Ученик шиноби 7. Нырок (СИ)

* * *

Шерстяные гиганты, как их про себя прозвал ласково, принесли заморозки.

Неожиданно я узнал, что можно сдохнуть от холода. Дикари тоже с этим замечательным свойством плохой погоды познакомились.

Похолодало не за один день. Но если раньше в самое жаркое время температура поднималась градусов до сорока, так что опасно было выходить из тени, то уже через неделю после их прихода днем выше десяти не поднималось. А ночью — падало до нуля и ниже. И с каждым днем ниже и ниже.

Не хочу вспоминать, как я продержался следующий месяц. Шерстяные уроды были страшными противниками. Отлично шли по следу, и, когда срывались в бой, пиши пропало. Я научился с ними справляться. Ночью они впадали в спячку. Могли уснуть где угодно. Если найти такую тушу, то внезапное нападение давало шансы на победу. Главное, глаза выбить — тогда проще становится. А если ноги подрезать, то вообще отлично.

Сам я тоже отхватывал. Запас целебных зелий стремительно сокращался. У варваров подсмотрел, чем они себя лечили. А были и такие случаи. Как ни странно, люди, пусть и не каждый день, продолжали прибывать. Уже более крупными отрядами, по двадцать-тридцать человек. Каждый раз это была битва одних моих врагов против других.

Но не это самое ужасное. Я стал себя ловить на том, что говорю вслух. Отвык от человеческой речи. Забыл, когда нормально общался. Прошлая жизнь казалась очень далекой, а выживание здесь — чем-то нормальным. Привычным.

Часто стали посещать мысли — ради чего я продолжаю бороться? Не проще ли убиться и прекратить мучения? Ведь итог ясен. Я не знаю, когда закончится испытание. Чего уж, я даже не знаю, испытание это или подстава от Вологодских! Сколько ещё циклов будет? Остров продолжал сокращаться, постепенно уходил под воду. За всё время он на километр со всех сторон точно ушёл. Живности почти не осталось. Единственное, на что оставалось рассчитать — собственные запасы, да то, что привозили на лодках. Но их ещё попробуй ограбь. Воины-то прибывали всё сильнее и сильнее, будь они неладны.

* * *

Когда появились какие-то волшебники с жезлами, начали заливать всё огнем, проращивать деревья, возводить из земли укрепления — я уже ничему не удивлял. Как и появлению закованных в тяжелую броню воинов. Эти ребята меня меньше всего напугали. С тяжелыми мечами, они напоминали Гатса на максималках, каким я его запомнил.

За что я их особо полюбил, если честно.

Да, именно по этой причине, Гатса напоминали. Напоминание стимулировало воспоминания о прошлой жизни. Я специально фантазировал, как вернусь. Чтобы с ума не сойти. А за воинами охоту объявил. Тренировался, чтобы потом Гатсу навалять. Худо-бедно это помогало держаться.

Этот месяц ознаменовал появление снега и тотальную войну всех против всех, с выжигаем природы. Мест для укрытия стало резко меньше.

Всего за пару недель я получил столько раз из жезлов, что камень адаптации постоянно раскаленным оставался. За ресурсы приходилось биться насмерть. В буквальном смысле.

Должен признать, что на тот момент, несмотря на все попытки сберечь разум, человеческого от меня мало осталось. Я уподобился хищнику, который рыскал по острову в поисках пропитания, убивал всех, до кого мог дотянуться, и убегал от тех, до кого дотянуться не мог.

* * *

Вбив двуручный меч куда-то в шею здоровенному великану, вцепившись изо всех сил, я направил его на строй врагов. В ответ в меня летели десятки огненных снарядов, разряды молний и прочая магическая хрень.

Великан врубился во вражеский строй, одним махом десяток противников снес. Принялся скакать и топтать их. Направив его в самую гущу, я отцепился, прыгнул к припасам, схватил мешок и дал деру.

* * *

К моменту, когда остров раскололся надвое, я уже совсем не удивлялся. Да и других эмоций не испытывал. Есть враги, их надо убить. Вот и всё.

Но, когда из моря стали выползать исполины всех мастей, меня пробрало. Этих гигантов я не представлял, как бить. Великан, на котором я катался, был под пять метров ростом. Эти же твари достигали десяти. Ящероподобные уроды, гигантские крабы, каменные големы.

И от каждого исходило подавляющее свечение.

Мне ничего не оставалось, кроме как бороться.

Целью я выбрал голема. Создал шар побольше, метрового размера, и в атаку поскакал. С целью продать жизнь подороже.

* * *

Когда появились два исполина двадцатиметрового размера да пустили с двух сторон огненный и водяной вал метров на десять, я понял, что всё, теперь совсем всё. Припасов в кольце всё равно не оставалось. Да и негде было присесть. Я не спал несколько суток, меня шатало и мутило.

Глупо как-то вышло. Столько продержаться и всё равно умереть.

Волны накатили на меня, сваривая заживо.

* * *

— А вот и он, — одним плавным движением Мария поднялась со своего места. — Идем. Надо забрать.

