Стройотряд уходит в небо

— Второй день им бетон подвозят без проблем

— А мы щас пойдём с Степан Леонидовичем и посмотрим, что это за дача такая и кто её строит — стряхивая рукой пыль с штанов. Отойдя на расстояние недосягаемое до ушей ребят, они о чём то горячо заспорили и пошли в противоположную сторону где находилась дача под вопросом

— Не нравится мне всё это, не нравится — заметил Колян. Что-то они воду мутят, думают мы ничего не понимаем. У меня отец пол жизни на стройке проработал каменщиком пока не надорвался. Так, что все эти продажи стройматериалов, бетон налево, фальшивые фактуры, о всём этом я знаю не понаслышке.

— Ну, что продолжаем курить

— А где Марат, кто нибудь его видел сегодня?

— Я его отпустил, ему надо было сходить кое куда — ответил я тоном не вызывающего возражений

Марат стоял на балконе облокотясь об старые перила с облупленной краской, в одном халате, в легких домашних тапочках на босу ногу, в ожидании её, пока она принимала душ. Он задумчиво смотрел вдаль, за горизонт откуда медленно ползла тяжелая серая туча, неопределенной формы.

Она жила на самой окраине городка Энергетик от соснового леса рукой подать. Вчера родители уехали на дачу собирать картошку, которая неплохо уродилась в этом году, а она впервые солгав, сославшись на недомогание осталась дома, чтобы насладится своей первой любовью со студентом из стройотряда. Марат был её первый мужчина и ей все было интересно, как всё что в первый раз.

Где-то вдалеке разносились перекаты громкого грома, по пока ещё не омраченному тучами голубому небу, которое необратимо начинало темнеть, появились первые вспышки небольших резких молний, запахло пылью, стало тревожно на душе. Таёжная природа суровой Сибири застыла в одиноком смятении перед грозой. Пропали как по команде птичьи голоса, стих ветер, всё смолкло, замерло в ожидании, чего-то неведомого, ужасного. Наконец послышались первые раскаты рокочегося грома, прелюдия закончилась, следом молния золотистым зигзагом, пошёл крупными каплями дождь, заставив постанывать от удовольствия изголодавшиеся по ласкам дождя деревья, раскидываясь ветками в разные стороны от налетевшего неизвестно откуда буйного ветра. Птица, толи дрозд, толи мокрый жаворонок с криком вылетел из под дерева и полетел в сторону леса возбужденно крича и плача от страха.

— Марат! Маратик! Ты где? Что ты там делаешь, зайди сейчас же, ведь намокнешь же неразумный!

И была в этом возгласе просьба, наивный приказ, так много искренней любви, заботы, нетерпения и страсти молодой. Третий раз, за четыре часа, а им всё было мало обоим.

Осень. Пройдут года по ленте Мёбиуса, падет последняя листва с древа жизни и хвост проглотит Уроборос, а он в последние свои минуты вспомнит эту весеннюю грозу, её голос, теперь уже далекий, эту юную девушку с далёкой Сибири, которая когда-то подарила ему столько наслаждений, любви и с образом этим милым, навечно уснёт, удаляясь к усопшему большинству.

Прошёл месяц, как стройотряд работал в Братске. Сегодня вечером я был дежурный по отряду. Было за полночь. Проснулся от молодецкого храпа Геннадия, который во сне, продолжал выводить носом рулады, с постепенным переходом на гортань, пытаясь взять широко и мощно самые высокие ноты, но каждый раз срывался на позорный фальцет.

— В армии мы таких, одеяло на рожу и утюгом по физиономии — прокомментировал Славик, который не мог заснуть

— Спи давай, ты не в армии, это стройотряд — как можно, более строгим голосом, предупредил я его

— Есть тов. сержант, слушаюсь

— Сам ты сержант, ефрейтор

В коридоре было тихо и спокойно. Только на кухне мерцал огонёк. Я осторожно заглянул туда. На столе горела свечка, сидя в полумраке целовались повариха Катя и Костя с филфака.

Я повернул назад и на цыпочках, чтобы не шуметь пошёл в направлении последней комнаты, где мелькнула, чья-то тень. Призраком оказался Боря с факультета журналистики

— Почему не спим — спросил я шёпотом, чтобы не будить остальных

— Пишу я

— Скоро домой поедим, какие письма на ночь глядя, иди спать лучше. Боря засмеялся и показал мне тетрадку. Книгу я пишу, а точнее короткие рассказы.

