Честь Рима

Второй разбойник перемахнул через поручень между Макроном и Петронеллой, а третий забрался прямо за Гидраксом. Макрон повернулся, но не успел он и пошевелиться, как пальцы сомкнулись вокруг его лодыжки. Пират, которого он сбил с ног, корчился на палубе, страшно булькая, кровь хлестала из его раны, разбрызгиваясь по заснеженным доскам. Он выронил топор, но его кинжал все еще был в другой руке, и теперь он ударил Макрона по икре. Острие прошло высоко, пробив ткань коротких штанов Макрона и нанеся ему неглубокую рану. Макрон с размаху ударил его другой калигой по голове, нанеся мощный удар ногой. Потребовалось два удара, прежде чем раненый пират ослабил хватку и отпустил Макрона, чтобы тот мог помочь Петронелле. Она была зажата в крепких объятиях низкорослого мужчины и с рычанием била его по затылку своим штифтом. Макрон наблюдал, как она ударила головой в нос своего врага, а затем укусила его за щеку. Пират издал шокированный крик боли и попытался ударить ее кулаком, в котором был зажат его топор.

— Это моя фуриева жена! — прорычал Макрон. Он схватил запястье мужчины и со всей силы крутанул его так, что головка топора врезалась в спину пирата, выбив воздух из его легких с громким вздохом. Затем он вогнал свой меч под углом в бок пирата и ударил его о поручни, где Петронелла с силой толкнула его, так что он с плеском упал в реку.

Не было времени разделить краткий миг триумфа. Макрон увидел, что Гидракс был поставлен на колени ударом шипованной дубинки. В тот же момент пират почувствовал опасность сзади и оглянулся через плечо как раз тогда, когда Макрон проскочил мимо Петронеллы и бросился к нему. Крутанувшись на месте, пират взмахнул дубинкой, отбив меч, который Макрон поднял, чтобы парировать удар. Гладий вырвался из его онемевших пальцев и упал на палубу в нескольких метрах от него. Губы пирата разошлись в торжествующем рычании, и он уже было собрался нанести новый удар, но вдруг выражение его лица исказилось от боли, когда штифт Гидракса с треском врезался ему в колено. Когда он начал заваливаться набок, Макрон бросился к нему и нанес мощный удар в челюсть. Голова пирата откинулась назад, и он рухнул на Гидракса.

— Макрон! Помоги!

Макрон оглянулся и увидел, что другой нападавший схватил Петронеллу за волосы сзади и тащит ее к себе. Она пыталась вырваться, но не могла ослабить его хватку. Макрон выхватил шипованную дубинку и, обойдя ее, нанес быстрый удар по локтю мужчины. Этого оказалось достаточно, чтобы он отпустил ее. Она тут же повернулась к нему и сжала руками его горло, закричав от ярости. Пират вцепился в ее руки, пытаясь удержать равновесие. Она ударила его о поручень, затем выхватила правую руку, сжала ее в кулак и ударила его по носу. Одновременно она освободила свою руку, лежащую на его горле, и сильно ударила его по ключице, так что он перевалился через борт в лодку пиратов, где остался лежать, стоная от боли.

Трое пиратов, все еще ожидавших абордажа, настороженно смотрели вверх, оценивая свои шансы. Видя их нерешительность, Макрон бросил дубину и поднял топор первого убитого им абордажника, а затем с размаху обрушил лезвие на захватный трос, натянутый через поручни корабля. С третьего удара он разошелся, лодка отскочила в сторону и легла параллельным курсом к корме «Дельфина».

Тяжело дыша, он повернулся и посмотрел на палубу, где Андрокий и один из его людей боролись с нападавшими со второй лодки. Другой матрос неподвижно лежал на палубе. Капитан стоял спиной к мачте, отбиваясь от двух пиратов, вооруженных мечами. Когда Макрон начал пересекать палубу, чтобы прийти им на помощь, он увидел, что один из нападавших сделал обманное движение. Андрокий полуобернулся, чтобы защититься, и тут же второй нападавший бросился вперед и вонзил меч в бок капитана. Он повалился на колени, и его меч упал на заснеженную палубу, а пираты приблизились, чтобы добить его.

