Луна и Смерть

Мадонна в ожерельях,мадонна Соледад,по морю городскомуты в лодке проплыла:сама – цветок тюльпана,а свечи – вымпела.Минуя перекатынеистовых рулад,от уличных излучини звезд из янтаря,мадонна всех печалей,мадонна Соледад,в моря ты уплываешь,в далекие моря.

Саэта

Спешите, спешите скорее!Христос темноликийот лилий родной Галилеипришел за испанской гвоздикой. Спешите скорее! Испания.В матовом небесветло и пустынно.Усталые реки,сухая и звонкая глина.Христос остроскулый и смуглыйидет мимо башен,обуглены пряди,и белый зрачок его страшен. Спешите, спешите за Господом нашим!

Балкон

Лолапоет саэты.Тореро всталиу парапета.И брадобрейоставил бритвуи головоювторит ритму.Среди геранейи горицветапоет саэтыта самая Лола,та непоседа,что вечно глядитсяв воду бассейна.

Рассвет

Певцы саэт,вы слепы,как любовь. В ночи зеленойстрелами саэтпробит каленыйирисовый след. Уходит месяцпарусом косым.Полны колчаныутренней росы. Но слепы лучники —ах, слепы,как любовь!

Силуэт Петенеры

Перевод Виктора Андреева

Колокол

Зачин

На желтойбашнеколокол гудит. Над желтымветромгул его летит. На желтойбашнеколокол молчит. А пыль по ветрусребристым парусом летит.

Дорога

Едут сто всадников в черномне по родным полям —над рощами апельсинными,по небесам.Ни в Кордову, ни в Севильюим не войти.И не будет Гранадына их пути.Задремавшие кониих довезутдо лабиринта с крестами,в котором их песни ждут.Вскрикнув семь раз перед смертью,не по родным полям —едут сто андалусцевпо небесам.

Танец

В саду Петенеры

Под ветвями садав темноте ночнойшесть цыганок танецначинают свой. Под ветвями сада…их волосы украшены —красное на черном —розами бумажными. Под ветвями сада…сумрачный покровобожжен цыганскимжемчугом зубов. Под ветвями сада…тени их длинны,в страстном танце тянутсядо луны.

De profundis[1]

Сном вечным под землеюуснули сто влюбленных,безмолвная пониклалиства дерев зеленых.Красны, длинны дорогисреди просторов знойных.А Кордовы оливы —как память о покойных.Сном вечным под землеюуснули сто влюбленных.

Погребальный звон

На желтыхбашняхколокола гудят. Над желтымветромгулы их летят. А по дорогесмерть не спеша идет,венком цветов увядшихее венчал народ.И вот уже запела,рыдая,виуэла. На желтых башняхколокола молчат. А пыли облачка по ветрусребристым парусом летят.

Две девушки

Перевод Виктора Андреева

Лола

В тени апельсинных деревьевЛола пеленки стирала;глаза у нее – зеленые,голос – цвета фиалок. Цветущий саддо чего же хорош для любовных услад! Вода по саду струится,жарким солнцем согрета;воробышек зачирикалсреди оливковых веток. Цветущий саддо чего же хорош для любовных услад! Когда истончится мылои Лола закончит стирать,придут сыновья-торерильо. Цветущий саддо чего же хорош для любовных услад!

Ампаро

Ампаро,ты в доме сейчас одна,в платье белом и длинном. (В саду у окнанард с жасмином.) Ты слушаешь, глядя в окно,садовых фонтанов струеньеи, желтое в свете заката,кенара пенье. Ты видишь дрожь кипариса —на ветках его птичья стая.О чем задумалась ты,узор по канве вышивая? Ампаро,ты в доме сейчас одна.Что за жестокая кара —хочу и не в силах сказать:тебя я люблю,Ампаро!

Виньетки с фламенко

Перевод Виктора Андреева

Кафе и песня

Сияние лампи отблеск зеркал зеленый. На сцене Паррала ведетразговор напряженныйсо смертью.Ее зовет.Но пока что не слышенсмерти приход.Зовет ее снова и снова.Сидящий в кафе народзамер, едва не рыдая. А в зеркалах,что зеленым светом мерцают,длинные змеи шелкамелькают.

Заклинаю

Вздрогнувшая рука,словно медуза,ослепила болезненный глазкадила. Трефовый туз.Ножницы крестом. Над ладанным белым дымком —нечто, похожеена кротаи на мотылька. Трефовый туз.Ножницы крестом. Сердце незримо сжато.Ты это видишь?Сердце,что ветром отражено. Трефовый туз.Ножницы крестом.

Memento[2]

Когда я умру,похороните меня с гитаройв песчаном яру. Когда я умру —в апельсиновой роще,омытой дождем поутру. Когда я умру —во флюгерной башенке,стынущей на ветру. Когда я умру!