— В каком жанре? — сразу заинтересовался я

— Фантастика

— Дашь почитать

— Конечно, бери — протягивая мне тетрадку — завтра не забудь возвратить

Когнитивный диссонанс

Вечерело, сосновый лес медленно погружался в старческую дремоту, ворчливо поскрипывая столетними соснами, похрапывая дремотным жужжанием последних пчёл, вздыхая уханьем сонного сыча. Казалось никто не сможет нарушить покой мохнатого старика, но не тут-то было. В самой середине леса, на поляне, поросшей по краям густым кустарником, горел огромный костёр из еловых поленьев, дерево было сырое и дымило уходя в небо вперемешку с тысячей золотистых искр. Вокруг огня стояла понурая толпа, человек пятьдесят со всех концов света и внимательно слушала своего гуру, старика с длинными седыми волосами, завязанными серой лентой.

— Братья и сестры! — обводя толпу мутным взглядом — Приближается конец света, конец — это всегда начало нового, более существенного, что было до сих пор! И лишь только те кто верил в Олина, попадут в его райские сады, где свет и покой, любовь и удовольствие. О великий Олин, забери нас отсюда, пошли за нами твои голубые корабли, забери нас отсюда! — смотря в небо с выражением отчаяния на лице вопил гуру, артистично поднимая руки вверх!

В бескрайней темноте бесконечного космоса, минуя осколки астероидов, неизвестно откуда взявшихся внушительных размеров метеоритов, неслась летающая тарелка с длинным хвостом напоминающим конечность гремучей змеи, в котором находилось кабинное отделение. За круглым столом сидели пять астронавтов с далекой галактики Аина, самый старший из них с пышной зеленой бородой и красными глазами, меняющими цвет в зависимости от настроения, звали Олин. Его сморщенный, как у собаки породы шарпей лоб, постоянно шевелился морщинами, свидетельство дурного расположения духа. Сверкнув желтизной лукавых глаз, он густым голосом спросил одного из своих учеников по имени Пэ, о происходящем на планете земля, в данный момент.

— Так, ну что там нового?

— Ваше превосходительство, уважаемый Олин, ситуация на планете земля остаётся напряжённой, вода отравлена, перенаселение в городах, хаос, рост преступности, коррупция, войны, этнические чистки.

— И, что же они хотят от нас? — в этот раз поднялся следующий астронавт по имени Ио, который был ответственный за внешние завязи

— А, что хочет эта толпа в лесу? — холодно блеснув синими глазами

— Ваше превосходство уважаемый Олин, они молятся, просят, чтобы мы забрали их с этой планеты, ждут конец света.

— Что, ждут конец света? — переспросил Олин, его глаза сразу же стали злые-зелёные, морщины перестали двигаться на лбу — изгадили всю планету, отравили воду, коррупция и теперь хотят, чтобы я их вывез оттуда! Никогда! Таких вывезешь куда нибудь, они тебе за пару тысячелетий любую планету испортят, пусть там же остаются и исправят положение как хотят, не бывает безвыходных ситуаций.

— Ваше превосходительство уважаемый Олин — в разговор вмешался последний, маленький астронавт — ситуацию можно исправить, но основное зло землян — это коррупция, с которой трудно бороться.

— Это их проблемы, пусть как хотят так и выпутываются — злобно — но никакой помощи они больше не получат, прекратить любые контакты с ними! — все члены группы утвердительно закивали головами и в знак согласия и потемнели глазами.

Время приближалось к полуночи, все в беспокойном ожидании смотрели в небо, усталость на лицах сменилась тревогой, с минуты на минуту должны были появиться пришельцы. Съёжившись от страха, они беспрестанно шептали имя Олина, но вокруг ничего не происходило ни пришельцев, ни летающей тарелки. Люди стали переглядываться между собой, вопросительно смотрели на своего гуру, который давно уже понял, что пришельцев не будет и усиленно размышлял, что сказать народу, чтобы их успокоить.

— Послушайте мои дорогие единомышленники, — после кратковременной паузы — да единомышленники я не ошибся называя вас так, начиная с этой минуты, если мы хотим попасть в страну Олина, мы должны измениться, изменить наш образ жизни, мышления, потому, что такими какие мы есть сейчас, попасть к нему невозможно. Среди нас много пороков, мы должны избавится от них раз и навсегда — месть, зависть, жадность мы должны, искоренить и выкинуть из наших сердец, стать чище и только тогда он примет нас в своё царство. Вот, что мне передал великий Олин идите и сообщите об этом всем, все должны знать слово Олина.

На следующий день, когда я отдавал тетрадку назад, писатель Боря, меня спросил:

— Ну как понравилось?

— Очень — не желая огорчать труженика пера, людей ранимых и мнительных, вечно голодных во все времена — неужели всё так запущено у нас? — с сомнением в голосе

— Конечно, с каждым днём всё хуже и хуже, человечество катится вниз. — добавил Борис

— И какая следующая тема у тебя в рассказах?

