Своя игра - 5. Трижды проклятый

— Только!!!.. В том и проблема, что там ничего нет. Координаты не считываются. Туда не переместиться для исследований! На что прикажешь ориентироваться?

— На твердь, — подсказал я. — Пустота у меня под ногами была не такая, как кругом. Глянь внимательнее, и сам увидишь…

— На твердь! — радостно подхватил Нагибатор.

— Да ну ее нахрен! — отверг наше предложение Мудовид. — У нее площадь слишком велика. Так можно бог весть куда угодить!

— Но я угадал насчет ограниченности? — спросил вождь.

— Конечно! Все свидетельствует об этом. Иван, когда там был, ощутил сопротивление, приблизившись к линии, на которой открывались порталы Посланников. Только пройти дальше ему помешала не стена-невидимка. И не магическая преграда, как мне кажется. А какой-то закон пространства, действующий внутри. Ведь Посланники, в свою очередь, не подходили к Ивану вплотную. И не думаю, что только из-за соблюдения дистанции достоинства.

— Хорошо… И где сия пакость с особыми пространственными свойствами находится? Для чего предназначена?

Я ждал, что Мудовид ответит: «Спроси что-нибудь попроще». Похоже, именно это вертелось у него на языке. Однако он промолчал и стал тискать посох, перебирая по нему руками вверх и вниз. В шатер начали стягиваться маги-помощники. Они устраивались за нашими спинами, пока не образовали второй круг сидящих. Никто из них ничего не говорил — Мудовид тоже помалкивал. А уж воины, включая вождя, и не думали раскрывать рот. Я понял, что присутствую при своеобразном мозговом штурме, возглавляемом верховным шаманом. Ему были нужны лучшие головы клана в придачу к собственной. Меня это не касалось — я лишь с удивлением осматривал избранных. Волшебники есть волшебники, — но Нагибатора, и особенно Устрашителя с Кукуцаполь кто бы заподозрил в излишках интеллекта? Если на то пошло, то самыми умными среди сотников выглядели Шампурик и Рыбафиш. Которые как раз отсутствовали. Или же шаману не прокачанный интеллект требовался, а проницательность? Или их сочетание в нужных пропорциях?..

— Оставим это, — произнес Мудовид полчаса спустя, хмуря кустистые брови. Собравшиеся разом зашевелились, перестали напоминать скульптурную композицию. — Так нам ничего не понять. Подождем, пока настанет время повторить обряд. И уж тогда я не упущу случая влезть в эту тайну.

— Несколько минут назад в лагерь явился один из крестьян, — сказал маг, занимавший место точно за мной. — Как раз умоляет принять его в клан. Молодой парень, сильный. Естественно, полный ноль что в боевом мастерстве, что в колдовском. Сейчас с ним беседует Юнона.

— Вот на нем и проверим! — обрадовался Мудовид.

— Подопытный кролик? — поморщился Нагибатор.

— С каких пор ты стал таким чувствительным? — осклабилась Кукуцаполь.

— Если разумный годится только на роль кролика, он должен быть рад и этому, — заявил Устрашитель. — Иначе кому он вообще понадобится.

— Ну ты, полегче! — угрожающе покосился на сотника вождь. — Мы не нацисты, блин!

— Кончайте сгущать — оба! — возмутился Мудовид. — Какие кролики, мать вашу в душу? Какой нацизм? Примем новичка как положено, а я всего лишь пронаблюдаю за процессом. Хрен с ним, что он ничего не умеет. Научим.

— Ладно, пошли ему приглашение, — разрешил Нагибатор. — Только без фокусов! А то знаем мы тебя, людоеда длиннобородого.

— Я же сказал! Просто понаблюдаю. Вмешиваться, и тем более вешать на пацана ничего не стану… Но сперва давайте проясним тему с наградой Ивана за наше воскрешение. Ему ведь помимо награды за выполнение задания и другая положена: непосредственно от клана. А он уже второй день молчит, скромняга. Как бы не надумал такого, что оставит нас нищими.

