Я подобрал топор, спрятал его обратно в ячейку быстрого доступа. Из леса сталагмитов решил выйти, чтобы до водопада добраться по открытой местности. Уже поднимаясь, оглянулся и смог разглядеть место, где убил Альфу. Само тело не было видно, его окружили рукокрылы. Вдруг они расступились и снова заурчали, колотя себя в грудь. Медленнее, чем в прошлый раз.
Показались три самки. Нет, соски я с такого расстояния не видел, да и фонарь на большом расстоянии слабо помогал. Просто, даже в темноте было ясно, что там три толстушки типа той, что вернула мне топор. Возможно, она как раз и была одной из них.
Самки пропустили к трупу… ну, видимо, самца. Точно сказать не могу, но он точно был не очень крупный. Теперь, когда монстры расступились, я уже и Альфу видел. Самец склонился над ним – и вдруг бросился вперёд, начал рвать когтями живот мертвеца. После – вынул что-то, жадно сунул в рот. Печень?
Я поморщился и отвернулся. Вполне возможно, сейчас на моих глазах начали откармливать нового Альфу. Местные монстры оказались умнее и сложнее, чем я думал. Правда, вряд ли их можно назвать прям разумными. Пока что они даже до первобытно-общинного строя не дотянули.
Подойдя ближе к водопаду, понял, что подняться наверх по уступам всё-таки можно. Это будет в моём состоянии нелегко, но выполнимо. Путь к месту подъёма лежал мимо озера, и я двинул к нему. Хоть отмоюсь немного от крови, а то она уже подсохла. Стягивает кожу, трескается… Противно.
Вот только, чем ближе я был к озеру, тем сильнее замедлялся. Что-то… Что-то с ним было не так.
Вспомнилось, что локация, где я сейчас, называется Чёрная вода. Ни Пещеры Рукокрылов, ни Сад Сталагмитов – а именно Чёрная вода. Почему в честь озера? Оно ведь и не особо большое, метров пять в диаметре. Разве не странно?
Но название у него оказалось подходящее, тут не поспоришь. Не озеро, а чёрное зеркало с идеально гладкой поверхностью, будто нефть разлили. Луч фонарика играл на воде бликами – но вглубь едва-едва пробивался. А там – мне показалось, или реально что-то движется? Может, просто тени играют?
Вдруг стало необъяснимо жутко. Волосы на голове поднялись дыбом, в животе похолодело – но зато, и усталость отступила. Хуже всего то, что пройти мимо придётся, другого подъёма нет. Даже с трюком с балансировкой на копье не дотянусь.
Я облизнул пересохшие губы, достал из ячейки фальшфейер.
– Ладно, – прошептал я. – Была не была.
Я снял крышку, и факел вспыхнул. Размахнулся и швырнул его в озеро. Чёрный мигом окрасился в багровый, по зеркальной глади побежали круги. Фальшфейер пошёл ко дну – а глубина вдруг оказалась, как в колодце. И там, внизу, что-то шевелилось.
Что-то огромное.
Система вдруг выдала надписи капсом. Снова. Ой, как же это паршиво, что капсом…
– Сука! – выругался я, глядя, как бурлит вода в озере. Чёрная тень приблизилась к поверхности – и рванула вверх, подняв тучу брызг. – Су-у-ука!
Тварь была размером с автобус, а какой-то определённой формы не имела. Просто – чёрный блестящий сгусток нефти. Неровный, текучий и до дрожи… отвратительный. Мерзкий.
Неправильный.
На огромной туше вдруг открылось несколько ртов – ярко-красных, полных ровных человеческих зубов. Каждый, правда, не меньше шлакоблока размером.
– ДИТЯ ПАДШИХ! – проревели рты, брызгая гнойно-жёлтой слизью, и гремящий голос был таким, что у меня подкосились ноги. – ДИТЯ ДВАЖДЫ ПРЕДАВШИХ!
Рукокрылы за спиной подняли невероятный шум, завыли, словно в агонии. Но я готов слушать их визги до конца жизни, лишь бы не слышать снова этот голос.