Макрон поднял топор и метнул его в ближайшего из пиратов. Острие ударило его между лопаток. Несмотря на то, что часть удара была поглощена его плащом, удар ошеломил его, и он издал глубокий стон, пошатываясь, двинулся вперед по палубе к своему товарищу. Макрон нагнулся, чтобы подобрать меч капитана, а затем сильно толкнул пирата в спину, чтобы тот столкнулся с другим абордажником. Вслед за этим он ударил первого пирата по открытой голове, и череп поддался с мягким, влажным противным треском. Руки мужчины свело судорогой, он сильно задрожал и опустился на колени. Макрон оттолкнул его в сторону и подошел ко второму пирату, который отступил на шаг, настороженно наблюдая за центурионом.

— В чем дело? — прорычал Макрон. — Не очень-то мы любим равный бой, да?

Внезапно ночь озарилась, как будто в судно ударила молния, и дымка яркого белого цвета, казалось, заполнила его глаза. Он услышал, как Петронелла выкрикнула его имя, прежде чем что-то врезалось в его тело и уложило его на пол. Когда свет померк, он почувствовал холод снега на лице и понял, что не может дышать. Он увидел темные фигуры под углом, а затем еще одну, меньшую по размеру фигуру, вскочившую в его размытое поле зрения. Раздался лязг металла, какое-то ворчание, а затем тело упало на ноги Макрона. Он почувствовал горячее дыхание на своей руке — человек несколько ударов сердца пытался отдышаться, потом дернулся и затих.

— Макрон…

Он повернул голову и увидел Петронеллу, нависшую над ним, чуть видную на фоне холодных звезд, сверкавших на безоблачном небе. Было больно дышать, и все, что он мог сделать, это хриплый шепот.

— Прикончи их…

Позади нее он различил две фигуры: мужчина на палубе, подняв руки для защиты головы, и фигура поменьше, орудовавшая топором, который рубил тело своего противника. Все еще поддерживая голову Макрона одной рукой, Петронелла огляделась вокруг, подняла штифт, готовая нанести удар, но затем опустила ее. — Все кончено. Они сдались.

Он чувствовал оцепенение и пытался разобраться в происходящем вокруг. Тошнота охватила его, и он боролся с желанием вывалить все на палубу.

— Позволь мне помочь тебе подняться, — сказала Петронелла. Она оттащила тело от ног Макрона, затем схватила мужа под мышки и, ругаясь себе под нос, подняла его на ноги и с трудом удержала. Макрон ухватился за поручень корабля и посмотрел на водную гладь, чтобы увидеть две лодки, идущие к южному берегу, и оставшихся в живых пиратов, работающих веслами. Затем он повернулся, чтобы осмотреть палубу.

Гидракс сидел на краю платформы рулевого, держась за голову. Баркон лежал неподвижно, его череп был раздроблен почти надвое ударом топора. Лемул стоял над телом убитого им пирата. Андрокий лежал спиной к мачте, зажав рукой рану в боку, его грудь вздымалась. Мальчик сидел на корточках у поручней корабля и медленно раскачивался взад-вперед, держась правой рукой за порез на другой руке. На палубе лежали пять пиратов, двое из них еще слабо шевелились и стонали. Остальные лежали неподвижно. И тут Макрон вспомнил маленькую фигурку, которая налетела на пирата, собиравшегося прикончить его. Он прочистил горло и наклонился, чтобы похлопать мальчика по плечу.

— Спасибо, мой юный друг. Я твой должник.

Мальчик поднял голову и застенчиво улыбнулся, затем он скорчил гримасу и посмотрел на свою руку.

— Ну-ка. Дай-ка я посмотрю, — сказал Макрон. Он отпустил руку мальчика, и тут же кровь хлынула по его руке и капнула на снег на палубе. Рана была около пятнадцати сантиметров в длину, но казалась неглубокой. Макрон вернул руку мальчика на место. — Держи ее вот так. Держу пари, рана жжет, как крапива, а? Но она заживет. Поверь мне.

Петронелла взяла плащ с тела одного из пиратов и с помощью кинжала разрывала его на полоски для импровизированных повязок. Она наложила одну из них на руку мальчика, а затем перешла к Андрокию.

— Лучше позволь мне взглянуть на это. Сними пояс и подними тунику.

Когда он заколебался, она прищелкнула языком. — Прибереги свою скромность для кого-нибудь другого, капитан. Я все это видела.

Андрокий сделал то, что ему сказали, и Петронелла наклонилась ближе, чтобы осмотреть рану. Острие пиратского меча прошло сквозь плоть чуть ниже грудной клетки и проткнуло кожу сзади.