По шатру пронесся смешок — даже мрачный Устрашитель ухмыльнулся. Действительно, в предании говорилось, что благополучно воскресивший варваров герой волен трясти с них что угодно. Другое дело, пойдут ли герою навстречу, коли наглеть вздумает? Момент важнейший, однако о нем почему-то не упоминалось. А я о нем не задумывался, поскольку…

— У меня и получение награды по заданию зависит от вас, — начал я, оборвав мысль на половине. — Квест выдан духами, плененными когда-то вами в каменном лабиринте. По условиям я должен их освободить, а они со мной за это расплатятся. Требуется разрешающее заклинание, которого никто, кроме вас, не знает. Или последовательность таких заклинаний.

— А где находится лабиринт? — спросил Нагибатор.

— Неподалеку от Арнаура… — ответил я, тут же сообразив, что объяснение плохое: города во времена пленения бесплотных еще не существовало. — Подожди, я сейчас на карте покажу.

— Ах, здесь? — прищурился вождь. — Конкретно этот лабиринт не мы строили. Должно быть, работа одного из кланов-сателлитов.

— А есть разница?

— Да нет. Ведь способ отлова духов подчиненные кланы заимствовали у нас. И закл освобождения, насколько помню, довольно простой. Его тебе не только Мудовид нарисовать может, но и любой из его кастеров.

— Точно, — подтвердил шаман. — Эй, Арх! Составь документ.

Маг, к которому обратились, достал пергамент, набор кисточек, краски. Через минуту он вручил мне готовый запечатанный свиток, заверив, что маны для активации не потребуется. Она уже залита.

— Не теряй! — погрозил пальцем Нагибатор. — Второй бесплатно не дадим… И переходим к главному. Чего еще закажешь? Закл — мелочь. Нефиг позориться. Нам, я имею в виду. Клану будет недостойно ограничиться единственным паршивым свитком.

— Проси что хочешь, только денег не проси, — прогудел Мудовид. — Грех это!

Воины, а за ними и маги заржали так, что шатер закачался.

— Потише! — призвал к порядку шаман. — Все же в святилище находитесь, охламоны!

Передо мной встал трудный выбор. К такому я не готовился и не ждал дополнительных бонусов сверх обещанного духами. Потребовать невыполнимого или просто слишком многого и выставить себя глупым и алчным нельзя. Но и не хотелось профукать случай, разменяв халявное желание на нечто незначительное. Перед походом к некрополю я не представлял, сколько неприятностей придется пережить. При воспоминании о них клад капитана Гамбара представлялся не таким уж завидным призом. Особенно учитывая, что оставалось неизвестным, на какую он потянет сумму. Естественно, бабла там порядочно. Но не миллион же золотом… А положусь-ка я на удачу. Мало клан не даст — не может себе позволить. Нагибатор и остальные понимают, что упоминание об их щедрости либо прижимистости тут же попадет в Летописи и Анналы вслед за вестью о воскрешении Того-чье-имя-было-покрыто-тайной-а-теперь-известно и его воинства. И однозначно предпочтут, чтобы в общедоступной истории Вселенной Дагора осталось свидетельство именно их щедрости к воскресителю. Прижимистость вредна для репутации боевого объединения.

— Определите награду сами, — предложил я.

— Молодец! — похвалил меня Мудовид. — Сечешь ситуацию.

— Тогда пошли, — пригласил Нагибатор.

Выйдя из шатра, он зычно кого-то кликнул, отдал немногословный приказ, и нам приволокли длинный тяжелый ящик, похожий на саркофаг. Он оказался под крышку набит железом в золотой насечке. Местами на кованых пластинах посверкивали драгоценные камни.

— Это доспех Вальдемара Жестокого, Разрушителя Городов, — сказал Нагибатор. — И бард его лошади. То и другое взято в бою как трофей бывшим членом нашего клана Максом, впоследствии получившим известность под именем Максимилиана Захватчика. Латы твои хороши, однако они обычные. Сгодятся до восьмидесятого уровня, не выше. Развитию Люцифера его бард уже не соответствует — и не будет, даже если его усилить до упора. А Вальдемар получил броню из рук бога Велунда. В ней и пространством выше было бы не стыдно показаться, и еще выше. На что, думаю, она и рассчитана. Тебе теперь путь наверх заказан, но сам по себе комплект от того хуже не стал. Можешь в характеристики заглянуть — ты в них уже как владелец прописан. Всеми преимуществами вы с Люцем попользуетесь нескоро, но вам куда спешить-то? Бывший хозяин — тот как раз спешил. И глупая его торопливость привела к тому, что в один прекрасный день он нарвался на Макса.

