Предвестник бури (СИ)

Хозяин сам проводил их до дверей на лестницу, дальше передав их верному Лаксону. Я поднялся с дивана, ожидая, что теперь у дяди найдётся время и на меня.

Господин Кларенс закрыл дверь за гостями, выпрямился, развернулся и окинул меня вмиг похолодевшим взглядом. От задумчивости в его глазах выстроенные моим воображением перспективы оплаты пошлины поразили глубокие борозды трещин. Этот подтянутый высокий мужчина лет тридцати пяти меня напрягал, заставляя ожидать удара.

— Арх, — протянул он. — Рад тебя видеть, — подошёл, покровительственно похлопал меня по плечу.

Однако его интонации скорее намекали на обратное. Но я помнил, зачем пришёл:

— Здравствуй, дядя. Я хотел спросить, как там пара моих рудников? — как ни старался задать вопрос нейтрально, пара капель яда всё равно проскочили в интонацию.

Однако господин Кларенс этого как будто не заметил, а от моих слов слегка напрягся, но тут же шевельнул плечами, прогоняя скованность.

— Да, конечно, Арх, тебя должен интересовать этот вопрос. Рудники как рудники, что-то пытаемся добывать. Сегодня как раз хотел отдать тебе твою долю, — с этими словами дядя достал большой, звенящий металлом, кошель.

Я приподнял брови в удивлении. Я одновременно хотел верить, что дядя мне заплатить круглую сумму, и не мог быть столь наивным одновременно. Но если это всё действительно мне, то…

Я не успел додумать всё, что смог бы сделать с этими деньгами, как Седрик сунул руку в кошель и вынул из сотен, лежащих там, две золотых монеты, которые торжественно протянул мне.

Меня как будто ведром помоев окатили. Я криво усмехнулся, иронично подмечая, что реальность вновь дала мне по лицу и разорвала все надежды в клочья. Но здесь, в отличие от прошлого раза, мне уже терять было нечего.

— И это всё, что дали рудники? — уточнил я, мысленно давая дяде последний шанс. Ведь всё внутри просто кричало: а как же сундук серебра, который сегодня тебе привезли⁈ Куда всё это делось⁈ Окончательно хозяину привозили уже чистую прибыль, это знал любой, кто обучался в аристократической школе. Все пошлины и налоги с того сундука уже должны были быть уплачены. И пусть я школу не окончил, эти прописные истины были известным и мне!

Седрик вдруг подошёл ко мне, по-отечески приобнял за плечи:

— Понимаешь, Арх, дела на шахтах идут не очень. Жилы практически иссякли, мы дорабатываем остатки. И при этом большие издержки на технику, ведь всё, что осталось, расположено очень глубоко. Да и люди там работают уже не так охотно. Вот и приходится тратиться дополнительно. Прости, малыш, но это всё, что я смог выжать из твоих рудников.

Мне пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы в отвращении не стряхнуть дядины руки и не выпалить ему в лицо, что я знаю: он нагло лжёт! Я старался не смотреть на него, чтобы не броситься, а мозг продолжал стремительно обрабатывать информацию. Каких-то ещё рудников у Седрика не было, значит, и привести с других шахт то серебро, о котором обмолвился Лаксон, не могли! Этот человек прямо сейчас беззастенчиво меня грабил! А, может, и не только сейчас! Но, зная дядин нрав, я не мог ничего из этого сказать. Пришлось наступить себе на горло, но сдержаться, потому что иначе сильно подставлю бедного Лаксона. А всегда добрый ко мне слуга не заслужил такого. Нет, мне сейчас надо отсюда выйти. Просто выйти, выдохнуть и решить, под каким именно деревом в старом саду я закопаю этого засранца!

Поэтому я с зубовным скрипом выслушал дядю, до боли сжав две сурховых монеты. Процедил пару слов на прощание и поторопился уйти из этого дома.

До своего особняка добрался как в тумане, не особенно помня путь, глаза затмевала злость. Потому что пришло понимание: я же не смогу ничего доказать! Ведь документа о том, что с разработки рудников дядя должен мне передавать какой-то определённый процент, не существовало! Когда Седрик предложил заняться доставшимися в наследство шахтами, я дал лишь словесное согласие. Да, дико сглупил, не спорю, но кто ж знал… Да и не до того мне тогда было.