— Отвратительно, — пробормотала она.

— Я умру?

— Все мы когда-нибудь умрем. Но я не думаю, что этот день для тебя настал. Только если рана не затянется. Позволь мне наложить повязку, чтобы остановить кровотечение. Когда мы доберемся до Лондиниума, ты сможешь попросить одного из санитаров гарнизона обработать ее как следует. А пока приготовься.

Она свернула комок шерсти в тугой пучок и прижала к входной ране. Капитан стиснул зубы и зашипел.

— Держи это на месте, — приказала она, затем отрезала широкую полосу от плаща и завязала ее поверх шерсти. Когда она это сделала, капитан спустил тунику, и Петронелла перешла к Гидраксу.

— Хорошая у тебя женщина, центурион, — восхищенно сказал Андрокий. — Сражается как демон и знает толк в ранах. У тебя дома есть еще такая же?

— Ни за что. Она одна на миллион, и она моя. — Макрон коротко усмехнулся, затем указал на корабельного мальчика. — Как зовут парня?

— У него нет имени. Я нашел его голодающим на пристани в Гесориакуме и взял его к себе. Сначала он не говорил, но потом я понял, почему. Кто-то вырезал ему язык. Если ты поднимешь волосы с его уха, то увидишь, что они были обрезаны. Он был рабом. Возможно, он был беглецом, или его бросил хозяин. Он, конечно, не может сказать, кто он именно. Когда я его откормил, он стал способен выполнять легкие обязанности на корабле и вставать за штурвал, когда корабль в спокойной воде. Ни на что другое он не годится.

— Ну, он спас мне жизнь.

— Я видел. Никогда бы не подумал, что в нем это есть, — размышлял Андрокий. — Храбрый парень.

Изменение направления ветра вздыбило парус, и Андрокий сделал пару шагов к месту рулевого, затем со стоном резко поднялся и прижал руку к своей ране.

— Садись, — приказал Макрон, затем повернулся к помощнику капитана. — Гидракс, принимай командование. Отправляемся снова в путь, пока эти пираты не опомнились и не попытались вновь напасть на нас.

Гидракс повернулся к своему капитану, который прорычал утвердительное слово, а затем опустился на палубу и склонил голову, борясь с очередной волной боли. Его подчиненный повернулся к корабельному мальчику.

— Парень, ты готов встать у руля?

Мальчик посмотрел вверх и кивнул, затем поднялся на ноги и направился на корму, придерживая раненую руку на груди. Другой рукой он взял румпель и приготовился. Лемул все еще был в оцепенении от недавнего сражения, и Гидракс грубо встряхнул его, прежде чем к нему вернулась способность соображать, и он схватился за шкоты, которые контролировали угол наклона паруса.

— Что-нибудь могу сделать? — спросил Макрон.

— Лучше вам и вашей жене не мешаться. Сейчас не время учить сухопутного, работе моряка. — Гидракс сделал паузу и извиняюще опустил голову. — Я хочу сказать, что вы уже сделали достаточно, господин. Если бы не вы, мы бы погибли.

— Справедливо. — Макрон добродушно рассмеялся.

Он провел Петронеллу на корму и позволил ей перевязать рану на его ноге. Закончив, она стояла и смотрела на него в тусклом звездном свете.

— А что с твоей головой?

— Просто слегка ударился, вот и все.

— Мне показалось, что это не просто легкий удар. Дай-ка я посмотрю.

Прежде чем он успел ответить, она подняла руку и нежно провела по его коже головы, остановившись, когда наткнулась на копну слипшихся волос и почувствовала, как кровь сочится между пальцами.

Макрон поморщился.

— Полегче. Ты должна лечить рану, а не разминать её как окорок ветчины.

— Бедный мальчик, — насмешливо ответила она. Она отрезала еще одну полоску ткани, чтобы обернуть вокруг его головы. — Вот так. Это, по крайней мере, поможет остановить кровотечение. Я осмотрю рану как следует, когда будет достаточно света.

Она вглядывалась в темноту, щурясь, чтобы разглядеть берег реки, прежде чем тихо заговорила.

— Как ты думаешь, они вернутся?