Мимо нас в Шатер Чар провели желающего стать воином крестьянина. Я хотел его спросить, не слишком ли он торопится, но поймал взгляд Нагибатора и промолчал. Воспоминания о былом почему-то испортили вождю настроение, и он мог неправильно истолковать шутку. Объясняй ему потом, что я всего лишь хотел успокоить расшалившиеся нервы. Мало того, что дар подогнали сказочно богатый — именно в доспехе Вальдемара явился мне в мутной пустоте мой двойник.

— А что случилось с Максом? — спросил я. — Он получил трофей посмертно?

— Почему? При жизни, — ответил Нагибатор. — Он Разрушителя на пару со своей сестренкой ухлопал. И по ее инициативе. Впрочем, ты почти угадал: оба чуть не улетели в Мир Теней. Причем с такими отягощениями, что и статусы трижды проклятых не помогли бы им вернуться в Срединное Пространство быстро. А Вальдемар, между прочим, ничего особо гадкого не сделал. С моей точки зрения. Какой-то священный дуб срубил на дрова, что ли. А Кира взбеленилась. Она по части природной магии прокачивалась. И, видно, для нее это было нечто большее, чем просто прокачка.

— Но если Макс остался жив, что латы делают в ящике?

— Преемник Вальдемара пошел на нас войной. Он, как и его предшественник, был из заигравшихся. Такие уже через несколько лет воспринимали своих персов настолько серьезно, что полностью отождествляли себя с ними. Армия у противника была сильная, и поддержка свыше. В первую очередь со стороны Велунда, который имел на Вальдемара свои виды. Замес получился нешуточный, и многие наши побывали в Мире Теней. Я Киру из клана выгнал, и до сих пор считаю, что правильно поступил. А Макс вслед за ней ушел, сам. Доспех оставил в качестве компенсации. Ха! Ржу не могу. Хорошенькая компенсация! Да мы потом с Велундом столько на ножах были из-за его предъяв… Уж не знаю, кто он сейчас, но тогда был тупым НПСом, наглым как паровоз, а с паровозом не договоришься. С рельсов же его спустить долго не получалось.

Глава 13

Я подозвал Люцифера и прикинул на него новый бард. Несмотря на щедрую отделку золотом, броня смотрелась сурово, точно была из стали вся. И в то же время она воспринималась как несомненное произведение искусства высшего класса.

Затем я облачился сам. Как выгляжу, хорошо представлял по памяти: не хуже двойника. Оружия в ящике не оказалось — за исключением палицы с характеристиками, далеко превосходящими параметры памятной дубины лесовика, которую я когда-то мог оставить себе, но не оставил. И вот теперь обрел ей замену. Махнул разок, чтоб ощутить силу удара — да, наковальни можно плющить, по нескольку штук зараз, поставив одну на другую. Вальдемар что — города разрушал собственноручно?..

— Щита нет, не обессудь, — сказал Нагибатор. — Разбит в бою Кирой.

— У меня и свой хорош, — отозвался я. — И честно говоря, было бы жаль с ним расставаться.

— Тем лучше… Кинжал Вальдемар сломал о нагрудник кольчуги Макса. А мечом он не пользовался. На нем висел запрет на мечи, даже короткие.

— Как это он исхитрился такое ограничение отхватить?

— Убил какого-то демона. А тот перед смертью успел нагадить. У меня похожий случай был, только запрет распространялся на луки и арбалеты. Удалось его досрочно с себя стряхнуть, а то до сих пор мог бы стрелять только из рогатки.

К нам приблизилась Джейн, осмотрела меня и сказала: «Ух ты!»

— Ух я! — охотно согласился с девушкой я.

— Ух он! — подтвердил Нагибатор. — Упаковочка — шик! Такой комплект в металлоломе не найдешь и на барахолке за три копейки не купишь.

