Стройотряд уходит в небо

— Парни я же просил, воспитывать человека, а не в карты с ним резаться до полуночи — пришлось вмешаться мне.

— Эдик ну его в жопу, с ним в карты играть невозможно, он мухлюет каждую минуту.

— Так, что он ещё делает, вы мне рассказывайте, рассказывайте, я вас слушаю, очень внимательно слушаю.

— Тамаре под юбку пытался заглянуть, осколок зеркала себе на обувь приклеил

— Да ты шо! — под дружный хохот ребят — интересуешься Васенька или как? В ответ Вася зевнул показывая пустоту в верхнем ряду зубов, очевидно выбитых в одной из многочисленных драк где он интуитивно защищал своё гордое Я, от нападок других пацанов готовых плашмя лечь на землю, лишь бы отстоять свою честь.

— Так — немножко поразмыслив, я принял решение — надо, чтобы он читал правильные книжки. Кто тут у нас с литературного, с каких произведений может начать своё самоусовершенствование молодой человек? Что можно взять в библиотеке ему почитать?

— Я бы посоветовал начать с Декамерон Боккаччо, Мопассана Пышка, Бунин Тёмные аллеи — перечислил кто-то сзади, под всеобщий хохот. Лицо Васьки от безразличного стало испуганным, он водил глазами по сторонам и с ужасом слушал непонятные слова, названия, под конец не выдержал и заявил

— Не буду я ничего читать — твёрдым голосом, обводя всех налитыми от злости глазами.

— А позвольте поинтересоваться милостивый государь Василий Гаврилович почему не будете читать ничего

— Не буду и всё — немного подумав — голова у меня болит от книг, вот так!

— Ага, парни, а это уже диагноз, ты главное не переживай Васенька, тебе квалифицировано окажут помощь в выборе литературы, твои новые друзья труженики ума и сердца, работа с оболтусами и охламонами наша специальность. Вася сделал лицо инопланетянина и стал с грустью смотреть в сторону осознавая, что читать ему всё таки придётся.

— Смотрите, это не Марат там идёт, вдалеке?

— Да похоже, что он, с утра пошёл за сигаретами и теперь возвращается — соврал я чтобы не вызвать, зависть у других.

Марат познакомился с девушкой по имени Лариса и между ними возникла нечто похожее на любовь. Как-то в приступе откровения, доверия мне свою тайну, он шёпотом спросил совета, стоит ли бросить институт и остаться здесь навсегда. Описывая свою любовь, Марат не стесняясь сравнивал Ларису от поздних женских портретов Леонардо Давинчи до раннего Модильяни. Когда наконец он представил мне её, она напоминала хорошую доярку из колхоза Путь Ильича, чем портреты известных художников, настолько у неё были красные щёки и выпуклые губы. Как говорится, на вкус и цвет. Как я не пытался найти у ней сходство с женщинами Модильяни, у меня ничего не получалось, разве что рыбьи глаза, полные магнетизма.

— Тебя как за смертью посылать, принёс сигареты?

— Нет, были только папиросы — Протягивая открытую пачку Беломора, приглашая ребят закурить. Между потянувшихся леса рук, скользнув незаметной веточкой, появились Васины пальцы с чёрным под ногтями, пытаясь осторожно зацепить белую трубочку набитую табаком. Папироска, после нескольких попыток, наконец сдалась, была осторожно вытянута из пачки и тут же конфискована Колей со словами

— Тебе нельзя, молодой ещё, успеешь отравиться — хлопнув по руке отбирая папироску. Вася сделал недовольную физиономию и перекочевал на камень подальше от ребят. Воспитание перевоспитанием явно проходило не в его духе.

— Парни, а знаете с кем я познакомился, недалеко отсюда?

— Неужели с незаконно рожденной дочерью Испанского короля, говорят она, здесь рядом в Братске живёт.

