут конек встрепенулся, и рыцарь исчез.

Грустная от того, что не может своего освободителя отблагодарить, возвращалась Славена с отцом домой. Все думали, что они приведут рыцаря, но опять были разочарованы.

Теперь все в королевстве были счастливы! Но вскоре постигло их новое горе. Соседний король объявил войну. Король очень этого испугался, потому что знал, что сосед гораздо сильнее. Он немедленно написал письма, и гонцы разлетелись по королевству, звать князей и благородных господ ко двору на собрание. Вскоре господ съехалось видимо-невидимо. Король рассказал им о своих заботах и попросил помощи, пообещав в награду своих дочерей. Кто бы отказался от такой награды? Все разъехались и пообещали, что в назначенный день прибудут со своими войсками. Теперь все готовилось к бою, и король сам захотел вести войско на поле боя. В предпоследний день приехали князья, и было устроено большое угощение, потом король попрощался с плачущими дочерьми, приказал Байайе, чтобы тот следил за всем, и при звуках труб и пищалей отправился на битву.

Байайя был послушен королевскому слову, за всем присматривал, но больше всего старался, чтобы принцессы не затосковали. Но однажды показалось Байайе, что он простыл, и, не надеясь на лекаря, который хотел помочь, показал, что сам пойдет за кореньями, которые его вылечат лучше всяких лекарств. Принцессы подумали, что он сошел с ума, и позволили ему пойти. Но Байайя не пошел за кореньями, тем более что боль его таилась не где-нибудь, а в ясных очах прекрасной Славены, отправился он к своему коньку, чтобы посоветоваться, не должен ли он помочь королю в войне. Конек его поприветствовал и велел одеться в белые одежды, взять меч, усесться на него, и поехали они на битву.

Столько дней уж длилась война и королевское войско слабело, но не могло одолеть великие силы неприятеля. На следующий день была назначена главная битва, в которой должно было решиться, кто кого. Целую ночь отдавал король приказы и отправил гонцов к дочерям с указаниями, что им делать, если бой будет проигран. Утром войска отдали себя под охрану Божию и встали в штыки. Вдруг зазвенели трубы, залязгало оружие, полетели стрелы, крик и грохот разнесся по всей долине. Очутился среди неприятеля всадник в белых одеждах, в золотом шлеме и с белым щитом. Он сидел на маленьком коне и в руке держал огромный меч, которым так разил врага, что казалось, злой дух колет их острием. Тут опомнилось и королевское войско и встало по бокам статного героя. Быстро одолели они неприятеля, а когда белый рыцарь убил вражеского короля, враги рассыпались, как стадо без пастуха. Но был белый рыцарь легко ранен в ногу, так что кровь окрасила белую ткань. Как только король это обнаружил, соскочил с коня, разорвал свой плащ и сам завязал рыцарю кровавую рану, прося, чтобы он вошел в королевскую палатку. Рыцарь поблагодарил короля, пришпорил коня, и только его и видели. Король чуть не плакал от расстройства, что рыцарь, которому он стольким был обязан, уже в четвертый раз уехал. Победителем возвращался король домой с огромной добычей. С ликованием был он встречен в столице, и в замке приготовили разные торжества и празднества.

– Ну, мой управляющий, – окликнул король Байайю, – как руководил ты нашим домом, пока я был далеко?

Байайя знаками показал, что хорошо, но принцессы принялись смеяться, и Славена сказала:

– Должны тебе пожаловаться, отец, на твоего управляющего, потому что он непослушный. Начал он болеть, наш лекарь хотел ему дать хорошее лекарство, а он сказал, что сам пойдет за кореньями. Пошел и вернулся только через два дня, хромой и больной сильнее, чем был раньше.

Король повернулся к Байайе, но тот засмеялся и повернулся на пятке, показывая, что у него все в порядке. Когда принцессы услышали, что их освободитель опять помог отцу в бою, не захотели они соглашаться, что должны стать женами князей, потому что надеялись, что за одной из них может прийти рыцарь. Конечно, никто из них не знал, красив он или нет, потому что лица его не видели, но каждая в мыслях рисовала его прекрасным, как ангел.