Так что я разглядывал только пыльную дорогу под ногами, да так в дом и зашёл, уставившись взглядом в пол. От невесёлых раздумий меня отвлёк аромат чего-то съестного и явно вкусного. Стянув плащ с плеч, я поднял глаза и обомлел. Гостиная была чиста! Нет, стены были всё такими же обшарпанными, пол из выцветших досок, но все было чисто! По углам больше не бегали перекати-поле из пыли, на потолке не было обширных кружев паутин, окна стали прозрачными и без разводов!

Пока я подбирал свою челюсть с пола, раздался скрип лестницы, и со второго этажа мне навстречу спустились три женщины в простых платьях. Лица у них были красные и блестели от пота, в руках гремели вёдра, на бортах которых висели разноцветные тряпки.

Из кухни вдруг выпорхнула Асил. Она успела сменить свой наряд на похожий по крою на старый, только теперь он был нежно-зелёного цвета.

— Вы закончили с уборкой? — как ни в чём не бывало, уточнила Асил у женщин.

Они закивали. Вперёд вышла та, что была покрупнее остальных, спросила глубоким грудным голосом:

— Кто будет платить?

— Вот к этому господину с такими вопросами, — моя новая знакомая легко указала на меня и без лишних слов скрылась на кухне.

Опа, вот это интересный поворот… Я на мгновение замер, приподнимая брови. Лишних богатств на подобные развлечения у меня не было уже давно. Но я лучше удавлюсь, чем начну разборки на тему денег с этими женщинами или с Асил. Тем более что две золотые монеты напомнили о себе тяжестью в сжатой руке. Видимо, весь путь от дома Кларенса до своего я так и прошёл, грея в кулаке пресловутые золотые. Всё та же женщина почтительно кивнула мне, подошла, смотря на меня с полной уверенностью, что я смогу оплатить их работу.

— С вас десять серебряных, господин.

Я мысленно прикинул, что серебрушек в таком количестве у меня нет, медных на такую сумму не хватит, так что один из золотых бросил в карман, а второй подкинул в воздух, демонстрируя:

— У меня только золотой. Серебряных нет, — поймал монету и протянул на ладони.

Женщина споро выхватила деньги, тут же отсчитала из карманов объёмного передника девяносто серебряных и спокойно переложила их мне в руку. Я усмехнулся, когда ладонь ощутила приятную тяжесть. Всё-таки деньги обладали поразительной успокаивающей способностью. Особенно в большом количестве.

Уборщицы быстро покинули мой дом, гремя вёдрами.

— Господин, идите ужинать, — позвала Асил с кухни.

Я не двинулся с места, пытаясь понять, что именно чувствую. Только что я по прихоти девушки, которую знаю первый день, отдал довольно приличную сумму. Она бы не помогла мне поправить пошатнувшееся финансовое положение, но позволила бы пару-тройку дней питаться чем-то повнушительнее подмерзших овощей. Однако, судя по всему, я потратил всю свою злость на Кларенса и дошёл уже до такой точки безразличия ко всему происходящему, что не ощущал ничего, кроме желания действительно зайти на кухню и поужинать.

— Господин, ужин стынет!

Я остановился в дверях, посмотрел на стоящую около плиты Асил. Во мне встрепенулось любопытство:

— А если бы у меня не было денег? Чем бы тогда заплатили им? — поинтересовался я.

— Но они же были, — равнодушно заметила Асил, даже не повернувшись ко мне.

— Но ты же не знала, что я получил плату за рудники. Я и сам этого не знал. Можно сказать, что это было чудо, — я дёрнул щекой, кривясь.

— Чудес не бывает, — проговорила девушка неожиданно серьёзно.

— Согласен. Но, в любом случае, это действие было бессмысленно, — я подал плечами. — Дом отберут через пару дней, зачем его прибирать?

— Ну так, господин, сделайте так, чтобы не забрали. Аристократ вы или нет?

— Это ненадолго, — выговорил внешне равнодушно, но внутри от этих слов стало тошно.

Этот дом принадлежал моему прадеду, деду, наконец отцу. И именно при мне род Самвелов потеряет всё: земли, рудники, поместье, титул…

— Но сейчас-то вы — аристократ, — в голосе Асил не было и капли жалости, за что я испытал к ней внезапный прилив благодарности. — Вот и будьте им до конца, даже если сроку осталось два дня!