Из Шатра Чар вышел Мудовид. Крестьянина с ним не было.

— Куда дел? — спросил вождь.

— Никуда я его не девал, — ответил шаман. — Живой, здоровый, в клан успешно принят. Однако пусть побудет у меня под присмотром до завтра, если не возражаешь. Утром отпущу. Понаблюдаю еще, а парнишка пусть обвыкнется в новом положении, в себя придет. А то он совсем ошалевший от принятия его с ходу в овеянное легендами воинство.

— Как прошел обряд?

— Гладенько. Однако новичок не попадал туда же, куда Иван. Он оказался в Чертогах Неумолимого Рока, в тронном зале, у подножия Вечно Пустующего Престола. Посланники выходили к нему напрямую из Света, Мрака и Сумерек. Это логично, это я понимаю. Именно Неумолимый Рок следит за неукоснительным исполнением проклятий и благословений, пребывая всюду и нигде одновременно. Готов спорить, что впоследствии все получившие приглашение в клан и принявшие его будут попадать к трону Неумолимого. А в случае с Иваном имела место какая-то ошибка: возможно, ритуал не успел оформиться должным образом. Кстати, я теперь тоже могу попасть в Чертоги. И ты, если постараешься.

— А ради чего?

— Для оценки перспектив. Владения Рока еще никто не отважился исследовать.

— И потому их надо исследовать? Извини, старче, но предлагаю это отложить. Не только нашу совместную экспедицию, но и твою. Ты вредный старый колдун, по которому Вечное Забвение плачет, однако клан без тебя не проживет, если с тобою в Чертогах случится что-то по-настоящему нехорошее. Где я найду тебе замену? Ткни пальцем в кандидата — и дуй куда вздумается. А пока не ткнул, прижми жопу к шкурам в своей скинии, и сиди на них ровненько.

Шаман изогнулся в притворном поклоне, глумливо произнес: «Да будет воля твоя, великий вождь!» — и удалился в Шатер. Очевидно, прижимать жопу. А я подумал, что тоже ведь способен снова попасть в мутную пустоту. Уж эту дрянь точно никто не исследовал! Мудовид не хотел рисковать портироваться на твердь, а я чувствовал, что смогу.

Только зачем? Тоже — перспективы? Но какие? Не понимаю…

Я посмотрел на наши с Люцем старые доспехи, лежащие горками на траве, на пустой саркофаг рядом, на Нагибатора. Тот пожал плечами. Мол, делай что хочешь. Что с доспехами, что с саркофагом. Я сложил имущество в готовую тару, сел в костомеха и перенес груз под свой навес. Мы под ним вместе с Джейн спали, но места оставалось достаточно.

Варос дважды обошел вокруг Люцифера, придирчиво и не без зависти рассматривая бард лошади Вальдемара. Оснащенный длинной острой пикой шанфрон делал Люца похожим на приятеля. Будет у нас теперь два единорога — один настоящий, а второй идентичный натуральному. И это несмотря на то, что я так и не стал шевальерессой.

Тянуть с выходом из клана после доклада Мудовида не было смысла, и я заявил о разрыве с соотечественниками, несмотря на уговоры Джейн остаться. Вроде заманчиво: сразу оказался бы среди соклановцев в числе избранных, где-то в топ-30, в руководящей верхушке, на правах консультанта начальства по вопросам современности. Но потом-то что? Так и застрять навсегда в роли мальчика на подтанцовке у Нагибатора с Мудовидом? С этими за первенство не поборешься. А если б и можно было — для чего мне первенство? У меня устремления немного другие.

— Сама возьми да вступи, — предложил я Джейн в ответ на ее очередную реплику относительно теряемых мною выгод. — Правда, среди воинов окажешься второй с конца после сегодняшнего крестьянина, но в таком окружении это не зазорно.

— Я бы и вступила, — призналась она. — Если б не обеты. И еще я последняя из ордена Кленового листа. Выйди я из него — он исчезнет в настоящем, сохранившись только в прошлом. Как бы умрет… Не хочу такого.

— А что ты хочешь? Возродить его?