Король был в растерянности, не зная, как ему быть с обещанным вознаграждением. Каждый из князей помогал ему, насколько хватало сил, и все в войне держались геройски. Кому отдать дочерей? И придумал он одно средство, с помощью которого все бы остались довольны, и пришел к князьям, говоря:

– Милые друзья! Я пообещал тем, кто больше всего мне поможет в этой войне, отдать своих дочерей в жены. Но вы мне все верно помогали, поэтому хочу сделать так, чтобы никому не было обидно. Встаньте в ряд под балконом, а мои дочери бросят с балкона вниз золотое яблоко, к кому это яблоко докатится, тот и станет мужем принцессы. Довольны ли вы этим?

Все согласились. Король объявил принцессам свое решение, чтобы они не посрамили отца. Принцессы роскошно оделись, каждая взяла в руку золотое яблоко и пошла на балкон, под которым выстроились князья и благородные дворяне. Между зрителями рядышком с женихами стоял Байайя.

Первой бросила яблоко Здобена, катилось оно, катилось и прикатилось прямо к ногам немого. Но Байайя уклонился, и оно остановилось прямо у ног одного прекрасного князя, который радостно его поднял и выступил из ряда. Теперь яблоко бросила Будинка, оно, как и первое, катилось и снова прикатилось к ногам Байайи, но немой снова незаметно отошел, и яблоко прямой дорогой прикатилось к красивому пану, который его поднял и жадно посмотрел на прекрасную невесту на балконе. Пришла очередь бросать Славене, на этот раз Байайя от яблочка не уклонился, наоборот, с радостью его поднял, побежал в покои, пал перед принцессой на колени и поцеловал ее руку. Но она вырвалась и стала горько плакать, что должна выйти за немого. Король сердился, князья роптали, но что случилось, то случилось, исправить ничего было нельзя. Устроили угощение, а после этого – рыцарский турнир, после которого награды раздавать должна была одна невеста. Во время угощения Славена сидела, как каменная, ни слова не вымолвила, жениха Байайи видно не было, и король подумал, что он рассердился и убежал. Все жалели бедняжку-невесту и, желая ее немножко развлечь, попросили, чтобы награды раздавала она.

В конце концов Славена согласилась. Уже сидели достойные господа у перил, уже сразились соперники и один другого побеждал, и тут громко объявили, что приехал рыцарь на маленьком коне и просит, чтобы его допустили к игре. Король кивнул. И вот выехал на арену рыцарь в синей с серебром одежде, в серебряном шлеме и с бело-синим щитом. Принцессы чуть не закричали от радости, увидев статную фигуру их освободителя на коне. Рыцарь поклонился собравшимся и начал сражаться с князьями, и всех он одолел и стал победителем. Славена спустилась к нему и принесла золотой пояс. Рыцарь опустился перед ней на колени, и она повесила ему на шею пояс, который сама вышивала. Руки ее дрожали, щеки ее горели; она не знала, то ли солнце так палит, то ли горячие взоры прекрасного рыцаря. Опустив глаза, услышала она сладкие слова:

– Прекрасная невеста, еще сегодня тебя увижу.

Король и обе невесты спустились вниз, чтобы задержать рыцаря и за все его поблагодарить. Но он на лету поцеловал Славене руку и исчез. Та думала о словах, которые он ей прошептал. Потом опять были гулянья, и только Славена сидела в своем покое и не хотела идти к гостям.

Светил месяц, и от скалы нес конек своего господина. Когда принес он его до самого замка, Байайя соскочил с него, поцеловал его лоб и шею, и конек исчез с его глаз. С грустью утратил наш рыцарь верного друга, но зато его ждала сладкая награда.

Славена сидела, углубившись в свои мысли, и думала, что рыцарь едва ли приедет, вдруг горничная отворила двери и сказала, что Байайя хочет поговорить с ней. Славена не ответила, и голова ее упала на подушку. Но кто-то взял принцессу за руку, она подняла голову и увидела перед собой прекрасного героя, своего освободителя.

– Ты сердишься на своего жениха, раз скрываешься перед ним? – спросил Байайя.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом, ведь ты не мой жених, – прошептала Славена.

– Я твой жених, девица, перед тобой стоит немой Байайя, который вязал тебе цветы, спас тебя и твоих сестер от смерти и помог твоему отцу на войне. Я твой жених!