Я улыбнулся. Мне нравилась её странная, ничем не подкреплённая вера в меня. Это чувство странным образом вдохновляло и как будто вселяло в меня новые силы. Пусть мне осталось быть бароном всего ничего, но это звание всё-таки что-то для меня значило. Мой отец носил наш родовой титул с гордостью, делая всё для его процветания. И моим долгом перед ним было поступить так же.

Я не стал продолжать разговор, молча отодвинул стул и сел за накрытый стол. Только сейчас толком рассмотрел, что на нём стоит. И вся моя усталость довольно быстро улетучилась, когда я увидел наваристый суп с внушительными кусочками мяса, нарезанную колбасу и рассыпчатую картошку в специях. Да я не помню, когда последний раз так ужинал!

Только отправив в рот несколько ложек супа, наконец осознал, что на кухне есть ещё кое-что новое. В углу приткнулся граммофон, и сейчас он крутил пластинку с плавной тягучей мелодией.

— Откуда инструмент? Да и пластинок у меня вроде не водилось, — решил уточнить. Мелодия в целом мне нравилась, давно я уже не слышал хорошей музыки. Да и нехорошей, впрочем, тоже.

Девушка спокойно обернулась, глянула на источник гармоничных звуков:

— Я люблю музыку. Очень люблю.

Уютный полумрак, треск камина и приятная сытость в желудке настроили меня на добрый лад. Мы какое-то время просто сидели и молча слушали разнообразные мелодии. И вдруг одну довольно живую композицию сменила плавная и волнующая. В глазах Асил что-то сверкнуло, она вдруг протянула мне руку и негромко предложила:

— Давайте потанцуем, господин.

Раньше я не обращал особого внимания на то, как она ко мне обращается, но именно сейчас это прозвучало как-то по-особенному интимно.

И если к грубости в свой адрес я за последней время попривык, то к такому обращению не был готов абсолютно. Я в некотором смятении смотрел на смуглую ладошку, не будучи в состоянии полностью осознать то, что услышал. Но Асил не дала мне много времени на раздумья, она соскочила со стула, подошла, схватила за руку и потянула. Я не захотел ей сопротивляться и тоже поднялся. Положил ладонь на тонкую талию Асил, переплел свои пальцы с её. Казалось, будто попал в сон из старых времён: звучит тихая красивая мелодия, а я в своих руках держу обворожительную девушку. Её горячая кожа почти обжигает мои пальцы, Асил улыбается, да так, что мне хочется остановить время, чтобы этот миг не кончался. Моё тело само вспоминает вбитые учителем танцев движения, шаги становятся увереннее, я прижимаю Асил к себе, полностью перехватывая инициативу и занимая ведущую роль. Мы кружимся в танце, как будто на каком-то аристократическом приёме. Или даже лучше, потому что тут мы только вдвоём, и я вижу отблески пламени камина в её неземных янтарных глазах…

В одно мгновение тусклый отсвет пламени стал ревущим всепожирающим потоком огня, направленным на меня и готовым оставить от моего тела лишь пепел, я резко отшатнулся, выпуская девушку из своих объятий. Я не понимал, что именно произошло, но внутри что-то дрожало, а чувство опасности просто вопило о том, что мне не стоит приближаться к ней. Я мотнул головой, пытаясь прогнать абсурдное ощущение.

— Спасибо за танец, господин, — моя таинственная партнёрша сделала реверанс.

Машинально кивнул, заводя правую руку за спину и щёлкая несуществующими каблуками ботинок.

Асил же спокойно вернулась к столу, принялась убирать со стола, как будто сейчас не было ничего странного. Я несколько секунд постоял на месте, приходя в себя, затем, не придумав ничего лучше, поблагодарил девушку за ужин и пошёл в свою комнату. В голове была каша, слишком много произошло за сегодняшний день, стоило многое обдумать и принять решение.

