"Вы просто не знаете, куда смотреть". Часть вторая: "Ведите себя правильно"

— Под залог до суда.

— То есть ты за этого говнюка ещё и бабки отдал? Много?

Я назвал сумму, и Швабра уставилась на меня выпучив глаза.

— Ты серьёзно, босс? — задохнулась она от возмущения. — Я тут мою чужое ссаньё за гроши, а ты отвалил вот такенную кучищу баблища за бесполезного урода? Знаешь, босс, вот это реально обидно щас было! Ты мне просто в душу харкнул, босс!

— Не преувеличивай, — покачал головой я. — Не в душу, а в кошелёк.

— Именно там она и хранится, босс. Я жду извинений! На колени вставать не обязательно, хотя я бы не отказалась.

— Ладно, обещаю, что, если ты попадёшь в тюрягу, я и за тебя внесу залог.

— Не совсем то, что я ожидала услышать, но для начала сойдёт. Учти, я тебя ещё не простила. И я страшно злопамятная.

— Могу в качестве утешения нанять тебя убирать второй этаж.

— Так себе компенсация за то, что какой-то говнюк получил две моих годовых зарплаты просто так!

— Он ничего не получил. Это просто залог. Его вернут. А я тебе дам полторы ставки.

— Две!

— Облезешь. И неровно обрастёшь.

— Ладно, жадина, пусть будет полторы. Если у тебя осталось, чем мне платить после инвестиций в эту вонючку. Кстати, у него что-то с рожей или мне показалось?

— А-а-а! Чел! Что с моей рожей, чел! — раздался истошный вопль сверху.

Послышалось шлёпанье босых мокрых ног, и на лестнице воздвигся авангардным монументом голый Говночел.

— Босс, если я его сейчас убью, тебе вернут деньги? — деловито спросила Швабра.

— Нет. На суд я должен предъявить его живым.

— И целым? Или некоторые не очень важные части могут отсутствовать?

— Мои татухи! Где мои татухи, чел! — возопил панк, даже не пытаясь прикрыться. — Что за нафиг? Не надо так!

— Какие ещё татухи? — спросил я совершенно серьёзно.

— Мои партаки, чел! На роже! На руках! На груди! На ногах! На жопе даже исчезли, чел! Смотри! — он повернулся, демонстрируя себя с новой стороны.

— Извини, босс, я блевать… — сдавленным голосом сказала Швабра, стремительно удаляясь в сторону туалета.

— А с чего ты взял, что у тебя были татуировки?

— Что ты несёшь, чел? Не надо так, чел! Я каждый партак помню! Кто бил, как, когда. На жопе у меня, например, был набит след от говнодава, типа символ того, что равнодушное мещанское общество меня выпнуло нафиг, и я рили тру пункер, андеграунд и всё такое. Так мне объяснил тот челик, который бил. Он, правда, потом хотел себе позволить с моей жопой лишнего, и я его отмудохал, но блин, чел, это был крутейший партак! А бутс на ноге? Ты знаешь, чел, что он значит? «Пинай говно!» Чел, это не херня какая-то, это позиция! И где всё, чел?

— Не знаю, — пожал плечами я, — не помню у тебя никаких татуировок. Тем более на лице.

— Чел, ты чо, чел? — побледнел панк. — Ты гонишь, чел, скажи, что гонишь!

— Да вон и девушка подтвердит. Эй, там, в сортире!

— Чего, босс? — выглянула Швабра.

— Разве у него были татуировки?

Уборщица посмотрела на меня, на панка, снова на меня. Я держал лицо тяпкой, но она сообразительная.

— Нет, босс, не было. Он и без того достаточно мерзкий. Извини, я пойду ещё поблюю. Не зови меня, пока не уберёшь это с лестницы…

— Блин, пиплз, вы рили сериосли? Я чо, блин, рили кукухой съехал? Пиплз, не надо так!

— Жизнь боль, — напомнил я ему.

— Шит. Факинг шит, — сказал панк тихо и побрёл наверх, оставляя на ступеньках мокрые следы босых ног.

— Жёстко ты с ним, босс, — сказала Швабра, вернувшись из туалета. — Но заслуженно. Я из-за него оставила в унитазе весь завтрак.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказал я, — однажды он бы всё равно там оказался.

— Не утешает.

— Чем могу. А Говночелу не помешает хорошая эмоциональная встряска. Чтобы не думал о том, что скоро суд.

— А он скоро?

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Пусть страсти по побитым детишкам поулягутся.

— Да плевать им на детишек, босс. Это отребье и дети отребья. Как я. Годятся только чтобы натравить на кого-нибудь. На меня, например.

— Зачем?

— Не знаю. Наверное, чтобы я не подавала другим примера. Чтобы все видели, что быть не со всеми очень паршиво.

— А почему ты не со всеми?

— Потому что меня от них тошнит, босс. Нальёшь тоника, рот прополоскать?

— Конечно. Со льдом?

— Если не трудно.

— Хочешь вчерашнего пирога?

— Не, босс, я теперь дня три жрать не смогу. Вспомню, как этот говнюк тут мудями тряс, и сразу блевать побегу. Меня мерзит от голых мужиков. Нет зрелища отвратительнее. Я даже на пляж не хожу никогда, мне тупорылого братца с его «проветриванием» хватает, чтобы не расставаться с белым другом неделями.

— А тут есть пляж? — удивился я. — Не видел реки.