— Я серьёзно

— Ну давай, говори, не тяни кота за яйца

— Короче, пока я шёл к Ларисе, решил стрельнуть сигарет у мужиков, они как раз курили около котельной. Подхожу только рот открыл, а они мне говорят Кузьмич после обеда будет. Потом дали закурить, я их спрашиваю, а Кузьмич это кто?

— Это местный знахарь — очнулся Вася внимательно слушая Марата

— Тебя сколько раз объяснять нужно, не перебивай старших когда они разговаривают — вмешался Коля — а кто такая Лариса?

— Продавщица сигарет с табачного ларька — встрял я в разговор, спасая Марата.

Дело даже не в том, что у Марата самые серьёзные намерения с этой девушкой. Дай им щас дать волю, они так распоясаются, что потом все по очереди будут отпрашиваться у меня с работы. Почти каждый третий, успел за месяц обзавестись дородной сибирячкой и был рад провести с ней немного времени, отпрашиваясь во время работы.

— Насчёт знахаря не знаю, но экстрасенс он точно, у мужика говорят дар не только лечить, но и предвидеть.

— Бригадир может сходим, у меня колен неделю как ноет, да и вообще от работы кони дохнут.

— А люди крепнут. Работать кто будет вместо вас, Вася Пупкин?

— Вася поработаешь вместо нас дружище, пока мы быстро, туда и обратно.

— Ага щас, разбежался и я не Губкин вам.

— Эдик! Да чё там, на пару минут, зайдём, узнаем диагноз да выйдем.

Котельная работала на всех парах, напоминая пароход Клермонт на полном ходу. Шум и шипение исходили из всех её металических труб и органов прерываясь выбросами пара из разных кранов и цветных крантиков разных размеров. В этом аду огня и пара, котлов, насосов, систем теплообмена, различных фильтров, постоянно ходили пару человек списывая данные с приборов давления и отопления в худенькие тетрадки которые висели на гвоздиках рядом с приборами. Один из работников, коренастый мужичок в потёртом пиджаке увидев нас улыбаясь спросил:

— Вы к кому ребята, если на экскурсию, то билеты надо заранее покупать на вокзале или в цветочном магазине напротив.

— Отвали Петро, не видишь люди к Кузьмичу пришли — и стал звать кого то в самой глубине котельной — Василий, Кузьмич! Из клубов пара сопровождаемым свистом клапанов вышел мужик в спортивном костюме и кедах. Он был ничем не примечателен, с круглой головой, плохо выбритым подбородком и нависшими под мохнатыми бровями, юркими глазами. Окинув всех нас оценивающим взглядом, Кузьмич строго по сибирски, спросил:

— Студенты или так себе?

— Где то между лучшим и лучше — отпарировал Костя с третьего курса. Все на него сразу зашикали.

— А что я, я ничего. А можно у Вас спросить — не унимался он

— Валяй — с улыбкой сквозь морщины по уголкам тонких губ

— А это правда, что когда экстрасенсы выпьют, то звонят своим будущим жёнам? — Под дружный хохот ребят и Кузьмича

— Я бригадир ребят, — представился я — много хорошего слышал от друзей о ваших методах диагностирования, по восточному слукавил я, можно провериться у вас, Вы не против?

— Давайте выйдем во двор — предложил Кузьмич — не будем здесь мешать работать трудягам — и тут же крикнул куда то в глубь котельной — Юра подмени! — выходя с нами на улицу. Во дворе котельной лежали два перевёрнутых чурака, рядом с поленьями от сруба. Кузьмич сел на один из них, попросил всех встать в очередь. Один за другим мы подходили к нему, а он водил ладонями напротив тела, не прикасаясь к одежде. Первым подошёл Марат, с него он и начал.