— Пожалуй, да. Но не знаю, достойна ли. Если удастся снять проклятие с Зальма, я разыщу тот клен, под которым сидела мать-основательница, будучи самой обычной девушкой из обедневшего рода. Недруги подлой клеветой лишили ее деда почестей и места при дворе. У отца отобрали почти все земли. Она думала, что все кончено, что выхода нет — и все же искала выход. В ответ на мольбы ей на ладонь опустился упавший с дерева лист, и в переплетении жилок на нем будущая первая магистресса прочла свою судьбу. Вернувшись из леса в замок, она преклонила колени перед одром умирающего отца, попрощалась с ним, взяла его меч и оседлала его коня. Вассалы давно предали род, и у единственной наследницы не было не только рыцарей, но даже оруженосца. Ей пришлось сделать оруженосцем собственную служанку — круглую сироту из последней оставшейся в феоде деревни, отроковицу тринадцати лет от роду… Но, кажется, тебе не интересна эта история?

— Интересна, — заверил я. — Просто понятно, что случилось дальше. Для начала кое-кому не поздоровилось. Вероятно, тому из недругов рода, что жил к замку ближе других. Потом эта ваша мать-основательница, которая была всего двумя — тремя годами старше своей служанки, по очереди уделала остальных недругов, попутно сколотив небольшую армию из таких же как она сама девчонок, обиженных жизнью и разной сволочью. Ставший священным клен поливали слезами, и накачивали маной обрядов так, что он стопроцентно простоял до сегодняшнего дня и простоит еще миллион лет. Молва о неустрашимых юных амазонках разнеслась по королевству, а сволочей в нем значительно поубавилось. Когда все повзрослели, пришла пора легализоваться, потому что надоело прятаться в лесах и считаться бандой. Открой лишь тайну: сколько разбитых отрядов правительственных войск оказалось на счету у ордена, прежде чем его признал король?

— Девять, — ответила Джейн.

— Редкостный упрямец. Следовало остановиться раньше…

Устроившись под навесом, я несколько часов кряду просидел в собственных статах с калькулятором, играя с обновленными характеристиками и прикидывая разные варианты прокачки. Каждый второй в лагере занимался тем же. Остальные разбирались со слиянием бывших пятерок в децимы, что представляло определенные трудности, так как раньше старшин в клане насчитывалось вдвое больше, чем требовалось теперь. Никто не бухал так, как вчера: во-первых, мешала реорганизация, а во-вторых, у крестьян в деревне закончилась выпивка.

Под вечер состоялось общее собрание. Первым на повестке стоял вопрос о принятии либо непринятии кланом культа Сехмет. «За» безоговорочно были Кукуцаполь с Устрашителем и их сотни; прочих предстояло убедить. Мудовид в подробностях расписал преимущества военно-плодородной религии, которые в общих чертах понял сразу, как только узнал о ней от меня. Нагибатор сказал, что верховного шамана поддерживает и его мудрости доверяет. Последним выступил я. Мне особо и говорить было нечего — я всего лишь повторил вслух свои вчерашние мысли, пришедшие в голову перед тем, как я порекомендовал Сехмет в узком кругу. Без ее помощи я вряд ли дошел бы до некрополя, братишки! И вы так и остались бы в склепах. Значит, богиня в вас заинтересована. А раз так, то и помогать станет усердно.

Как ни странно, моя краткая и не слишком убедительная речь оказалась решающей. Клан принял положительное решение большинством голосов и тут же приступил к обсуждению первого похода. Войску требовалась постоянная база на прокорм: какие-то населенные земли. Проще всего казался захват любого мелкого королевства на востоке, однако вносились и предложения идти сразу на Огрой. Вот это действительно королевство, а единственный городок в окружении трех деревень нам не нужен! Мараться только… Или давайте хоть Тимой заберем — он все же похож по размерам на государство. Ясно ведь, что в конце концов нам придется воевать с Мадуаром. Так что лучше сразу под себя что-то большое подгрести…

Нагибатор с Мудовидом вмешиваться в дискуссию не спешили: выжидали, пока выскажутся все желающие. А их было достаточно. Рискуя надоесть народу постоянным мельканием на глазах, я попросил слова вторично:

— Если вы пойдете на Оргой, с Мадуаром придется столкнуться раньше, чем рассчитываете. А захватив Тимой, усилите оргойцев, и их потом будет труднее победить. Остальные же восточные королевства маловаты, вы правы. Но есть еще один вариант. Реализуемый без немедленного грубого нарушения баланса сил на Аусанге.