— Об испражнениях

— Пардон, о чём, о чём?

— Человечество должно научится перерабатывать свои говно. Представь себе сколько вкусного мы кушаем и что из нас выходит. Вот если бы, при помощи химической реакции расщепить всё на атомы, потом их собрать по категориям, то можно будет потом продукт поглощения восстановить.

— Если я правильно понял, из параши можно слепить вареную курицу и потом её кушать?

— Да где-то приблизительно так

— Боря ты уже завтракал? — Да!

— А я, представь себе, пока ещё нет, не порть мне аппетит

Пока я шёл до столовой, задумался, а ведь благодаря писателям фантастам сегодня есть вертолёт — Жуль Верн, атомная бомба и лазер — Герберт Уэллс, межпланетные космические корабли — Алексей Толстой в романе Аэлита. Так, что пару ложек сметаны с блинами из бывшего дерьма, вскоре на нашем столе, вполне реально, ведь ещё сто лет назад тебя бы подняли насмех, если бы ты рассказал кому нибудь о телефоне в кармане.

— Что-то ты плохо кушаешь сегодня — над головой стояла повар Катя — не заболел? — Участливо спросила она.

— Да нет, просто фантастическая пропажа аппетита у меня

Наблюдение о дружбе, деньгах и любви

Когда ты учишься в институте, поневоле круг твоих знакомств ограничивается. Связано это во-первых твоей занятостью, у тебя нет свободного времени заводить новых друзей, во-вторых у тебя уже есть старые. Когда ты, рабочий паренёк только, что с завода, потому, что тебе не повезло с родителями в плане денег, и ты пошёл работать, сразу после армии, чтобы помочь матери растить младшего сына, не очень думаешь о высшем образовании.

И вот в один прекрасный день ты начинаешь задумываться о своей жизни и о потенциале заложенном в тебе, который ещё не раскрыт, из-за нехватки образования, а завод — дом, телевизор начинают серьёзно поднадоедать, хочется перемен. Можно конечно прожить и без высшего образования, как живут миллионы людей, но жизнь с дипломом куда интереснее, чем без. Да и потом, прекрасная причина уйти из дома в общежитие, когда в семье появился очередной отчим.

Учась в институте ты начинаешь забывать ту сытую, более менее, жизнь когда ты работал и начинаешь приглядываться в окружающий тебя люд, находишь их порой забавными, смешными, весёлыми, иногда занудными, но всегда интересными.

С непривычки, нечеловеческими усилиями ты пытаешься не заснуть на лекции которую нудит декан, при этом умудряясь одной рукой записывать гениальные мысли профессора в тетрадь, а другой держишь кусок бутерброда под столом, чтобы незаметно его откусить, когда он отвернётся.

Что касается, того, чтобы влюбиться в однокурсницу, пропащее дело, тебя не воспринимают всерьёз, есть конечно исключения из правил. С чем это связано, никто так и не понял. Студент и женитьба, что может быть хуже этого. Будешь уделять учебное время супруге — появятся хвосты, не будешь — жена уйдёт к другому. Успевать и то и другое — так и с катушек слететь можно. Наверное потому так мало браков между студентами.

Безработица начала принимать катастрофические размеры в стройотряде. Мы приходили на стройку и часами сидели без дела. Со стороны командования стройотряда, давались чёткие инструкции бригадирам, сидеть на месте, ждать и никуда не отлучаться.

Мимо проходят дети из детского сада. Они идут гуськом, держатся маленькими ладошками друг друга за одежду и смотрят с интересом на нас, замыкает вереницу конопатый малыш бутуз с взъерошенными волосами.

— А это дети студенты, они работают у нас в городе, чтобы сделать нашу жизнь лучше, удобнее — объясняет им воспитательница улыбаясь нам — Давайте поздороваемся с ребятами — дети хором вместе с воспитательницей:

— Здравствуйте! — Последний малыш, спрашивает воспитательницу, пристально смотря на нас:

— Марья Ивановна, а что они кушают?

— Так молчать сразу вмешиваюсь я — интуитивно чувствуя, что у некоторых так и чешется язык выдать, что нибудь из сказок братьев Гримм.

— Манную кашку по утрам — объясняет им Марья Ивановна по гагарински широко улыбаясь нам и уводит детишек дальше. Замыкающий малыш уходя поворачивается и показывает нам язык на прощание, под дикий хохот парней.

— Вот объясните мне, как этот конопатый малыш узнал, что мы уже два месяца на макаронах сидим?