На теле монстра открылись глаза – целые россыпи глаз. Человеческих, разных цветов и размеров. И каждый – уставился на меня.
Система продолжала отчёт:
– Сцука-а-а, – выдавил я. – Спасибо, Система, за этот шикарный выбор без выбора.
– Да!
Глава 9. Физика перевернулась в гробу
Когда фонарик в первый раз выхватил из темноты упырскую рожу рукокрыла, я подумал, что нашёл не стыдную причину стать заикой.
Когда надо мной зависла здоровенная крылатая туша Альфы, я решил, что вот оно: теперь можно смело говорить, что я повидал всякое дерьмо. Ну и, да…
Я никогда так не ошибался. Даже Орилеб со своим запредельным уровнем не казался такой угрозой, как эта хтоническая дрянь, чуждая всему человеческому!
Пасти Зверобога снова распахнулись – и он завопил. Нет, не так: он ЗАВОПИЛ. Он исторг из себя такой адский вой, скрежет, визг и чёрт его знает, что ещё, что я сам не понял, как повалился на камень, свернувшись калачиком. Я тоже орал, но не слышал себя. Прижимал к ушам ладони, катался и мечтал об одном: чтобы это прекратилось.
Я – кусок мяса. Просто кусок вопящего мяса, которое вот-вот снимут с костей. Медленно, волокно за волокном. Сладкое, тёплое мясо нефилима, потомка предателей. Корм для моего Господина…
Но – какой нахрен господин? Это… Это – не мои мысли!
– Я не мясо! – свой крик я не услышал, но глаза распахнул. Под респиратором чувствовалась влага – это у меня носом пошла кровь. Мир плыл, луч фонаря закручивался спиралью и вёл в чернильную колышущуюся тьму. Или… нет. Это тьма ползла ко мне.
Руки нашарили копьё, я сгрёб его и вскочил. Тут же пошатнулся и опёрся о древко. А потом вдруг раз – и всё затихло. Мир больше не кричал. Он тихо звенел и пульсировал – но это было как благословение. Тишина, как вода для умирающего в пустыне. Невероятная, звенящая тишина.
Она же меня и оглушила резким переходом. Так вообще бывает?
– М-мать, – выдавил я, но себя не услышал. Тряхнул головой, возвращая концентрацию. От ушей вниз бежала тёплая влага. Проверил её пальцем, и в свете фонарика на коже, покрытой сухой буроватой коркой засохшей крови, увидел кровь свежую.
У меня нахрен барабанные перепонки лопнули.
Сил не было, но я всё-таки усмехнулся. Злобно, зато от души, и показал Зверобогу оттопыренный средний палец на левой руке.
Урод всё ещё вопил – но толку в этом больше не было. Сквозь звон в ушах я ощущал какой-то гул – но не более того. Да, всё тело ныло, даже зубы, шумело в голове, плыло перед глазами… Но это было лучше разрывающего душу на части крика.
Из тела гиганта ко мне потянулись нефтяные отростки-щупальца: чёрные, блестящие, текучие, как плавящийся воск.
Между мной и щупальцами осталась всего пара метров. Я быстро открыл окно персонажа. Мудрость – накинуть плюс восемь, Выносливость – накинуть плюс восемь. Как и при прошлом повышение уровня, когда я влил очки в эти характеристики, шкалы ОМ и ОВ стремительно поползли вверх.
Я открыл уже третье дыхание.
Система своевременно решила порадовать – но я сил на эмоции не нашёл.
Щупальца Зверобога выстрелили вперёд – я отскочил, широко взмахнув напитанным маной копьём. В стороны брызнул то ли гной, то ли слизь, то ли всё сразу, и отрубленные щупальца забились на камне.
Монстру это не понравилось. Сильнее ли он заорал, я знать не мог, но пол под подошвами начал дрожать, как при небольшом землетрясении, а меня затошнило. Месиво тянувшихся ко мне отростков разом слилось в одну огромную руку с тремя суставами. Пальцы сжались в кулак размером с меня.