Зайдя в комнату, с удивлением уставился на новый матрас, лежащий на месте старого. Наклонился, коснулся его покрытия пальцами. Мягкий, чистый. Сверху лежало шерстяное покрывало и подушка, от которой шёл лёгкий травяной аромат. И вдруг улыбка пропала с моего лица, я быстро наклонился, заглядывая под кровать. Шахматы! Если меняли матрас, то могли и их… Но нет, доска осталась на месте. Причём ни одна фигура не поменяла своего положения. Я с облегчением вытащил их, расставил заново и сделал ход. Снова спрятал, разделся и с наслаждением лёг на новую постель. Укрылся, уткнулся носом в подушку, чувствуя, как меня практически трясёт от бессильной злости. Для меня, барона в пятом поколении, стало счастьем лечь в чистую новую постель! И при этом я её явно не заслужил, купил её не сам! Это как же я себя до такого довёл⁈ Позволил дяде облапошить себя, как семилетка, опустился на самое дно. И ведь считал, что это нормально! Жить, как свинья, питаться отбросами, терпеть толчки ото всех! Побираться, как никчемный раб!

Нет уж! Всё, к сурху! Я больше не позволю дяде грабить себя! И у меня есть только два дня на то, чтобы придумать, как заставить его заплатить мне всё, что является моим по праву. Да, пусть мне осталось быть бароном только два дня. Целых два дня! И за них я постараюсь придумать что-нибудь, что поможет мне остаться при своём звании и доме!

Глава 4

Чудес не бывает

Утром меня что-то разбудило. Я несколько секунд таращился в стену, пока не понял, что это солнце! Яркий солнечный свет проникал в комнатку через вымытое окно. Занавесок не было, когда они совсем заросли грязью, я их снял, так как толку от них всё равно не было: стекло было настолько пыльным, что свет и не проникал толком.

Я даже залюбовался яркими лучами, на мгновение выпадая из жизни. Да-а, а те десять серебряников, что пришлось отдать мойщицам, однако, стоили того. Я уже и не помнил, когда последний раз видел в своей комнате столько света.

С немного глуповатой улыбкой на лице окинул взглядом всё помещение: пусть так же неказисто и старо, но всё было чистым, никакой пыли, паутины, плесени. И с удивлением уставился на стул. Сейчас на нём ровной стопочкой лежала моя одежда. А ведь лично я её так не складывал, сил и желания на это не хватало. Точно помню, что просто бросил вчера и брюки, и рубашку как попало перед сном. Ответ на вопрос о перемещении одежды напрашивался только один: ко мне заходила Асил. Больше-то никого в моём доме не было. Если, конечно, кто-то ещё таким же странным образом не прибился к поместью. Кстати, я ведь так и не знаю, где именно в доме гостья нашла себе пристанище…

Само собой вспомнилось, как мы вчера танцевали под музыку скрипучего граммофона. Как я ощущал её горячую кожу под своими пальцами, как Асил двигалась: мягко, плавно. Меня как будто снова окутал едва уловимый запах её духов, а тело само собой ощутило её прикосновения…

С усмешкой понял, что мой организм решил вспомнить о своей половой принадлежности утренним приветствием в полный рост. Да уж, за последний год я так погряз в насущных проблемах, что мысли о девушках меня практически не посещали. Приличные дамы на меня даже не смотрели, разве что с презрением, а на местных платных прелестниц у меня банально не было денег. Пару раз, конечно, голод плотский побеждал голод желудка, но сосущая боль в животе и полуобморочное состояние в последующие пару дней быстро отучили меня от таких сделок с Даст.

Да, давно я так близко не был с девушкой, особенно со столь красивой, как Асил. Гормоны штурмовали мозг, порождая там самые неприличные картины. Это был всего лишь один танец, а моя фантазия уже была готова унести меня в какие-то несбыточные дебри, поэтому я резко помотал головой и поторопился подняться. У меня полно дел, некогда разлёживаться в постели!

И всё-таки собирался я, будучи как в тумане, даже рубашку сначала надел не той стороной. Обнаружил это, только когда несколько секунд пытался её застегнуть. В голове всё ещё бродили отголоски воспоминаний, не давая думать трезво. Коротко выдохнув, я выругался, заставляя себя полностью вернуться в реальность. Быстро переодел рубашку и застегнул все пуговицы. Наскоро пригладил пятернёй отросшие до плеч волосы и вышел в зал.

Вдохнув поглубже, с удовольствием почувствовал аромат готовящейся еды. Хмыкнул: к хорошему быстро привыкаешь, и вот уже у меня такие запахи с утра вызывают не удивление, а удовлетворение. Только ради такого вот утра уже стоит найти способ заработать денег. Я уверенно прошёл на кухню, кивнул суетящейся там Асил, с удовольствием разглядывая ее прекрасную фигуру. Сегодня на ней был голубой наряд из длинной туники и узких штанов, который очень ей шёл. Пусть я не лишком хорошо разбираюсь в дамской моде, но смотреть на гостью было приятно, а большего мне от женской одежды и не надо.

