Маг 12

— Это на что вы намекаете? — строго поджал губы император.

— Только на то, что Российская империя — страна независимая и может при надобности сама решать, кому отдавать долги, а кому погодить из-за военного положения.

— Нет, не отдавать долги нельзя, — убежденно говорит государь.

Ну, приличный он очень человек старых благородных понятий. Поэтому и обманут его в той истории хитрые французы подстроенным покушением на эрцгергога Фердинанда, да подтолкнут к объявлению мобилизации советники негодные.

Наверняка, французы с англичанами столько времени Россию обхаживали, да денег давали в долг давали, потому что сами до конца и не верили, что можно за какие-то деньги целую свободную страну в войну затянуть без какого-либо приличного, существенного интереса с ее стороны.

Слабоваты наши дипломаты против англичан несомненно.

Нам бы лучше от Польши избавиться, чем Восточную Пруссию захватывать. И это можно будет сделать без особых проблем именно в восемнадцатом-двадцатом годах. Вообще без войны любой. Если император поступит именно так, как я ему буду советовать, тогда война явно затянется на пару лишних лет. И российское зерно весьма вырастет в цене, с долгами легко рассчитаемся и еще всех в них загоним.

Выступим как та же Америка, станем гораздо влиятельнее и авторитетнее в мире, если так жестко проучим своих скрытых и явных врагов, да еще и отлично на них заработаем.

Ничего не скажешь, ловки англичане эти с подходцами ихними, настоящий враг России на все времена!

И еще за них, или их союзника воевать? Да пошли они лесом! Под барабанный бой!

Только того в мире уважают, кто смог внезапно вывернуться из-под кучи обязательств и долгов, чтобы неуклонно объявить свою новую позицию.

Кому должны — когда-нибудь отдадим. Если сильно выступать не станут и вообще переживут немецкое наступление.

А без Восточного фронта Франция не выстоит в одиночку никак, даже вместе с англосаксами.

Так я и сказал императору, в это время ему доложили, что цесаревич немного успел ободрать колени, но, не критично.

После этого наш разговор закончился, я прогулялся по парку, проверил, насколько глубоки ранки цесаревича и обнаружил, что они не кровят больше совсем.

Ну, моих рук это дело или так у него и должно быть при небольших повреждения кожного покрова — точно не скажу.

Вроде при небольших порезах серьезных проблем у него не наблюдалось и раньше, только внутренние травмы отравляли жизнь и приносили неисчислимые мучения.

Буду наблюдать, а пока свернул ему еще один самолетик-штурмовик и отправился на обед.

Потом два дня встреч с Николаем Вторым или императрицей у меня не было, гуляю себе по парку, радуюсь жизни и провожу жаркие ночи с хитроглазой прислугой. Поспать в господской кровати с молодым еще здорово прокачанным господином за хорошую деньгу — это у нее получается на отлично с большим удовольствием и без всяких угрызений совести.

Мне в моем неопределенном положении ухлестывать за фрейлинами императорского двора ни к чему, разводить тут блуд и разврат на чужой территории. А прислуга она к такому делу и так предназначена, в этом все господа уверены.

На третий день меня позвали к императрице проводить второй сеанс лечения.

— Доброе утро, Александра Федоровна, — отбил я поклон снова стоящей у окна с недовольным видом императрице.

Тут же все ее дочери собрались около кровати наследника. Решено им показать процедуру или это они сами напросились? Ведь им тоже по идее нужно пройти через мое лечение, чтобы рожать здоровых сыновей и девочек без прабабушкиного гена.

У самой императрицы, кстати, часто недовольный вид бывает, из-за чего это проявляется на ее лице — тоже не знаю. Вот и сейчас хмурится, едва кивнув на мое приветствие.

— Какие-то проблемы у Алексея или кого-то из семьи? Раз вы хмуритесь? Александра Федоровна? — я нахально подхожу к ней поближе, чтобы переговорить наедине.

Доктору-спасителю все можно, пусть и в определенных пределах.

Может, император поделился с ней моими предложениями и теперь она боится, что я ее семью в непонятные движения заманиваю? Но, оказалось, что дело не во мне, а в ком-то из прислуги императрицы.