В том, что Славена на него больше не сердилась, каждый может быть уверен. Через некоторое время распахнулись двери праздничного зала, и в них показалась Славена с рыцарем в белых одеждах и золотом шлеме и представила его отцу как своего жениха, немого Байайю! Отец радовался, гости удивлялись, а сестры смотрели во все глаза. Только теперь и настало настоящее веселье и пили за здоровье обрученных до самого утра.

После свадьбы поехал Байайя со своей Славеной навестить родителей, но как же он испугался, увидев родной город, затянутый черным сукном. На вопрос, что это значит, услышал, что умер молодой король. Он поспешил к замку, чтобы утешить своих родителей, что ему удалось, потому что его и считали покойным, так как долгое время ничего о нем не слышали. Опять поселилась в замке радость, черное сукно было убрано, а его место заняло сукно красное. Байайя был королем в своем королевстве и до самой смерти был с женой нерушимо счастлив.

Семеро воронов

Пекла мать хлеб и пообещала своим семи сыновьям, что сделает каждому по калачику, если будут тихо себя вести. Мальчики на минутку замолчали, как рыбы, но калачики за такое короткое время еще не испеклись, и у мальчиков быстро кончилось терпение. Начали они опять сердить маму, неустанно тянуть ее за юбку и кричать, когда же будут готовы калачики. Долго мать это терпела, но наконец терпение ее лопнуло, гневно крикнула она на них:

– Да чтоб вы все в воронов превратились!

Едва договорила она эти несчастные слова, превратились все ее сыночки в семь воронов, посмотрели грустно на мать, взмахнули крыльями, взлетели в небо, и не успела испуганная мать опомниться, как исчезли они с ее глаз. Как ни рвала она на голове волосы, как ни плакала, как ни жаловалась, но все напрасно – дети были неизвестно где. А уж когда вернулся домой отец и кудрявый Ярославчик не прибежал его встречать и ни один из сыновей его не приветствовал, тут уж он заплакал и чуть с ума не сошел, когда узнал об их несчастной судьбе. Жену он не наказал, видя, что она еще тяжелее несет свое горе, к тому же он очень любил ее и потому свою боль спрятал глубоко в сердце.

Со временем и материнская боль поутихла, и вот Господь Бог смилостивился над ней и ради утешения одарил ее доченькой, которую она уже давно хотела вместо одного из мальчишек. Богданка была милейшим ребенком и чем больше росла, тем становилась очаровательней и тем больше радости приносила родителям, как будто бы знала, что должна за многое их вознаградить. Однажды, когда она уже немного подросла, стояла она в комнате у сундука, в котором мать что-то искала, и вот нашла внизу маленькие курточки и рубашки для мальчика.

– Но, матушка, чьи это курточки и рубашки? – спросила она у матери с любопытством.

– О, не спрашивай меня, милое дитя, – ответила мать, и из глаз ее полились горькие слезы.

Богданка, видя плачущую мать, не хотела больше спрашивать, но теперь она думала непрестанно, чьи это курточки и почему, глядя на них, мать плакала. Спросила она отца, но тот тоже начал лить слезы, и Богданка опять ничего не узнала. И пришло ей в голову, не было ли у нее братьев, но ее удивляло, почему родители скрывают, что с ними – умерли ли, живут где-то в чужой стране, почему никто о них не говорит.

В доме среди челяди жила старая дева по имени Доротка, которая служила семье многие годы и, можно сказать, была уже членом семьи, ее-то наконец и спросила Богданка, что это за курточки и рубашки, которые лежат в сундуке и над которыми плакала мать. Долго не хотела Доротка говорить, но противостоять лести и уговорам не сумела и рассказала девочке о потере семерых братьев. О, как горевала Богданка о несчастной их судьбе!

– Расскажи мне, Доротка, – попросила девочка, – расскажи, как выглядели мои братики.

Доротка начала описывать мальчиков с головы до пят, рассказывала, кто что любил делать и есть, какой из них был хороший, а кто еще лучше.

– О, как бы я любила своих братьев! – вздохнула девочка, когда Доротка закончила свою хвалебную речь, и на минутку задумалась.

Вдруг подняла она свою кудрявую головку и спросила:

– Но, Доротка, куда же улетели мои братья, неужели они навек потеряны?

– Потеряны? Ну, нет, наверное, но кто же знает, где они. Сомневаюсь, что кто-то отважится идти их искать по свету.