"Вы просто не знаете, куда смотреть". Часть вторая: "Ведите себя правильно"

— Считаете, женщины неспособны на такую жестокость?

— Считаю, что женщины редко умеют качественно вкрутить резьбовые крючья в деревянный пол. А они были ввинчены аккуратно, ровно, без перекосов, на равном расстоянии…

Я чуть не брякнул: «На все пять дюймов резьбы», — но вовремя сообразил, что это будет лишним.

— Вы наблюдательны, — удовлетворённо кивнул Депутатор.

— Я просто знаю, куда смотреть.

— Я в вас не ошибся. Скажите, Роберт, вы же работали в полиции? Или… работаете?

— Вам очень важно это знать?

— Нет, — сказал он подумав. — Вы правы. Если вы, к примеру, под прикрытием, то не можете сказать мне правду и не хотите врать. Понимаю. Считайте, что вопроса не было. Могу привлечь вас как простого гражданина, с вашего согласия. Вы ведь согласны помочь?

— В пределах простой гражданской компетенции.

— Разумеется. В вашем случае этого достаточно.

— Смотрите, — полицейский остановил меня, взяв за локоть. — Кто это там?

Возле дверей бара стоит женщина. «Высокая, светлые волосы, чёрное платье», — отметил я машинально.

— Ваша знакомая?

— В первый раз вижу. В бар такая не приходила, я бы запомнил. У меня мало клиентов женского пола.

— Городок довольно патриархальный, — согласился Депутатор. — Это в том числе означает, что женщины тут обычно не подпирают собой двери бара за полночь. Вы заметили, что она подходит под описание?

— Разумеется. Хотя приметы у нас скудные.

— Давайте же с ней побеседуем.

— Как минимум, ваш долг как помощника шерифа поинтересоваться, всё ли у неё в порядке, — согласился я. — Конец августа, ночи прохладные, а она очень легко одета. И, кажется, босиком. Выглядит, как человек, у которого проблемы.

Похоже, сама женщина не считает, что её проблемы требуют внимания полиции. Заметив наше приближение, она перестаёт что-то высматривать в тёмном зале бара и быстрым шагом направляется прочь.

— Подождите! — кричит ей вслед Депутатор, но она даже не оборачивается.

Увидев, что блондинка собирается свернуть за угол, полицейский рванул за ней бегом, взяв с места разгон, как спортивная машина. Я сразу отстал, и когда добежал до поворота, то увидел его остановившимся неподалёку.

— Исчезла, — сказал он с досадой. — Как и не было. Не могла же она нам обоим померещиться?

Я достал из кармана фонарик на батарейках. Луна светит так ярко, что я его до сих пор не включал, но сейчас не помешает.

— Да, вы правы, галлюцинации не оставляют следы босых ног, — сказал полицейский, выдавая слабое знакомство с предметом.

Иные галлюцинации поматериальнее тех, кто их видит.

Мы прошли по следам ещё метров тридцать, но потом потеряли их на чисто подметённом тротуаре у магазинчика садовых принадлежностей. Похоже, его владелец тщательно следит за прилегающей территорией или регулярно демонстрирует потенциальным покупателям качество продаваемых мётел.

— Чертовски резвая дама, — сказал Депутатор с досадой. — Давайте осмотримся.

Мы обошли с фонариком ближайшие улочки, но следы босых ног больше нигде не обнаружились. Если бы магазин с мётлами не был закрыт, я бы предположил, что она улетела.

— Судя по размеру ступни и ширине шага, — сказал я, вернувшись назад, — рост у неё метр восемьдесят, не меньше. Это хорошая примета, высоких женщин не так уж много.

— Чувствую себя глупо, — вздохнул полицейский. — Я даже определять рост по следам не умею. Другая специализация.

— Зато вы быстро бегаете.

— Недостаточно быстро, как оказалось. И не могу припомнить ни одной жительницы одновременно высокой и светловолосой. Тут вообще нет блондинок. Некоторые красятся, но все они не выше метр семьдесят и довольно… корпулентные. Как вы думаете, это мог быть переодетый мужчина в парике?

— Вряд ли, — покачал головой я. — То, как она двигалась… Это женская моторика. Низкий центр тяжести и всё такое. Мужчине трудно убедительно изобразить женскую походку, особенно бегом.

— Странно, что она была босиком.

— Это единственное, что вам показалось странным?

— Это может дать зацепку. Я поговорю с хозяйкой обувного. Большой размер, говорите?

— Точно померить нечем, но я бы сказал, примерно сорок два.

— Женская обувь такого размера не пользуется массовым спросом, и если она захочет обуться, я это узнаю. А может, уже покупала? Тогда её не могли не запомнить.

— Может быть, стоит пообщаться с владелицей кафе?

— Зачем? — спросил Депутатор с явным неудовольствием в голосе.

— Вы раньше не видели эту женщину, значит, она вряд ли живёт в городе постоянно. Возможно, недавно приехала, а значит, могла отметиться в кафе, а то и вовсе живёт в мотеле.

— Логично, — признал полицейский с неохотой. — Могу я попросить вас, Роберт…

— Поговорить?

— Да. Если не сложно.

— Без проблем. Зайду туда завтра.

— Буду очень вам благодарен.

Глава 12. Туфля Мартишечка

— …По букве закона ты прав… — доброжелательно вещает из радиоприёмника голос судьи. Тамошнего или нашего, не отличить.

«Утренний клушатник» внимает, поглощая кофе и выпечку.

— …но по духу — нет. Неписаные общественные договоры следует соблюдать не менее тщательно, чем формальные. Они ближе к жизни, чем книжный закон.

— И что же требует от меня твой неописуемый договор?