— Да, доброе утро, Сергей. У Алексея все хорошо, мне уже кажется, что ваше лечение подействовало. Вчера он упал на колено, но, ничего опухать у него не начало. Належался мальчик, теперь бегает и прыгает изо всех своих сил. А переживаю я из-за прислуги, — слушаю я ее слишком размеренный говор.

Понятно, что русский язык ей не родной, как императрица не старалась его выучить, говорит она слишком правильно и это видно хорошо.

Цесаревич тоже здоровается со мной, радостно дрыгая ногами на кровати, видно, что у мальчика все прекрасно и ничего не болит больше. А небольшие ранки только украшают цесаревича в своих глазах, как настоящие ордена.

Раньше из-за каждой был скандал и заточение в комнате, а теперь можно просто не обращать на них внимания.

И это прекрасно с его точки зрения.

Я достаю артефакт, цесаревич замирает и лежит смирно, сестры все до единой окружают его и с любопытством рассматривают само лечение.

— Хорошо, теперь для накопления лечебного эффекта будем повторять через день. Цесаревич, вы свободны! Теперь проводить время в кровати больше не обязательно!

Очень радую мальчика, облегчая его постельный режим. Все так лечиться захотят, когда совсем не больно и очень быстро.

Алексей сразу же убежал на улицу и уже оттуда раздался его звонкий голосок. Императрица укоризненно посмотрела на меня, однако, ничего не сказала. Доктору явно виднее, какой режим наследнику прописать.

Мне представили всех девочек по очереди и сказали, что после излечения брата я, возможно, буду их лечить тоже.

Хорошие все же дочки у императора, очень приятные девочки с чистыми лицами и достойным воспитанием.

— Так лечиться мы будем не против, — важно ответила мне одна из них и они ушли следом за братом.

Так по поведению на свою мать похожи, как младшие сестры.

Я же пока вступаю в разговор с императрицей и узнаю, что ее очень злят сплетни вокруг царской семьи, которые появляются в газетах.

— Понимаете, Сергей, по напечатанному видно, что информацию поставляет кто-то из наших слуг. Кто-то, кто находится совсем рядом с жизнью семьи. Я бы много отдала, чтобы узнать, кого именно подкупили газетчики, — достаточно доверительно рассказывает мне Александра Федоровна.

На самом деле я бы тоже проверил всех причастных ко дворцу своим умением.

Наверняка, уже и про меня кто-то собирает сведения по заказу тех же газетчиков и их хозяев. Новый человек около объекта постоянной критики, самой императорской семьи, такой объект обязательно вызовет интерес, даже если никто и не знает, что именно я делаю для них.

А вот если узнают про лечение и все остальное — шум и свист про очередного жулика разнесется по всем газетам.

И про глупого императора, у которого жену уже двое проходимцев делят. Я, здорово подозрительный игрок в карты с темным прошлым да грязный сибирский мужик Распутин.

Про его визиты во дворец точно каждый раз пишут, что дескать, принимают его по-прежнему здесь.

«Вчера все та же темная личность посетила Царское село и Александровский дворец по личному приглашению нашей добродетельной императрицы! Что может быть общего у явного хлыста и нашей государыни? Смотрите люди православные, что творится во дворце! Да не говорите потом что не видели!»

И дальше все в таком же отвратительном духе передергивания и откровенной клеветы.

Так что я и сам заинтересован вычислить стукачей, сливающих информацию газетчикам.

Поэтому у меня есть, что предложить императрице:

— Александра Федоровна! Я могу и в этом случае вам помочь. Без особых хлопот и наверняка.

— Но как? — видно, что очень заинтересована.

— У меня есть способность отличать правду от лжи. Вот именно так я угадываю больше или меньше у меня карта, чем у других игроков.

— И что вы хотите сказать? — недоумевает императрица.

— Если при мне спросить всех ваших слуг — кто из них передает информацию газетчикам, тогда я точно пойму, кто именно из них врет. Нужно только правильно продумать вопрос, который будет задаваться и я легко укажу вам на того, кто говорит неправду.

— Неужели вы и это можете? — потрясена императрица.

Не сказать, чтобы я очень уж так хочу поймать придворных болтунов.

Только, я понимаю, что мне придется проверить всех офицеров Генерального штаба, чтобы и там вычислить двойных агентов и просто шпионов. Поэтому репутацию человека, которого нельзя обмануть у той же императорской семьи я могу начать уже сейчас зарабатывать.