— Не река, озеро. Я иногда купаюсь там. Ночью. Чтобы точно никого не было. Из города его не видно, рельеф…

— …обманчивый, да, я понял.

— Тут все такое… обманчивое, босс, — выдавила она неохотно после паузы.

Можно подумать, я сам не заметил.

Глава 13. Заебисьман Одно Пиво

— Говорят, вы посещали наш завод? — спросил Заебисьман, лелея в руках свой единственный стакан пива. — А отчего же ночью?

— По просьбе полиции, — уклончиво ответил я. — Боюсь, тайна следствия…

— Уже не тайна, — он сделал крошечный глоток, — сегодня нас официально поставили в известность, что один из сотрудников погиб. Причину не сказали, но, раз идёт расследование, то, скорее всего, умер он не от пьянства. Странно, что ночной уборщик посещал бар, не самая типичная ситуация.

— На свете много странного. Вот, например, почему это обсуждаете со мной вы?

— А что не так? — удивился Заебисьман.

— То, что тут не топает ногами и не брызжет слюной ваш директор. Раз уж администрация завода так недовольна ночным визитом.

— Ах, вы об этом, — засмеялся он, — я попросил его воздержаться.

— И он вас послушался? Как же субординация?

— У нас равный административный ранг. Он директор по административной, а я по научной части. Его интересы лежат в области кадров, работы с общественностью, организации вторичных процессов — логистики, уборки мусора и так далее. Я же более связан с заказчиками и самим процессом производства. В целом, у нас паритет и сотрудничество, мы делаем общее дело, и он прислушивается к моим рекомендациям, так что всё заебись. Но, учитывая его личностные особенности, я решил поговорить с вами сам.

— А зачем со мной об этом говорить? — удивился я. — Я просто бармен.

— Бармен — это важная социальная функция.

Ах, ну да, конечно. Кажется, пришла пора протереть очередной стакан. Барменская магия, снижающая адгезию лапши к ушам.

— Видите ли, вокруг нашего завода сложилась своеобразная… негативная мифология, что ли. Какая-то нездоровая мистика, обвинения неизвестно в чём… Директор пытается работать с общественностью, но выходит у него, скажу честно, не очень. Молодёжь не особенно любит лекции и нравоучения. Между тем, у вас, я смотрю, стало весьма молодёжно. И это, скажу я вам, заебись.

Заебисьман кивнул на наших «лимонадиков», как их называет Швабра, зажигающая сейчас за стойкой в роли начинающей барвумен. Подростков в последнее время прибавилось. Вместо одного столика они занимают три, так что взятый в лизинг подержанный холодильник для мороженого пришёлся кстати.

— Простынешь и попка слипнется! — насмешливо выговаривает Швабра малолетнему сыну учительницы, ввергая его в пунцовую краску стыда. — Мать велела тебе больше двух порций не давать. Сколько тебе? Двенадцать? Ах, целых трина-а-адцать… Тогда тем более. Пубертат на носу, от жирного и сладкого покроешься прыщами размером с кулак, начнёшь их давить, и мозги вытекут. Ты что, не слышал, что прыщи давить нельзя? Вот поэтому и нельзя, да. Вон, посмотри на этих, за столом — они давили-давили, и всё выдавили…

— А хотите экскурсию? — внезапно предложил Заебисьман. — На завод? Вам же интересно, я вижу.

— Не особо, — покачал головой я. — Не любитель индустриального туризма. Если вы скажете, что на нём делают, это полностью удовлетворит моё умеренное любопытство. Если это не тайна, конечно. Тайны мне ни к чему.

— Вот об этом я и говорю! — закивал Заебисьман. — Негативная мифология! Ну какие тайны, что вы, Роберт! Мы собираем электромеханические квантовые эффекторы.

— Всего-то навсего? — спросил я скептически. — Действительно, банальность какая.

— Да-да, понимаю, как это звучит. Но на самом деле нет никакой мистики. Передовые ИИ-технологии.

— А сейчас бывают какие-то другие?

— Да, модная тема, не спорю, но у нас самый мейнстрим. Связано с такими фундаментальными понятиями, как суперпозиция кубита, который может находиться в нескольких состояниях разом. Это можно представить себе как компьютерный кластер из тысяч процессоров, находящихся в параллельных мирах, но работающих как один. Всего три кубита создают восемь различных параллельных миров, в каждом из которых работает наш компьютер. Представляете, какие возможности для искусственного интеллекта?

— Нет, не представляю, извините.

— Ох, простите, увлёкся. Но согласитесь, это же интересно!

— Да, пожалуй.

— Вот и заебись, — сказал удовлетворённо Заебисьман, допивая пиво. — Приятно было поболтать.

— Повторить не желаете?

— Нет-нет, что вы, мне достаточно!

***

— Погоди, я сейчас! — крикнула Швабра зашедшей в зал подружке. — Надо помыть посуду за этими свиньями.

— Это наши клиенты, — сказал я ей с укоризной.

— Это мои одноклассники! И «свиньи» — это лучшее, что про них можно сказать.

— Они приносят нам деньги. Тебе в том числе. Надо относиться к ним с уважением.

— А свиньи приносят нам колбасу. Но это не значит, что к ним надо относиться с уважением!

Швабра неисправима.

— Налить тебе лимонада? — спросил я блондинку.

— Да, если несложно. Август кончается, а жара нет.