— Неписаный, — поправил собеседника судья. — Ты должен снять подозрения со своей дочери.

— Я могу за неё поручиться.

— Этого недостаточно. Мы знаем, как они коварны, верно? Влезают нам в душу так глубоко, что потом как сердце себе вырвать, верно?

— Откуда тебе-то знать, сухарь юридический? У тебя нет детей.

— Теперь нет.

— Даже так? Не знал. Извини. Мои соболезнования…

— …запоздали на семнадцать лет. Не будем к этому возвращаться. Я до сих пор верю, что поступил правильно, хотя моё сердце плачет кровью все эти годы.

— И ты ни разу не усомнился?

— Моя дочь была красива, умна, добра и покладиста. Прекрасно училась. Любила цветы и кошек. Рисовала. Помогала матери. Идеальный ребёнок, счастье родителей. Я тоже поручился бы за неё чем угодно. Но она была не тем, чем казалась. Я выполнил свой долг.

— А ты не думал, что было бы, если б она так и жила с вами, будучи… да чем угодно? Может быть, ничего ужасного бы и не случилось?

— Отродья должны умереть. Ты это знаешь. Все это знают…

— Простите, — новая посетительница отвлекла меня от радио.

Она тихой тенью просквозила по залу к стойке, ёжась от раздражённых взглядов недовольного вторжением клушатника. Я узнал её — видел получающей товар на складе. Обувь, помнится. Робкая невзрачная женщина за пятьдесят, в бар она до сих пор не заходила.

— Здравствуйте, — сказала она неуверенно. — Вы Роберт? Бармен?

— Да, что вам налить?

— Нет, я… У меня магазин. На соседней улице. Торгую всякой туфлёй. Ну, там, ботинки, сапоги. Сандалии.

— Полезный бизнес.

— Да-да, не очень прибыльный, к сожалению. У нас особо некуда ходить, так что люди меняют обувь редко. Рабочим выдают ботинки на заводе, остальные… Да сколько тех, остальных? Приходится заказывать чуть ли не поштучно, какая уж тут маржа?

— Понимаю, — кивнул я, протирая стакан, — специфика маленьких городков. Оборот сделать не на ком, а наценку не тянет покупатель.

— Ничего, перебиваемся кое-как. Не всем же жить красиво, кто-то должен и туфлёй торговать, — вздохнула женщина, покосившись на расфуфыренных дам «клушатника». — Но я по другому вопросу. Замшерифа сегодня заходил. Не то чтобы я ему очень помогла… Но он попросил повторить то же самое вам.

— Готов выслушать, — кивнул я, и, перехватив тоскливый взгляд в сторону бутылок, спросил ещё раз: — Налить вам чего-нибудь?

— Нет, не стоит, наверное…

— За счёт заведения. Как помощнице полиции.

— Ну, тогда… Можно мартишечки? Бокальчик? Чуть ли не со свадьбы не пила мартини…

— Коктейль «мартини» для дамы! — кивнул я. — Страйтап? Сухой? Классический?

— Ой, я не знаю… Какой сделаете.

Я поставил на стойку конусный бокал, плеснул на дно джина, долил вермутом, украсил оливкой на шпажке.

— Угощайтесь.

— Ох, спасибо. Какая вкуснота!

— Рад, что вам понравилось. Так что там просил рассказать замшерифа?

— Ах, да. Он спрашивал про женщину с большим размером ноги. Так вот, приходить такая не приходила. Но на днях был неожиданный заказ.

— Расскажите.

— А можно мне… — смущённо попросила женщина, — …повторить? Ну, мартишечку?

— Разумеется, — я забрал опустевший бокал и наполнил новый.

— Спасибо. Дело было так: зашёл ко мне в магазин, под самое закрытие, мужчина. Слегка поддатый, но не так чтобы слишком. Приезжий, на заводе работает, как звать не знаю, но полицейский по описанию узнал. Сказал, что нужны женские туфли, сорок второй размер. Я ответила, что таких неходовых не держу, могу заказать, дня через три будут. Но лучше бы всё же даме зайти самой, потому что размерная сетка у брендов разная, да и с фасоном можно не угадать. Тогда он ушёл, а на следующий день вернулся с одной туфлёй. Сказал, образец. И размер, и фасон надо подобрать как можно точнее. Дама, мол, потеряла туфлю́, от чего очень грустит, потому что туфля́ к платьюшку. Я сказала, что с размером проблем нет, сейчас подберу колодку, закажу по ней — у меня поставщики привыкли. А вот с фасоном будет посложнее, потому что я такого отродясь не видала, да и лейбы производителя нет. Тогда он сказал, что доверяет моему опыту, и попросил подобрать что-то максимально близкое из доступного. Причём на качестве не экономить. Внёс предоплату и ушёл.

— А что, такой необычный фасон? — спросил я.

— Да как вам сказать… Для кого-то, может, и обычно вручную шитую обувь носить, — она снова покосилась на «клушатник», — но не в наших краях. Хотела бы я посмотреть на то платьюшко, к которому такие туфли тачают. Думаю, это было бы лучшее, что я видела в своей жизни.

— И что было дальше?

— Ну вот, вчера пришёл заказ. Не так шикарно, как образец, каюсь, такого мне не достать, но хороший, дорогой товар. Настоящая кожа, модельная колодка, всё как надо. Вот только заказчик что-то не спешит забирать… Он, конечно, залог внёс вперёд, но вышло дороже, чем я считала, поэтому если не выкупит, буду в убытке. Тут такую туфлю́ никому не продашь. И размер неходовой, и дорого…

— А где образец, который он оставил?

— Отдала помощнику шерифа, он сказал, у него полежит.

— Я выкуплю у вас заказ.