Не дожидаясь мужа, она в несколько прыжков добралась до нужного места, куда выкинуло Спартанца.

Тот был в сознании. Ошарашенно тряс головой, смотрел вокруг выпученными глазами.

Увидев Марию, он замер на секунду, а потом резво вскочил и в один прыжок, на ходу создав уплотненный шар, оказался рядом. Впечатывая его в живот женщины, а второй рукой хватая за волосы.

Это уже было наглостью. Гроза собиралась увернуться, но вдруг поняла, что держат её слишком крепко, а защита стала прогибаться.

Нападение прервал Люций. Появился сзади, полыхнул белым и за шкирку отбросил парня. Того на десяток метров откинуло. Приземлился он неудачно, приложившись головой о камни.

— Ты мне его ещё убей! — раздражённо бросила женщина.

— Что с ним? — спокойно спросил Люций, ничуть не впечатленный.

— Почти год провёл в дикой местности. Вот что. Иди, поднимай его. Надо осмотреть парня.

* * *

В чувство меня долго приводили. И не сказать, что приятно.

Я, когда очнулся, подумал, что в ад попал. И что Гроза, которую увидел, — персональный мой мучитель.

Не прям так подумал. Скорее потом себе объяснил, как воспринял ситуацию. Тогда у меня лишь одно жгучее желание возникло — прикончить её любой ценой. Что я и попытался сделать раз десять. Первый раз не запомнил, чем закончился, а потом она меня молниями била. Попутно разговаривая и пытаясь воззвать к разуму.

Нападать безуспешно быстро надоело. Я остановился и начал новый план составлять. А она — не нападала. Это и показалось странным. Монстры ведь никогда не ждали, сразу атаковали. Эта же замерла, как и её муж, сидящий у костра. Заметив мой взгляд, он швырнул мне что-то. Я рефлекторно поймал. Уставился недоуменно. Принюхался. Шоколад, завернутый в бумагу.

Шоколад?

Внезапно навалилась тяжесть, и я рухнул лицом вниз.

* * *

Когда очнулся в следующий раз, чувствовал себя иначе. Да и находился совсем в другом месте. С трудом узнал, что стою на причале третьего яруса. Приподнялся и увидел, что к нам лодка спускается.

— Ты вовремя проснулся, — раздался голос Марии.

Она сидела на деревянном ящике, с любопытством поглядывая на меня.

— Пришёл в себя? Ты продержался почти год. Молодец. Но сейчас тебе надо восстановиться, в первую очередь интеллектуально, психически и эмоционально. Попробуй что-нибудь сказать.

— Чтоб ты сдохла, тупая сука.

— С сукой, пожалуй, соглашусь, — невозмутимо ответила она. — А с тупой — это явное вранье.

— Сдохни, — повторил я, не узнав свой голос.

— Обязательно. Когда-нибудь. А сейчас наше путешествие продолжается. Видишь ли, для тебя прошло чуть больше десяти месяцев. А для нас — всего десять часов. Это не считая того пути, что мы проделали обратно, пока тащили тебя. Мог бы и спасибо сказать.

— Пошла нахер, — ответил я.

Убью эту тварь. Точно убью. Взорвать лодку, когда подниматься будем? Напасть ночью? Если мы идем на поверхность, то она будет ночевать в гостинице. Не вариант. Нужно искать другой способ.

— Злиться твоё право. Пусть это и детская реакция, — так же невозмутимо сказала она. — Если ты вдруг не в курсе, то выглядишь ужасно. От тебя воняет. Бороду надо сбрить. Подстричься. Постарайся вести себя тихо, ни на кого не бросайся и ничего не ломай. Мне ещё договариваться, чтобы такого грязнулю пустили на лодку…

Её надо не просто убить, а убить особо мучительно.

Неожиданно надо мной нависла тень. Я повернулся и увидел Люция. Тот присел, поравнялся со мной на уровне глаз и сказал тихо:

— Я знаю, что ты сейчас думаешь о том, как отомстить и убить мою жену. Не надо. Я уничтожу тебя раньше, чем ты дернешься.

Сказало это было с такой безграничной уверенностью, что я проникся. Подумав, что те исполины не такие уж плохие парни на фоне этого человека.

* * *

До меня не сразу дошло, что со мною что-то не так.

В других людях я видел угрозу. Смотрел как на врагов. В любой момент ожидал нападения. Если бы не Люций, который стоял рядом и подавлял инстинкты одним своим присутствием, точно бы бед натворил.

Поднялись на лодке, оттуда прямиком в гостиницу. Тогда я на это не обращал внимания, уже после, придя в себя, понял, что одного бы меня точно не пропустили. Слишком отвратно выглядел. То, что люди косятся и носы воротят, также мимо прошло.

А жаль. Зрелище я в то время представлял колоритное. В кусках различной брони с чужого плеча, опаленной и разорванной, с клоками волос на голове. Бывало, я их срезал, но без зеркала, ножом, красивую прическу не сделаешь. Как и бороду не сбреешь. До этого у меня никогда бороды не было. Только легкая щетина. А тут не знаю, что случилось. Поперла, как не в себя. Хорошо, что ещё примитивных копий не было, холодного оружия и посохов. Если мне в руки что-то попадалось, долго не держалось. Посохи так и вовсе, когда я через них энергию пропускать научился, после трех-четырех атак ломались.