— Сомневаюсь. Мы дали им хороший отпор, даже более чем хороший, я думаю, не к такой встрече они привыкли. Скорее всего, они отступят, чтобы зализать раны и оплакать своих мертвецов, а в будущем выберут более легкую добычу. Кстати, о мертвых…

Макрон достал свой меч и перерезал горло двум раненым пиратам, а затем опрокинул их тела за борт вместе с теми, кто был уже мертв. Они шлепнулись в воду и вызвали небольшой переполох на поверхности реки, после чего исчезли из виду. Потирая руки, чтобы хоть немного согреть онемевшие пальцы, он внимательно следил за водой вокруг корабля, пока «Дельфин» скользил вверх по Тамесису в сторону Лондиниума.

Час или около того спустя с востока надвинулась еще одна полоса облаков, и свежий снег вскоре скрыл полосы крови и другие следы отчаянной борьбы. К счастью, тело Баркона с изуродованной головой теперь лежало под нетронутым снежным саваном, скрывшись от взоров своих бывших спутников.

Когда первые отблески рассвета забрезжили над зимним пейзажем, света стало достаточно, чтобы легче ориентироваться. Пиратов нигде не было видно, и уже виднелось несколько других торговых судов, идущих в обоих направлениях по реке.

— Вот тебе и спокойная пенсия, — пробормотал Макрон про себя.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лондиниум был таким пограничным городом, запах которого человек мог учуять еще задолго до того, как увидел бы его. Едкий запах нечистот, дыма от костров и неопределенного ассортимента кожевенных производств, гниющей растительности и резкого запаха животных и людей, которые их содержали. Запах распространялся вниз по реке, словно его несло вместе с течением Тамесиса, а естественный мутный цвет реки, к счастью, скрывал коричневые полосы, появляющиеся от стоков и водопропускных труб, которые несли городские отходы к краю водной глади.

Андрокий указал на сизую дымку, пронизанную столбами дыма, которая простиралась по всему горизонту, заслоняя голубое небо. Оно неприятно контрастировало со сверкающим белым снежным покрывалом, устилавшим пейзаж по обе стороны от темных вод Тамесиса. Капитан «Дельфина» сменил мальчика у румпеля, и тот, свернувшись калачиком под запасными парусами, крепко спал.

— Еще два поворота, и мы на месте. И я еще никогда так не хотел увидеть порт в конце плавания, — с чувством добавил Андрокий.

Петронелла осмотрела раны каждого, как только появилось достаточно света, чтобы видеть ясно. Свежие повязки и бинты были аккуратно наложены. Гидракс сидел, скрестив ноги, на палубе и зашивал ткань, которой был накрыт труп Баркона. Для работы он использовал два плаща моряка, а прочную бечевку, продетую в костяную иглу матроса, он туго затягивал при каждом стежке, чтобы шерсть плотно облегала контуры трупа. Лемул уже собрал скудные пожитки мертвеца в корзину, чтобы передать их семье, когда корабль вернется в Гесориакум.

— Что вы будете делать с телом? — спросил Макрон.

— За Лондиниумом есть невысокий хребет, где кремируют мертвых. Мы заберем прах с собой, когда поплывем в Галлию. Но сначала мне нужны два новых матроса. Один заменит его, а другой будет помогать мне, пока я не выздоровею.

— А как же мальчик? — спросила Петронелла. — Ему тоже нужно время, чтобы рана зажила. Пока что он не может обходиться одной рукой.

Андрокий кивнул и задумался на мгновение, прежде чем фыркнуть.

— Возможно, пришло время освободить его. Я не могу позволить себе кормить его, если он не может работать.

— Я думаю, ты можешь себе это позволить, — тихо сказал Макрон. — Учитывая то, что мы заплатили за путешествие, а также то, что ты заработаешь на товаре.

— Хорошо, тогда я могу себе это позволить, но я не собираюсь держать его, если не могу получить от него достойную работу. Я торговец, и не занимаюсь благотворительностью, центурион. — Губы капитана приподнялись в циничной улыбке. — Если он тебе так дорог, можешь забрать его себе.

Макрон был не из тех людей, которые любят играть в игры, и он сразу же решил проверить блеф другого человека. — Отлично, мы возьмем его.

Петронелла изогнула бровь.

— Возьмем?

Макрон бросил на нее быстрый предостерегающий взгляд, а капитан недолго пытался справиться со своим удивлением по поводу реакции центуриона. Затем он сглотнул и поднялся на ноги, скорчив гримасу, так как его попытка принять уверенную позу вызвала боль от раны в боку. Он быстро вдохнул и стиснул зубы.