И я рассказал о предстоящем возрождении Гинкмарского королевства. Все, что знал. Несомненно, игру начали некие светлые, пока неизвестные. Однако в таких делах не столь важно, кто начал. Важней, кто закончит. Восстановленной державе потребуется правитель, и по какой причине корона должна уйти налево, а не вашему вождю? Это ваши исконные земли, которыми вы владели первыми. Столица в двух шагах. Кастер, взявший квест на снятие чар с Гинкмара, с каждым днем приближается к ней. Направление известно. Надо лишь найти этого кастера… Конечно, вы столкнетесь с противодействием Мрака — сейчас Гинкмар под его властью. И вступите в противоборство с упомянутыми светлыми. Но разве у Тимоя, и тем более Оргоя нет богов-покровителей, или они слабы? Думайте, воины. Думайте, маги. Мне нет резона врать. Проверьте полученную только что информацию! Сколь угодно тщательно проверьте…

А если вас терзают сомнения, чего я перед вами распинаюсь, — то расу советую, то богиню, то вектор деятельности, — так в том ничего удивительного. Хотя мы друг с другом вторые сутки знакомы, ближе людей для меня нет. Историю свою я вождю сразу рассказал, и вы наверняка ее знаете.

И уж буду откровенен до конца: да, я сейчас пытаюсь оттянуть момент начала войны клана с Оргоем. И поступаю так не только ради блага клана. Нахрен нужно так подыгрывать империи — она и без того могуча, но у меня и личные мотивы есть. Не сочтите за сентиментальность, я в этом самом Оргое повторно родился. Во Вселенной Дагора я навсегда Иван из Каритека. И пусть не могу ничего доброго сказать ни о Каритеке, ни о всем королевстве, мне нравится быть откуда-то. Из какого-то города. А не из руин на месте города.

— Если твои советы принесут хотя бы половину той пользы, которую обещают принести… — сказал Нагибатор. — Если хотя бы половину… То когда мы в будущем все же возьмем Каритек, я тебе там поставлю памятник.

— Поставь два, — предложил я. — Мне и Лейту Блистающему. Напротив Драконьего Гнезда, на радость жителям. Только об охране позаботься. Иначе акты вандализма неизбежны.

Мудовид предложил закрыть собрание и возобновить его завтра, дабы у всех было время подумать. Вождь согласился. Рядовые члены клана не возражали, и разошлись к своим палаткам, судя и рядя меж собой. Из случайно уловленных разговоров я понял, что подброшенная мною идея понравилась. Ничейное королевство поболее Тимойского размером выглядело даже более заманчиво, чем чейное. Необычный способ, которым предстояло его заполучить, будоражил умы. И ведь действительно не придется сразу нарушать баланс — и после танцевать на раскаленной плите босиком. Будет возможность осмотреться, тщательно продумать дальнейшие кампании.

Лагерь угомонился поздно. Мне не спалось. Тянуло прогуляться, выйти за пределы чащобы, подышать привычным воздухом Гинкмара вместо дыма костров… Подумав, что это неспроста, я не стал противиться своему, — а может, и не своему желанию. Осторожно отодвинулся от сладко вздыхающей во сне Джейн, вооружился, вылез из-под навеса и миновал линию стоящих вокруг некрополя часовых. Они меня даже не заметили. Что-то тут точно не так! Не настолько у меня развиты навыки маскировки. К тому же их необходимо хоть минимально применять, чтобы передвигаться скрытно. А я не применял.

Лес встретил меня обычной ночной тишиной, нарушаемой лишь редкими завываниями и взревыванием монстров вдалеке. Я остановился на маленькой полянке возле узкого извилистого ручейка. Трава по колено, торчащий из нее валун, не сгнивший еще ствол недавно упавшего дерева… Опасности вокруг не чувствовалось, но и пользы от прогулки не просматривалось. Чего ты сюда приперся, Ваня? Кто тебя приманил?