— Так готов следующий — скомандовал Кузьмич

— У меня всё в порядке? — Как-то уныло спросил Марат, удивлённый молчанием знахаря

— Да полный порядок, печень немного увеличена, вина пить надо меньше

— Хорош беспокоить академика излишними вопросами — пихнув Марата в бок, встал на его место институтский балагур Гена в замшевой куртке, которой очень гордился — я к Вашим услугам светоч науки, экспериментируйте на мне, после моей смерти завещаю все органы и меня самого Братскому мед. институту. Кузьмич усмехнулся и стал водить ладонью почти соприкасаясь с одеждой Геннадия. Он проверил голову, грудь, живот его рука задержалась в области паха

— Есть проблемы доктор — с тревогой в голосе поинтересовался Гена

— Да есть — продолжая водить ладонью из стороны в сторону, внизу живота

— Какие? — сорвавшимся голосом

— Дрочишь много — под грохот студенческого смеха.

Я оказался перед Кузьмичём самым последним. Странное ощущение, от его ладоней исходит мягкое тепло, словно ты пришёл с мороза и протянул ладони к печке, пытаясь согреться.

— Колено — назвал Кузьмич

— Травма от занятий дзюдо, а Вы молодец, никогда бы не поверил, если бы не увидел воочию

— Слышишь сынок, ты вроде бригадира у них нагнись, я тебе кое, что на ушко шепну. Ты только не оборачивайся, паренёк в синей куртке в джинсах. У него онкология. Ты хорошенько подумай, как его предупредить, чтобы не испугать. Договорились.

Весь обратный путь я был взволнован, голова отяжелела, слегка подташнивало. Как сказать парню, что он смертельно болен, в голове не укладывалось, я не находил подходящих слов. А может лучше ничего не говорить, оставить всё как есть, какое я имею право на чужую судьбу, здоровье, может от моих слов ему станет ещё хуже. Человек смертен, все мы когда нибудь рано или поздно окажемся на небесах, но это не даёт мне право портить чью то и так, теперь уже короткую жизнь. Проклятый Марат, а всё из-за него, какая муха меня укусила идти к знахарю или кто он там экстрасенс, может ещё, кто похуже. Человек всегда при любой неудачи жалуется на судьбу, спрашивает Бога, за что? Не понимая, что тем самым обрекает себя на бездействие, опускает руки вместо того, чтобы бороться. Всё таки придётся сказать Петру, говорят на ранней стадии эта зараза лечится.

— О чём так тяжело задумался, командир — оторвал меня меня от мыслей Петя, протягивая мне сигарету

— Да так, настроения нет

— Что тебе доктор на ухо шептал? — пуская клубы сизого дыма — если, что про меня, говори не стесняйся

— Да про тебя.

— Я так и понял — улыбаясь — ещё год назад я не знал, что неизлечимо болен, но теперь, до лампочки, буду жить столько сколько мне дано прожить. Ни о чём не сожалею, ни о ком не беспокоюсь, никому не должен. А тебе спасибо, конечно

— Спасибо — с удивлением — а мне то за, что?

— За человечность.

После этих слов у меня на душе стало спокойно, я почувствовал некоторый уют, от того что меня избавили от тяжелейшей ноши.

И всё таки, как странно устроен человек, порой смеётся и шутит больше всех тот, у которого меньше всего причин для этого — подумал я. Мой дед Григорий Сергеевич, пришёл с войны без двух ног, всю оставшуюся жизнь ходил на протезах, но всегда шутил, смеялся. Сосед его по гаражу, Чапай возвратился с войны без единой царапинки, а вечно ходил угрюмый, хмурый как туча. Наверное поэтому и недолюбливали друг друга, два фронтовика.

Перекур, очень важное мероприятие для рабочего человека. В этом маленьком перерывчике заложено так много смысла, что отказаться от него, смерти подобно, курят все, даже стахановцы и некурящие. Наверное единственное место, где во время работы можно спокойно побеседовать, поругать начальство, если оно не в курилке, посплетничать, стрельнуть сигаретку и наконец отдохнуть немного.