— Конечно, когда я говорю «бери его», я имею в виду, что он твой за определенную цену. В конце концов, он молод, у него впереди много хороших лет. Если хорошо кормить его, и он будет регулярно выполнять физические упражнения, тогда он будет здоровым и сильным. Хорошее вложение, я бы сказал.

— Но только что ты был за то, чтобы отпустить его.

— Фигура речи. — Андрокий принужденно улыбнулся. — Да ладно, центурион, ты же не думал, что я просто брошу парня. В каком-то смысле он стал частью нашей семьи.

Петронелла фыркнула.

— Я думаю, что это не та семья, частью которой я бы хотела быть.

— Я согласен, — твердо сказал Макрон. — Я думаю, мы окажем капитану услугу, забрав парня из его рук.

— Теперь смотри сюда, — запротестовал Андрокий. — Он — корабельный мальчик, а это значит, что я имею право решать, что с ним будет, как и с любым из моей команды.

— Сколько? — Макрон прервал его.

Глаза капитана проницательно сузились. У его пассажира было почетное увольнение, что означало, что у него было достаточно средств, чтобы финансировать свою пенсию.

— Учитывая потенциал мальчика, я бы сказал, что за него можно получить хорошую цену на рынке. Так что двести денариев будет хорошей ценой.

— Член Юпитера! Раз уж у него нет языка, то он годится только для ручного труда. Я заберу его у тебя за пятьдесят.

— Пятьдесят! — Андрокий театрально прижал руку к груди. — Это…

— Это все, что ты от меня получишь. Это моё последнее предложение.

— Пятьдесят? — Андрокий пожевал губу. — Из императорского монетного двора, заметь. А не обесцененные монеты, что ходят в Галлии.

— Императорский монетный двор, — подтвердил Макрон. — Мы договорились?

На мгновение капитан почувствовал нежелание, затем он плюнул на ладонь и протянул руку. — Да, договорились. Но заметь я только что ограбил сам себя!

Макрон достал монеты из запертого сундука в своем багаже и передал их. Андрокию тщательно пересчитал их, прежде чем положить в кожаный кошелек, висевший на ремешке у него на шее. — Он твой. И скатертью дорога.

Макрон на мгновение засомневался в быстроте сделки. Не было никаких записей о праве собственности, ничего, что могло бы гарантировать законную передачу мальчика от одного хозяина к другому. Он сомневался, была ли вообще эта сделка юридически обязывающей. В нескольких метрах от него, свернувшись калачиком, лежал мальчик, положив голову на руки, и легко дышал во сне, не подозревая, что его жизнь приняла совсем новое направление. Макрон гадал, как он воспримет эту новость.

Когда Андрокий вернул свое внимание к управлению кораблем, центурион уставился на мальчика, сложив руки на бедрах. Петронелла встала рядом с ним и обняла его за спину.

— Ну, это было неожиданно. Центурион Макрон, я клянусь, что пока я жива, ты никогда не перестанешь меня удивлять. — Она перевернулась и встала перед ним, быстро обняла его и поцеловала в щетинистую щеку. — Почему ты это сделал?

— Да хрен его знает.

— Правда? Я думаю, это может быть как-то связано с тем, что парень спас тебе жизнь прошлой ночью.

Макрон пожал плечами.

— Может быть. Может быть, я просто мягкотелый. В любом случае, ребенок будет еще одним ртом, который нужно кормить. Как только его рука поправится, я уверен, мы сможем устроить его на работу в трактир моей матери.

— Наверное. — Петронелла посмотрела на мальчика с сочувственным выражением лица. Она опустилась рядом с ним и нежно погладила его темные кудри. Мальчик издал стон, слегка сдвинулся, а затем издал довольный вздох. Она ласково улыбнулась.

— Прошу не привязывайся к нему слишком сильно. — Макрон ткнул пальцем. — Я купил его как инвестицию. Мы будем делать то, что говорит Андрокий. Выкормим его и будем усердно над ним работать, и он принесет нам пользу, когда придет время продавать его дальше.

Петронелла бросила на мужа такой пронзительный взгляд, что он почувствовал дискомфорт. Он гордился тем, что был тверд и несентиментален. Но те, кто знал его лучше всех, знали его теплое сердце, и его раздражало то, что он так прозрачен для своей жены. Но он ведь был солдатом. А не политиком или, того хуже, адвокатом. У него не было времени на хитрости, а его природная честность делала любую попытку обмана обреченной на провал.