— Будущий Кузьмич с котельной

— Боря может ещё, что почитаешь из своих неопубликованных? — вдоволь нахохотавшись, просим мы писателя. Он молча снимает из-за пазухи свою потрёпанную тетрадку и начинает с выражением читать:

Вечер в городском парке как и в самом городе выдался на редкость прохладным. После полуденной жары от которой пожухла трава и слегка подвяли листья на кустарнике, свежий ветерок и закат багрового солнца был воспринят людьми и природой с радостным воодушевлением. Трава приподняла свои сгорбившиеся стебельки, листья на кустарнике, которые он хитро подставлял лучам солнца тыльной стороной, чтобы избежать излишнего испарения влаги, развернулись лицевой стороной, источая благоухание напоминающее мёд, на радость пчёлам и бабочкам.

В самом конце парка, возле развалин бывшей городской стены, на поломанной скамейке, изрезанной вдоль и поперёк перочинным ножиком, надписями ругательных слов, каждый вечер собиралась небольшая компания местных бомжей и пьянчуг, которые приходили сюда лечится недорогой водкой из ближайшего гастронома на свежем воздухе.

— Водка она полезная её из чистой пшеницы делают — заключил небритый тип в помятом пиджаке

— Чем же она полезная — мужик с бородой в пальто на голом теле, напоминающий бомжа. — Нет ничего полезного, всё вредно. Даже жизнь вредна, от неё умирают!

— Я бы не был так категоричен Семён Сергеевич — она улучшает кровообращение организма, расширяет кровеносные сосуды, помогает при стрессах.

— Ой братцы смотрите что это? Чудо какое то идёт! — воскликнул тип в продавленной фетровой шляпе, показывая корявым пальцем с чёрным ногтем в сторону кустов из которых прямо на них шёл старец в длинной власянице, с развевающимися на ветру волосами, не по годам моложавым лицом и раздвоенной бородой в виде латинской буквы W. Приблизившись к ним он низко поклонился и сказал вкрадчивым голосом

— Здравствуйте добрые странники, божьи люди

— Чудик ты откуда — спросил высокий мужик с испитым лицом

— С того света — люди добрые

— А ты говоришь водка полезная, вот до чего алкоголизм человека доводит — пожилой человек в очках с толстыми стёклами поблескивающими в последних лучах солнца

— Чего вы привязались к человеку — наливая в граненный стакан водки — на чудик покушай, небось организм требует — протягивая выпивку

— Благодарствую — принюхиваясь к стакану — водка?

— Водка!

— Она полезная её из хлеба делают — опрокидывая стакан одним махом внутрь

— А я вам, что говорил — протирая очки носовым платком не первой свежести — дед знает толк в водке

— Ну как там у вас в дурдоме, хорошо кормят? Макароны небось три раза в день с капустой, только это и жрете наверное — тип в пальто с ехидцей

— А мы там не едим — странник — большей частью в гробах спим

— Тут не только алкоголизм, здесь шизой пахнет, как он только с дурдома слинять умудрился я не пойму, там же охрана стоит

— Ты как в дурдом попал дедушка, спился что ли?

— Как только помер так и попал туда — снимая голову с плеч, чтобы затем звонко прихлопнуть комара сосущего кровь на затылке. Когда голова была водружено назад на своё место рядом уже никого не было, всех как ветром сдуло, только пожилой человек ползал на четвереньках ища в траве очки, которые он уронил от испуга.

— Что ты ищешь добрый человек — ласково спросил Кустодий

— Очки потерял — с досадой, смотря на него снизу вверх осоловевшими зрачками

— Посмотри мне в глаза — повелительным тоном — теперь закрой их — наливая остатки водки прямо из бутылки на лицо, держа при этом руку на лбу — а теперь ты зрячий и наступил на очки которые хрустнули под ступней

— Мои очки — взвыл мужик — ты сломал их!

— Зачем они тебе ты же прекрасно обходишься теперь без них, встань и иди — дела знак рукой, что больше не желает его видеть здесь

— И вправду, чего это я — подымаясь с колен — спасибо тебе кудесник, а вот очки ты конечно зря сломал, а если я завтра опять зрение потеряю, кто мне новые проплатит? У тебя трёшки не найдётся, за моральные убытки так сказать. Буду очень благодарен. Заметив стальной блеск в серых глазах старца:

— Да конечно, ухожу, прямо сейчас, уже ушёл — пятясь задом, разворачиваясь, бросился смешно бежать подпрыгивая, зачем — то задрав руки кверху……

— На этот раз твоё произведение больше хоррор напоминает, чем фантастику о будущем нашей планеты — заметил я затягиваясь едким дымом из папироски оставленной мне Маратом.

— Бабушкины сказки под сорок градусов. Ты где сюжеты берёшь под эти истории? — недоверчиво поглядывая затянул Геннадий