В тот день нас отправили расчищать небольшой туннель под железнодорожным полотном, специально прорытый, чтобы не дать из-за дождей бурной сели разрушить насыпь под рельсами. Стоя по колено в воде, словно каторжники мы выкатывали небольшие валуны из шахты в сторону леса давая тем самым образовавшемуся ручью спокойно вытекать наружу из-под насыпи. Работа тяжёлая, требующая много сил и затрат энергии. Поэтому ровно в десять часов, все вышли из туннеля и вытянув шеи из мокрых от пота и сырости воротничков, закурили, каждый раз дружно поворачивая головы в сторону того кто начинал рассказывать какую нибудь байку из солдатской или институтской жизни, напоминая тем самым стайку фламинго с кривой папиросой вместо носа.

— Вот в армии, только начнёшь курить, и сразу рядом салажонок стоит, забито говорит, то есть ты теперь как бы, обязан ему оставить на пару затяжек.

— А если не оставишь?

— Не оставишь так не оставишь — объясняет рассказчик

— Да туфта это всё, вот у нас был случай в колонии номер три пацан…. Все с удивлением обернулись в сторону Васи Картавого. Смутившись от повышенного внимания в его сторону, он замолк.

— Что ж ты замолчал Васенька, чистый отрок преступного мира, а всё воспоминания из Мёртвого дома тебя мучают. Человек есть существо, ко всему привыкающее — Фёдор Достоевский сказал Васенька, а не кто нибудь.

— Та ну вас, неинтересно — с досадой

— Хорош Колька, пацана каждую минуту одёргивать, он тоже немало чего видел, хоть и молодой, рассказывай чего ты смутился

— Мы щас с Васей читаем В. Гюго Отверженные, так, что не мешайте нам перевоспитываться. Кто главный герой романа?

— Жан Вальжан

— Праильно, молодец. За что он попал на каторгу?

— За кражу хлеба.

— Отлично. И сколько лет он отсидел в общей сложности

— Девятнадцать.

— Девятнадцать лет за кражу хлеба Вася, с учётом последующих осуждений. У тебя сейчас прекрасная возможность завязать с прошлым, не упусти её дружище. Сожаление будет очень горьким.

Вася Томин малолетний уголовник по кличке Картавый, если в первое время вёл себя высокомерно, по отношению к студентам, просто игнорировал их замечания, а на попытки завязать с ним разговор, нагловато усмехался, то щас, он стал одним ухом прислушиваться ко всему, о чём говорили или спорили студенты. Всё было ему интересно, в диковину. Никогда рядом ним не говорили о картинах, не спорили о философии, никто не читали поэзию Маршака и Бродского. Выросший в семье алкоголиков, он рано познал голод, унижения. В свои четырнадцать лет, неплохо лазил по карманам, не останавливался и перед грабежом с подельниками, за что и залетел последний раз на три года.

По тропинке, что проходила рядом с насыпью, поросшей по бокам цветущими кустами спиреи, шёл мужик в кирзовых сапогах, слегка прихрамывая на правую ногу. Поравнявшись с нами, он выдавил на испитом лице нечто подобное на улыбку и поздоровавшись спросил:

— Рабочему люду поклон и уважение, студенты что ли?

— Ага студенты и Вам не хворать. Растрёпанные ветром на все четыре стороны волосы, штаны прожженные кропылями в аккуратные дырочки, лихо заправлены в кирзовые сапоги, не свежая рубашка, трёхдневная щетина, и всю эту картину завершал — настороженный взгляд серых глаз. Тракторист наверно, подумали ребята.

— Можно я с Вами посижу немного ребята, покурю. Меня зовут Сан Саныч или просто Саня.

— Конечно, присаживайтесь Саня, Вы тут поблизости наверное где-то работаете на комбайне?

— А я так, как бы, сам по себе — смеясь в усы.