Тем более, делать мне пока особо нечего. А прочистить прислугу — это правильное дело, в будущем очень упростит жизнь всем нам.

— Только, Александра Федоровна, необходимо приготовиться к тому, что после разоблачения агенты ваших врагов не просто получат отставку и вернутся домой тратить заработанные сплетнями деньги. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Не очень, Сергей!

— У них же подписаны обязательства хранить тайну дворцовой жизни?

— Да, такое есть, — подтверждает императрица.

— А какие санкции предусмотрены за разглашение?

— Там есть и тюремное заключение, если разглашение привело к тяжелым последствиям для нашей семьи, — нерешительно говорит она.

— Будем справедливо считать, что ваши моральные страдания — это и есть те самые тяжкие последствия. Поэтому желательно, чтобы после разоблачения виновные тут же были взяты под охрану немедленно. И отделены от всех остальных слуг. Потом уже я проведу дополнительные допросы, что точно установить вину каждого.

— Если вы сможете найти тех, кто передает про мою семью сведения прессе — я буду вам безгранично благодарна! — решительно заявляет императрица, а глаза у нее мстительно загораются.

Глава 4

После этого разговора я оставил императрицу договариваться со своими главными приближенными, как им проверить всех остальных слуг. Как именно организовать процесс в стенах дворца и где все это проводить.

Понятно, что какие-то подозрения у всех возникнут по поводу проверки после моего появления, но, мне очень нужно добавить к лечению цесаревича еще что-то, чтобы показать свои возможности.

Что со мной и моими невероятными способностями можно без особых проблем пройти в новую жизнь. Куда я их всей семьей и приглашаю сейчас.

Выявленных стукачей придется мне допросить еще раз, чтобы отделить виноватых от безвинных, а потом я посоветовал отвезти разоблаченных стукачей в местный околоток полиции и там оставить на пару ночей.

Все же они не матерые уголовники, а приличные люди, других здесь не должно оказаться и сама обстановка околотка с жестким допросом развяжет всем языки. Тем более, они точно морально не готовы к посадке из-за своей болтовни.

Посоветовал вызвать заранее пару опытных следователей, которые смогут расколоть стукачей в тех довольно непростых условиях, что про их вину и в чем она заключается — известно точно. А вот кому они передают информацию — еще ничего не известно, но, очень хотелось бы узнать.

В общем, наглядно показать императрице — что враги кругом, они тратят серьезные деньги на выискивание слабых мест у императорской семьи. И особенный запрос у газетчиков именно на визиты Распутина во дворец.

Чтобы она тоже с мужем хоть как-то поняли про свои самые уязвимые места. Думаю, что Николай Второй точно не в восторге от всей этой суеты со Старцем Григорием, особенно, после опубликованных писем много переживал и Гучкова подлецом называл. Немного по-детски так, только еще больше разозлил своего непримиримого врага.

Нет, чтобы вызвать верных нукеров и решить вопрос кардинально с самым богатым человеком в России, как пишут в газетах.

Но, царь готов терпеть связанные с Распутиным проблемы, пока тот снимает последствия травм и успокаивает ребенка. А вот это уже и не требуется никак больше, так что — отправляем Старца в ссылку.

Только, они с Аликс даже близко не понимают, как далеко зашло осуждение общества, насколько у них отчаянное положение на самом деле. Уже и так слишком поздно, одна надежда, что грядущие события из мировой повестки затмят память о Старце до разумных пределов.

Непростое дело, честно говоря, доказать следователям вину стукачей, если виноватые окажутся стойкими людьми и на пару затрещин так сразу не поведутся.

— Срок должны получить все, кто в итоге признается, Александра Федоровна. Дело то нешуточное — преступление против короны! Тогда и все остальные поймут, что шутки закончились. Пусть это окажется и совсем небольшой срок, полгода в тех же «Крестах» или год — для остальной прислуги это будет крайне серьезное предупреждение. Из императорского дворца да на грязные нары — важный урок для всех.

— Вы правы, Сергей. Иначе это явление не искоренить, — соглашается обрадовавшаяся императрица.