— Надеюсь, ты меня извинишь, — произнес за спиной знакомый женский голос. — Сегодня я настроена на поздние встречи.

Я обернулся — в двух шагах от меня стояла Сехмет.

— Спасибо, что замолвил словечко за бедную богиню, — сказала она с едва заметной иронией. — Я в тебе не ошиблась.

— Клан твой культ пока не принял, — возразил я. — Рано благодарить. Вдруг они завтра передумают?

— Не передумают. Мы оба знаем, что не передумают… Зря ты отказался от членства и так поторопился с выходом. Клянусь тебе, мальчиком на подтанцовке не остался бы. Не хочешь вернуться?

Я помолчал, прежде чем ответить, и не для вида. Гарантия Сехмет относительно прогресса в клане, — а именно ее она мне только что дала, — не то, от чего можно походя отмахнуться. У богини-львицы явно был какой-то далеко идущий план, в котором я занимал видное место. Не лучше ли вправду пересмотреть решение? Дважды таких предложений не делают. Спохвачусь позже — как бы не пришлось униженно выпрашивать часть того, что сейчас предлагают в подарок целиком.

Но и связываться, честно говоря, не хотелось. Совсем не хотелось. Культ у Сехмет жесткий — и устав клана Нагибатора не мягче. Выгоды, несомненно, получу огромные. Но пока получу, придется по струнке ходить. И еще долго — после. Это если вообще выйдет вновь стать свободным. Стоящая напротив звероподобная мадам — из тех божеств, которые способны долго-долго вести себя тихо. А потом — хренак! — устраивают такое, что ты оказываешься прикован к ним навечно. Не потому, что какими-то страшными обетами себя обременил. Просто все вокруг против твоей покровительницы. Соответственно, против тебя. Смертельно против. И деваться некуда, кроме как сражаться до последней капли крови. Побеждать или погибать. Без надежды на средние варианты, вроде перемирия или сдачи в плен.

— Прости, святейшая, — все-таки нет, — сказал я, склонив голову в знак глубочайшего сожаления по поводу отказа. Тоже, кстати, сделал это не для вида. Мне действительно было жаль отказываться. — Нагибатор слишком крут для меня. Не говоря о тебе. А я не люблю якшаться с теми, кто безмерно круче. Усилюсь еще хоть немного — посмотрим. Если ты не передумаешь.

— Не передумаю, — заверила Сехмет, глядя куда-то в сторону. — Намерения богов тверже, чем у смертных, потому что боги видят дальше, и в их распоряжении больше времени. Будь уверен: если обратишься ко мне год, два или три спустя, униженно просить тебе не придется. По мелочи я не злопамятна — только по-крупному.

Она вновь перевела взгляд на меня — изучающий, слегка нетерпеливый. Мне было тяжело смотреть в ее желтые глаза хищницы; тяжело говорить с существом, свободно читающим мои мысли. Люцифер, конечно, их тоже читал. Однако Сехмет не Люцифер.

И тем не менее я не мог попрощаться и уйти, что было бы наиболее уместно. Ох и нахален же ты, брат! Смотри, огребешь…

— У меня мания нарушать правила, — сказал я. — В том числе — правила вежливости. Ты не слишком разгневаешься?

— Да говори уж, — позволила Сехмет. — Как видишь, того и жду.

— На Суде ты спрашивала про мой плащ, — решился я. — Не подскажешь, откуда он? Каково его происхождение? Был бы признателен за любую информацию. Задание на его возвращение истинному владельцу я взял уже давно, и боюсь, как бы выполнение квеста не растянулось до бесконечности. Сам сумел узнать лишь то, что владелец обретается где-то на востоке. Но восток Аусанга — весьма большой кусок суши с неопределенными границами. И еще внутренними морями на нем. Островами на этих морях… Вычислить бы, в каком хоть государстве искать того парня. А то ведь не найду в текущей жизни. Ну и неопределенность сама по себе раздражает.