— Понятно

— Кому закурить, берите не стесняйтесь, у меня полная пачка — протягивая папиросы

Неожиданно для всех, во время непринуждённой беседы, вроде человек адекватный, хоть и незнакомый, срывается с места, сбивает с ног проходящего неизвестно откуда взявшегося мужика на тропинке и начинает бить его ногами. От увиденного у всех шок, потом горечь и возмущение. Ребята подбегают, чтобы отбить лежащего в траве человека от озверевшего от злости Сан Саныча. Но, что самое удивительное во всей этой истории, Вася, с котором три минуты назад Коля проводил воспитательную работу, подбегает вместе с нами к лежащему в пыли мужику с разбитым в кровь лицом и бьёт его ногами. Мгновенно его оттащил за ухо Николай, сопровождаемый поджопником со стороны Никиты. Наконец удалось оторвать и лежащего в пыли мужика от хромого Сан Саныча, который возмущённо через ребят всё ещё пытался достать его ногой, постоянно изрыгая ругательства как чёрт из табакерки. После того как на корриде воцарилось хрупкое перемирие, избитый в кровь мужик, слегка приподнялся, опираясь на локоть из разорванного рукава рубашки, странно улыбнулся всем через разбитый в кровь рот, очевидно это была, своего рода дань уважения с благодарность по отношению к нам. Кто-то из студентов подал ему платок, вытереть кровь с разбитого лица. Жалкое зрелище. Ребята помогли мужику подняться и он сильно ковыляя на обе ноги убрался восвояси.

— Что это было Мэн? — с возмущением спросил Коля возбуждённого до исступления Сан Саныча. Вам должно быть стыдно! Какой пример вы подаёте молодёжи? А с тобой я ещё отдельно поговорю — показывая указательным пальцем на Васю — уйдите отсюда так называемый Сан Саныч и постарайтесь впредь обходить нас стороной, когда мы тут работаем. С сожалением пожав плечами, он повернулся и ковыляя пошёл по тропинке, не попрощавшись. Казалось бы на этом эта неприятная история могла закончиться, но Саня, который Сан Саныч не пройдя и десять шагов, остановился, повернулся о чём то подумал и снова подошёл снова к нам.

— Простите ребята — подавлено начал он — когда то и я был студентом как вы, но что-то не так пошло в моей жизни. Ссыльный я теперь, бич, родом с Питера, а тот шерстяной, теперь зашкваренный. А ты пацан молодец — кивая головой в сторону Васи — братков не забываешь. Прощайте ребята, дай Бог вам здоровья.

Недопоняв и половины, чего хотел сказать бывший зек, покачивая головами в полном недоумении ребята возвратились к работе, продолжая выкорчёвывать валуны, стоя по колено в липкой как раствор смеси, кто-то звал на помощь не в силах вырвать из грязи застрявший камень, где-то негромко ругались не поделив места, а я выливал из сапога пахучую серую жижу, мечтал о доме, нашей уютной кухне, с цветочной скатертью на столе, горячем чае, булочками с бабушкиным вареньем.

Прораб Степан Мазуркин был на руку нечист, об этом знали многие, вплоть до начальства с которым он делился. В его тайном послужном списке были и снабжение честных граждан стройматериалами, не за спасибо конечно, подделанные накладные, с его разрешения тащили все, что плохо лежало, некрепко прикручено. У него всё легко отливалось, отсыпалось в больших и малых размерах, люди воровали страна богатела, скажет потом артист-сатирик Жванецкий.

Даже отчёты за квартал, месяц, конец года не смущали его настолько ловко он обделывал свои дела. Схема в принципе простая, пятьдесят процентов прорабу, сорок рабочим и десять охране.

В последнее время, на стройках где работали студенты стали происходить странные вещи. Ребята целыми днями простаивали, ничего не делая на объектах. То бетон не завезли, то асфальта нет. Успокаивать студентов приезжали Саша Юдин и прораб Мазуркин, которые явно успели крепко подружиться к этому времени.

— Парни неужели вы думаете, что я не хочу как и вы подзаработать немножко деньжат — ныл Юдин. — Цемент не завезли вовремя на завод, вот поэтому и нет бетона.

— Интересная штука получается Сашок, рядом на стройке один за другим подъезжают бетономешалки, а у нас простой

— Где ты это видел? — Переглядываясь с Мазуркиным

— Да вон там не далеко, за перелеском чья то дача строится, Коля сегодня утром когда за сигаретами ходил, поговорил немного со строителями, скажи Колян.