Отломив ломоть свежего хлеба, я принялся за утреннюю кашу, хорошо сдобренную маслом. Живот отозвался довольным урчанием. Сегодня девушка не завтракала вместе со мной, продолжая хлопотать у плиты. Оттуда отчётливо пахло чем-то мясным. Я уже предвкушал, что ужин будет более чем достойным.

Доев, коротко поблагодарил Асил и вышел. Но всё равно не удержался и, уже стоя в гостиной, обернулся. Из кухни доносилась тихая музыка, в дверном проёме я видел пританцовывающую девушку, убиравшую со стола. Пришло странное осознание: я знаком с ней третий день, ничего толком о ней не знаю, но почему-то это не мешало мне считать её близким человеком. Асил помогала мне, не прося ничего взамен. По крайней мере, пока. Она переживала за меня и хотела, чтобы я жил лучше. Почему? С чего бы вдруг такая забота? Сейчас эти вопросы пусть меня и волновали, но были далеко не первыми номерами в списке того, с чем мне предстояло разобраться. На данный момент мне было достаточно того, что впервые за долгое время я был не один. У меня как будто снова появилась семья. Пусть и состояла она лишь из двух человек, но это давало большие силы для движения вперёд. Катрин я даже не считал, она далеко и наверняка счастлива, по крайней мере, я на это очень надеялся. И если раньше мне было совершенно наплевать на то, как я живу, чем питаюсь, как выгляжу, то теперь мне захотелось чего-то большего. Не просто существовать, а жить с осознанием того, что ты чего-то стоишь. Почему-то неожиданная вера Асил в меня подействовала именно так, рождая во мне желание показать, что она не ошибается в своём мнении.

На работу я шагал довольно бодро, со странным спокойствием внутри. Пробравшись к дверям госпиталя, привычно прошёл к личному месту в раздевалке, переоделся, вымыл руки и лицо. С недоумением огляделся, понимая, что не вижу свою рабочую сумку с бинтами. Пожал плечами: видимо забыл вчера в одной из закреплённых за мной палат, в суматохе это было вполне возможно. Ничего, сейчас пойду в обход и найду — за содержимое я не волновался, ну кому понадобится несколько лишних бинтов?

Подошёл к дверям палаты, взялся за дверную ручку, но повернуть её не успел, мне на плечо вдруг легла рука. Я знал это прикосновение: когда ладонь почти не касается тела, а всё напряжение уходит на пальцы. Поэтому с готовностью повернулся, ожидаемо видя перед собой главного врача больницы — господина Рапитиса. Белый халат, перчатки, маска и шапочка скрывали практически всё тело мужчины, оставляя открытыми только вечно уставшие глаза с красными прожилками сосудов.

— Доброе утро, — вежливо проговорил я, ожидая, что мне расскажут причину остановки.

— Доброе, — безэмоционально и скорее на рефлексах ответил мужчина. Он мазнул по мне печальным взглядом и отвёл глаза. Тяжело вздохнул, сжал моё плечо, а потом ломаным движением неловко убрал руку.

Главврач долго не мог заговорить, как будто что-то мешало, но я терпеливо ждал, каким-то внутренним чувством уже понимая, что услышу нечто неприятное. Хорошие вести с таким лицом не сообщают.

Смотря куда-то мимо моей головы, господин Рапитис наконец проговорил:

— Прости, парень, но с сегодняшнего дня ты здесь больше не работаешь.

Я удивлённо уставился на него, не понимая, чем заслужил подобное решение начальства. Видя мой немой вопрос, он с сожалением выдавил:

— Ты хорошо справлялся, но мы больше не можем позволить себе содержать нынешнее количество санитаров. Издержки велики, а сезон охоты в пустошах заканчивается. Сам знаешь, летом твари слишком активны, в пустоши суются только самые отчаянные. Но их отчаяния не хватит, чтобы оплатить счета больницы. Мы вынуждены сокращать расходы. Форму перед уходом сдашь прачкам, — мужчина пожевал губами, коротко кивнул сам себе и прошёл в палату.