Три города

Перевод Анатолия Гелескула

Малагенья

Смерть вошлаи ушлаиз таверны. Черные конии темные душив ущельях гитарыбродят. Запахли сольюи женской кровьюсоцветия зыбинервной. А смертьвсе выходит и входит,выходит и входит… А смертьвсе уходити все не уйдет из таверны.

Квартал Кордовы

Местный ноктюрн

Ночь как вода в запруде.За четырьмя стенамиот звезд схоронились люди.У девушки мертвой,девушки в белом платье,алая роза зарыласьв темные пряди.Плачут за окнамитри соловьиных пары. И вторит мужскому вздохуоткрытая грудь гитары.

Танец

Танцует в Севилье Ка́рмену стен, голубых от мела,и жарки зрачки у Кармен,а волосы снежно-белы.    Невесты,   закройте ставни! Змея в волосах желтеет,и словно из дали дальней,танцуя, встает былоеи бредит любовью давней.    Невесты,   закройте ставни! Пустынны дворы Севильи,и в их глубине вечернейсердцам андалусским снятсяследы позабытых терний.    Невесты,   закройте ставни!

Сцена с подполковником жандармерии

Знаменный зал.

Подполковник. Я подполковник жандармерии.Сержант. Так точно.Подполковник. И никто мне не смей перечить.Сержант. Никак нет.Подполковник. Меня приветствует архиепископ в мантии. Одних кистей двадцать четыре, и все лиловые.Сержант. Так точно.Подполковник. Я – подполковник. Под-полковник. Я – подполковник жандармерии.

Ромео и Джульетта – лазурь, белизна и золото – обнимаются в табачных кущах сигарной коробки. Карабинер гладит ружейный ствол, полный подводной мглой.

Голос (снаружи).Полнолунье, полнолуньев пору сбора винограда. Лунно светится Касорла, тенью кроется Кесада.Полнолунье, полнолунье. На луне тоскует кочет. Полнолунье, мой алькальд, ваших дочек заморочит.Подполковник. Что это?Сержант. Цыган.

Взглядом молодого мула цыган затеняет и ширит щелки подполковничьих глаз.

Подполковник. Я подполковник жандармерии.Цыган. Вижу.Подполковник. А ты кто такой?Цыган. Цыган.Подполковник. Что значит цыган?Цыган. Что придется.Подполковник. Как тебя зовут?Цыган. Попросту.Подполковник. Говори толком!Цыган. Цыган.Сержант. Я встретил его, и я его задержал.Подполковник. Где ты был?Цыган. На мосту.Подполковник. Так. Через какую реку?Цыган. Через любую.Подполковник. И… что же ты там замышлял?Цыган. Сахарную башню.Подполковник. Сержант!Сержант. Я, господин жандармский подполковник!Цыган. Я придумал крылья и летал. Мак и сера на моих губах.Подполковник. Ай!Цыган. Что мне крылья! Я и так летаю. Талисманы и тучи в моей крови.Подполковник. Айй!Цыган. В январе цветут мои апельсины.Подполковник. Аййй!Цыган. И в метели зреют.Подполковник. Айййй! Пум, пим, пам. (Падает мертвый.)

Его табачная душа цвета кофе с молоком улетает в окно.

Сержант. Караул!

Во дворе казармы четверо конвоиров избивают цыгана.

ПЕСНЯ ИЗБИТОГО ЦЫГАНА

Двадцать и два удара.Двадцать и три с размаху.Меня обряди ты, мама,в серебряную бумагу. Воды, господа гвардейцы!За каплю вознаградится!Воды, где весло и солнце!Воды мне, воды, водицы! Ай, полицейский начальниктам наверху на диване!Таких платков не найдется,чтоб эту кровь посмывали.

Сцена с Амарго

Пустошь.

Голос. Амарго.Вербная горечь марта.Сердце – миндалинкой горькой.Амарго.

Входят трое юношей в широкополых шляпах.

Первый юноша. Запоздали.Второй. Ночь настигает.Первый. А где этот?Второй. Отстал?Первый (громко). Амарго!Амарго (издалека). Иду!Второй (кричит). Амарго!Амарго (тихо). Иду.Первый юноша. Как хороши оливы!Второй. Да.

Долгое молчание.

Первый. Не люблю идти ночью.Второй. Я тоже.Первый. Ночь для того, чтобы спать.Второй. Верно.

Лягушки и цикады засевают пустырь андалусского лета. Амарго – руки на поясе – бредет по дороге.

Амарго. А-а-а-ай…Я спрашивал мою смерть…А-а-а-ай…

Горловой крик его песни сжимает обручем сердца тех, кто слышит.

Первый юноша (уже издалека). Амарго!Второй (еле слышно). Амарго-о-о!

Молчание.

Амарго один посреди дороги. Прикрыв большие зеленые глаза, он стягивает вокруг пояса вельветовую куртку. Его обступают высокие горы. Слышно, как с каждым шагом гулко звенят в кармане серебряные часы. Во весь опор его нагоняет всадник.