Явно она вообще-то переоценивает ту любовь, которая должна окружать ее из-за положения императрицы и матери наследника престола, даже у тех людей из прислуги, кто к ним поближе находится. Флер с глаз доверенных слуг быстро слетает из-за частых перемен настроения и повышенной требовательности Александры Федоровны.

— Немчура — она и есть немчура, — даже я успел расслышать такую фразу кого-то из прислуги, когда досталось одной из служанок императрицы.

Общее мнение, наверняка, здесь среди обслуживающего персонала про императрицу именно такое сформировалось.

— И еще, через полгода придется провести такой же опрос. Ваши непримиримые враги, иностранные разведки вместе с российскими фабрикантами, не успокоятся на этом и снова начнут вербовать себе информаторов, только уже за гораздо более большие деньги, — продолжаю я нагонять волну.

— Вы думаете, Сергей? — вот тут императрица немного не понимает, какие ставки в игре сейчас стоят.

— А вы уверены, государыня, что это сами журналисты и редакторы газет собирают эту информацию? Нет, любые новости из дворца, конечно, им тоже интересны, чтобы продавать лучше газеты с разными сплетнями и слухами, чтобы зарабатывать деньги, но, из своих небольших средств газеты на подкуп слуг такие капиталы точно не выделят. Значит, уважаемая Александра Федоровна, за ними стоят хозяева заводов и приисков, которым самодержавие очень мешает единолично управлять в России. А за теми уже торчат уши вражеских разведок, будьте уверены. Ничего, когда дадут первые показания слуги, тогда можно будет брать редакторов за преступление против короны, а уже они или расскажут, на кого работают, или получат многолетние срока тюремного заключения. Другим любознательным журналистам и продажным слугам эти примеры тоже будут суровой наукой. Правда, законодательство необходимо для этого серьезно поправить изначально, ужесточить статьи и сроки увеличить.

— Вообще, в печатном деле все равно придется наводить необходимый престолу порядок, а то эта вакханалия уже ни в какие рамки не лезет. Оскорбление престола или правящей династии карается длительным заключением, а особо злостное каторжными работами — вот и весь сказ, — заканчиваю я свои слова так греющими душу императрицы словами.

Ее поддержка мне сейчас необходима, поэтому придется еще раз показать свою незаменимость и верноподданность. Раз уж по другим понятиям она не умеет оценивать людей и постоянно думает, что ей и так все должны по жизни.

Такое у меня сложилось мнение от личного общения с ней и, конечно, от кучи прочитанного предварительно материала.

Вот именно с этой идеей настрадавшаяся от прессы всей своей приличной душой императрица явно согласна и будет меня поддерживать изо всех сил. Понемногу перевожу супругу императора в свои союзники, пусть она и так мне безмерно благодарна за лечение сына.

Дело сделалось не быстро совсем, пришлось включать административный ресурс через министра внутренних дел империи Макарова. Только через два дня приехали во дворец двое следователей и пяток городовых, которых разместили в хозяйственном здании, служащем пропускным пунктом во дворец.

Как императрица не уверяла меня, что уверена в преданности своей ближней прислуги, однако, я ей не поверил и предложил всех до одного пропустить через опрос.

Чтобы скрыть свое непосредственное участие в планирующемся допросе, я заранее осмотрел помещения здания и выбрал для своего размещения смежную комнату с коридором. Там я буду слышать входящих по очереди слуг, задавать им вопросы, причем таким несколько механическим голосом через рупор, чтобы меня нельзя было по нему опознать.

Как не крути, задавать вопросы придется мне лично, ибо, только так я могу определить правду или ложь отвечает опрашиваемый. Очень жаль, что я не могу ничего чувствовать, когда врут, отвечая на чужие вопросы при мне.

Я прошел в помещение и ждал там еще с полчаса, пока все организовалось и пошли первые люди из прислуги. Рядом со мной находится достаточно проверенный для такого дела камер-юнкер Пистолькорс, который уже и так в курсе моих невероятных способностей.

Именно он будет указывать полицейским через своих товарищей после моих сигналов — куда именно отправлять ответивших — в левую комнату для проваливших экзамен или в правую и потом обратно на выход во двор.

Императрицы тут, конечно, нет, не ее это дело в таких процессах участвовать, что вполне понятно. Ну, виновные во лжи будут собираться в небольшом помещении и смогут определенно понять, кто попал в число неудачников.