А я так и остался стоять, смотря в закрывающуюся белую дверь. Вот так номер… Но вместо чувства безысходности, отчаяния, или ещё чего-то подобного, что должно было меня накрыть, я почувствовал, как губы сами собой изгибаются в усмешке. Да, ещё вчера такие слова и потеря единственного источника дохода могли просто раздавить меня, заставить разбить костяшки в кровь о ближайшую стену, не оставив и тени надежды на будущее. Но сейчас, когда я принял решение бороться за титул, эта информация стала для меня толчком вперёд. Судьба как будто сама способствовала мне, обрубая все пути для отступления. У меня не осталось ничего. Теперь вот действительно ничего, только гордость, дом и один день на решение свалившихся проблем. А ещё Асил, мысли о которой добавляли мне сил для борьбы.

Я коротко гортанно рассмеялся, зарываясь пятерней в длинные волосы и чувствуя необычайную лёгкость внутри. Меня охватило эдакое шальное веселье. Ни шагу назад, только вперёд! Я должен найти выход, сохранить титул и вернуться к Асил победителем. У меня просто не было другого выхода.

Но моё поведение не осталось незамеченным:

— Арх, ты чего? — раздался из-за спины голос Линда.

Я резко обернулся, заставляя приятеля слегка отклониться в сторону — видимо, моё выражение лица его немного напугало.

— А всё, Линд, больше я тут не работаю, — я пожал плечами, смешком реагируя на расширившиеся глаза молодого санитара.

— И как же ты теперь? — его взгляд метался по моему лицу.

— Разберусь, не переживай, — я похлопал его по плечу, развернулся к выходу, махнув рукой в воздухе. — Удачной работы.

Линд не стал меня останавливать. Я вернулся в раздевалку, быстро переоделся, аккуратно сложил форму. На выходе с благодарностью передал стопку вещей дежурившей там старушке. Она жалостливо погладила меня по руке, попросив не расстраиваться, но я только улыбнулся ей на прощание.

Ноги быстро донесли меня до дома, в голове вместо мыслей гулял ветер. Но он быстро исчез, когда, войдя в гостиную, я увидел Асил. В её взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся задумчивостью.

— Господин, что случилось? — спросила она, склоняя голову набок.

Мне не хотелось вдаваться в подробности, я дёрнул плечом и коротко проговорил:

— С работой покончено.

В янтарных глазах отчетливо отразилось сочувствие. Это оказалось для меня неожиданно неприятно. Волна злости поднялась откуда-то из груди, заставляя голову очень быстро соображать. Последнее, что я бы хотел видеть во взгляде Асил, так это жалость! И первым же, за что зацепился мозг, обдумывая сложившуюся ситуацию, стали рудники, о которых я уже давно размышлял. Ведь они приносят гораздо больше, чем говорит дядя. А, значит, надо разбираться. Но против дяди напрямую мне не выстоять, аргументов и подтверждающих хоть что-то бумаг у меня нет, поэтому стоит попробовать разузнать что-то прямо там, на месте.

Скрипнув зубами, я быстрым шагом добрался до комнаты, вытащил из-под подушки спрятанные деньги. Ещё не придумав, что буду с ними делать, сунул в карман всю сумму. Если я подамся на рудники, то мне пригодятся все деньги, на которые смогу рассчитывать. Не исключено, что и ночевать придётся вне дома, учитывая расстояние до шахт, которое придётся преодолеть.

Снова вышел в гостиную, развернулся к дверям.

— Буду завтра, — бросил через плечо, не оборачиваясь, и решительно вышел за дверь.

Очень хотелось ею хлопнуть, но я сдержал столь детский порыв. Асил не виновата в том положении, в котором я оказался, уж на ком, а на ней вымещать злость точно не стоило. Поэтому я не стал перекладывать вину за моё настроение на гостью.

— Эй, заморыш, куда подался? — раздался мне в спину хрипящий голос бродяги, ошивающегося у забора.

Я оскалился в улыбке, подобрал с земли камень побольше и с удовольствием зарядил им в плечо мужику в лохмотьях.

— Ты скоро станешь таким, как я, жизнь тебя покарает к сурхам, жалкий ублюдок! — закричал бродяга, схватившись за плечо, и поторопился убраться с моих глаз.

Выпустив на него пар, я невольно задумался над его словами о моём жалком виде. То, как я выгляжу внешне, действительно мало отличало меня от подзаборного обывателя. Разве что до такого же запаха, создающего зону отчуждения на пару метров, мне было ещё очень далеко.