В номер мне заселиться не дали. Мария ушла, а Люций повёл в банный комплекс. Где меня загнали в бадью с горячей водой и дали полчаса отмокнуть. Одежду забрали. Уйдя под воду по самые ноздри, я так и просидел, внимательно следя за всеми, кто был рядом. В тот момент мне хватило бы малейшего намека на агрессию, чтобы напасть. Банники это чувствовали и боялись. Но куда сильнее они опасались Люция, который со скучающим видом наблюдал за тем, как меня отмывают.

Пришли две тетки. Меня выгнали из бадьи и в две пары рук начали тереть. С мылом. Совсем не церемонясь.

Неожиданно стало полегче. Сначала мне хотелось их убить и только предостерегающий взгляд Люция останавливал. А потом ничего так. Расслабился. Понял, что это не агрессия, а забота. Два раза меня так намывали. Потом в парилку загнали и там вениками отхлестали. Дальше — к цирюльнику. Он поцокал и сказал, что надо брить всё. Налысо. Люций дал добро.

В конце дали посмотреть на себя в зеркало. Не сразу дошло, что отражение — это я и есть. Дикарь какой-то. Взгляд дикий, мимика совсем другая. Да и тело изменилось. До этого я был физически развитым, мясистым парнем, пусть и схуднувшим. Сейчас же походил на высушенную жердь. Но мне понравилось. Выглядело хищно.

— Есть хочешь? — спросил Люций.

— Да, — хрипло ответил я.

Снова голос не узнал. Сухой, чужой.

— Тогда идем.

Мы вышли от цирюльника, направились в другое крыло гостиницы, где Люций сделал заказ. Не спрашивая у меня, что хочу. Ел молча. Сам мужчина себе только горячий напиток заказал. А мне плевать. Давно я горячей пищи не ел. Да ещё со специями. Как вкусно-то.

Должен признать, после сытного ужина, а добрались мы сюда к вечеру, я впервые за долгое время почувствовал себя относительно хорошо.

Что не отменяло моего желания прикончить Вологодских. Но сначала — ответы.

С которыми меня на сегодня продинамили.

— Идем, — сказал Люций, расплатившись.

Я молча последовал за ним. Всякому научился за почти год жизни на острове. В частности — чувствовать чужую силу. С Люцием спорить не хотелось. Да и не было нужды. Пока что. Его надо иначе убивать. Чтобы среагировать не успел.

На этот раз вышли из гостиницы. Прогулялись по ночным улицам. Зашли на неизвестную мне территорию, в неприметное здание. За дверью скрывалось просторное помещение с диванами и женщиной в возрасте, которая выпорхнула из-за стойки и направилась к нам.

— Чего желают господа ныряльщики? — спросила она, активно хлопая ресницами.

Вот в ней силы совсем не ощущалось. В отличие от трех мужчин, что сидели в соседней комнате. Но они так, слабачки.

— Мой друг, — Люций хлопнул меня по плечу и крепко сжал, до боли, на что я даже не поморщился. — Пережил в Колодце тяжелое испытание. Долгое и тяжелое, — уточнил он. — От чего немного… кхм… одичал. В буквальном смысле. Вы ведь понимаете, о чем я?

— Будьте уверены, за время своей работы, — с нотками самоуверенности ответила она, — я насмотрелась на всяких мужчин. В том числе на диких и грубых.

— Насчёт грубости не знаю, а вот дикости хватает, — сказал Люций. — Выдайте ему пару чистых девушек. Если попросит ещё — дайте ещё. Но главное — чистых. Не дай боги, что-то подцепит. Вы ведь знаете, кто я?

— Как можно не знать легендарного Люция Вологду, — сверкнула глазами женщина.

Боится. Не сильно, скорее опасается, но страхом пованивает. Неприятно.

— Тогда передаю его вам.

— Оплатите до или после?

— Да, точно, — опомнился Люций.

Он подошёл к стойке, провёл рукой, и там появилась пятерка малых камней. Уж их-то я узнал.

— Этого хватит? — спросил он.

— Конечно, — сразу повеселела та.

— Девочек не обижай. Веди себя прилично, — сказал он мне. — А вы, повернулся он к женщине, оградите его от других гостей. Для их же безопасности. А ты, — снова он посмотрел на меня, — запомни, что это приличное заведение, но иногда здесь гости могут перебрать. В идеале в коридор не выходи и никого не задирай. Усек?

— Да.

И он ушёл.

То, что это бордель, до меня дошло, когда я оказался в комнате с двумя девушками.

Вот это поворот.

К которому как-то непонятно было, как относиться. Внезапно я вспомнил про такую часть жизни, как секс. Как вспомнил, так по телу волна жара прокатилась. Тело было не прочь скинуть часть напряжения древним способом.