Всадник (останавливает коня). Доброй вам ночи!Амарго. С Богом.Всадник. В Гранаду идете?Амарго. В Гранаду.Всадник. Выходит, нам по дороге.Амарго. Выходит.Всадник. Что ж вы не садитесь ко мне на лошадь?Амарго. Я на ноги не жалуюсь.Всадник. Еду из Малаги.Амарго. В добрый час.Всадник. У меня там братья.Амарго (угрюмо). Много?Всадник. Трое. У них выгодное дело. Торгуют ножами.Амарго. На здоровье.Всадник. Золотыми и серебряными.Амарго. Достаточно, чтобы нож был ножом.Всадник. Вы ничего не смыслите.Амарго. Спасибо.Всадник. Ножи из золота сами входят в сердце. А серебряные рассекают горло, как соломинку.Амарго. Значит, ими не хлеб режут?Всадник. Мужчины ломают хлеб руками.Амарго. Это так.

Конь начинает горячиться.

Всадник. Стой!Амарго. Ночь…

Горбатая дорога змеит лошадиную тень.

Всадник. Хочешь нож?Амарго. Нет.Всадник. Я ведь дарю.Амарго. Да, но я не беру.Всадник. Смотри, другого случая не будет.Амарго. Как знать.Всадник. Другие ножи не годятся. Другие ножи – неженки и пугаются крови. Наши – как лед. Понял? Входя, они отыскивают самое жаркое место и там остаются.

Амарго смолкает. Его правая рука леденеет, словно стиснула слиток золота.

Всадник. Красавец-нож!Амарго. И дорого стоит?Всадник. А хочешь такой? (Вытаскивает золотой нож, острие загорается, как пламя свечи.)Амарго. Я же сказал, нет.Всадник. Парень, садись на круп!Амарго. Я не устал.

Конь опять испуганно шарахается.

Всадник. Да что это за конь!Амарго. Темень…

Пауза.

Всадник. Как я уж говорил тебе, в Малаге у меня три брата. Вот как надо торговать! Один только собор закупил две тысячи ножей, чтобы украсить все алтари и увенчать колокольню. А на клинках написали имена кораблей. Рыбаки, что победнее, ночью ловят при свете, который отбрасывают эти лезвия.Амарго. Красиво.Всадник. Кто спорит!

Ночь густеет, как столетнее вино. Тяжелая змея южного неба открывает глаза на восходе, и спящих заполняет неодолимое желание броситься с балкона в гибельную магию запахов и далей.

Амарго. Кажется, мы сбились с дороги.Всадник (придерживая коня). Да?Амарго. За разговором.Всадник. Это не огни Гранады?Амарго. Не знаю.Всадник. Мир велик.Амарго. Точно вымер!Всадник. Твои слова!Амарго. Такая вдруг тоска смертная!Всадник. Оттого что скоро придешь. А что тебе там делать?Амарго. Что делать?..Всадник. И когда ты на месте, на что оно тебе?Амарго. На что?..Всадник. Я вот еду на коне и продаю ножи, а не делай я этого – что изменится?Амарго. Что изменится?..Всадник. Добрались до Гранады.Амарго. Разве?Всадник. Смотри, как горят окна!Амарго. Да, действительно…Всадник. Уж теперь-то ты не откажешься сесть на коня.Амарго. Еще немного…Всадник. Да садись же! Скорей! Надо поспеть, пока не рассвело… И бери этот нож. Дарю!Амарго. А-аа-ай!

Двое на одной лошади спускаются в Гранаду.

Горы в глубине порастают цикутой и крапивой.

ПЕСНЯ МАТЕРИ АМАРГО

Руки мои в жасминызапеленали сына. Лезвие золотое.Август. Двадцать шестое. Крест. И ступайте с миром.Смуглым он был и сирым. Душно, соседки, жарко, —где поминальная чарка? Крест. И не смейте плакать.Он на луне, мой Амарго.

Первые песни

Заводи

Перевод Анатолия Гелескула

Кипарис.(Покой пруда.) Тополь.(Ясная вода.) Ива.(Темная река.) Сердце.(Озеро зрачка.)

Затон

Перевод Анатолия Гелескула

Я глаза увидел,где душа скорбела.     Белая вербена. Я глядел на губы,в памяти живые.     Маки полевые. Но узнал лишь тенисмертного покоя.     Черные левкои.

Вариация

Перевод Анатолия Гелескула

Затоны тишиныпод отголоском росным. Затоны синевыпод листопадом звездным. Затоны твоих губпод поцелуем слезным.

Последняя песня

Перевод Анатолия Гелескула

    Ночь на пороге. По наковальне потемокмесяц рассыпался звоном.     Ночь на пороге. Сад растворился в напеве,в отзвуке слов монотонном.     Ночь на пороге. Если бы встала ты тенью,словно туман на поляне…     Ночь на пороге. …знала бы, как я тоскуюв сумерках под тополями.Под тополями, подруга.  Под тополями.

Лунный серп