Восхождение Примарха - 3

В какой-то момент я даже оценивал свои шансы в прямой схватке с ними. Но быстро понял, что в одиночку ничего не смогу.

— Абсолюты под контролем! — крикнул я императору, лежащему в трёх метрах от меня.

Когда он обернулся ко мне, то я понял, что мне удалось удивить человека. Во-первых, как можно лишить его сразу всей защиты? Наверняка, подумал он. А, во-вторых, почему ему кричит об этом простой официант?

Но император оказался на редкость боевым магом. Он тут же переместился подальше от магов, выбрав удобную точку для защиты. И принялся поливать струями пламени Тарковского. Тот, хоть и был десяткой, но с императором тягаться ему оказалось тяжело.

Я судорожно соображал, что же делать? Решил для начала поставить усиливающую линзу Ярославу Ивановичу, так как уменьшающая Тарковскому была бы, что слону дробина. Ну и в порядке эксперимента поставил уменьшающую линзу на поток магии менталиста. Не знаю, какой уровень был у Разумовского, но хотя бы минимально давление на абсолютов она должна была уменьшить.

И тут же, почти незаметно для меня, в бой вступил Вадим Давыдович. Он протолкался сквозь толпу, услышал мои слова и, не удивлюсь, если даже узнал меня. Он взял на себя Белозёрского и сразу же лихо впечатал его в стену мощнейшей волной.

У меня под ногами заскрежетали мраморные плитки пола.

Я вскинул голову и увидел на себе мутный взгляд Валерия Чернышёва. А ещё за его глазами я явно увидел другой взгляд: жгучий, ненавидящий, желающий уничтожить угрозу и растереть её в порошок. И мне, кажется, была уготована участь торта. Вот только я был не настолько сахарный.

В момент, когда пол подо мной рассыпался в прах и ухнул куда-то в бездну, я остался на месте. Всё-таки уроки Ван Ли не прошли даром. Я действительно могу держать в воздухе не только яйца, но и себя самого.

А вот от летящей мраморной плиты толщиной десять сантиметров лучше увернуться.

Уже через минуту я понял, что даже втроём: я, император и Вадим Громов не вывозим. Белозёрский и Тарковский пришли в себя, если можно так сказать, после первых промахов и снова стали наседать на монарха и его защитника.

А вот с Валерием что-то творилось. Складывалось такое ощущение, что он боролся с воздействием, потому что атаковал он очень неохотно и редко. Когда уже не оставалось другого выхода.

Люди, на секунду затихшие из-за атаки на императора, вдруг запаниковали с новой силой. С момента взрыва торта не прошло и трёх минут. Время, как и всегда в таких случаях, стало совсем иным и растягивалось так, как хотело оно.

Чернышёв.

Я буквально чувствовал борьбу, происходящую внутри него. Последнее заклинание, которое должно было завалить императора землёй, он откровенно запорол. В лицо монарху прилетела лишь горсть сухой земли. Не такого ожидаешь от десятки, не так ли?

Сосредоточившись на нём, я потянулся к нему эмпатическими щупальцами и увидел, как внутреннее «я» мага холодно и расчётливо борется с воздействием.

Кажется, на мне подпалили одежду, но я не замечал этого. Мне нужно было нащупать настоящего Валерия. А когда у меня это получилось, я поставил ему ментальный щит.

Плохонький. Корявенький. Такой вот, что называется, самопальный в полном смысле этого слова. Дендро-фекальный.

Но рабочий.

Моментально глаза у Валерия прояснились, и он воззрился на меня, словно желая что-то спросить, но не находя слов.

— Чернышёва не бейте! — крикнул я императору. — Он уже за нас!

Валерий скорчил гримасу, но тут же повернулся и принялся помогать отбиваться императору и Вадиму Давыдовичу.

А я оказался в замороженном мгновении. Просто в один единственный момент воспринял всё происходящее вокруг.

Огромный праздничный зал в Царицынском дворце. Посередине зала огромная дыра, от которой разбегаются трещины по мраморным плитам. Недалеко от дыры у стены стоят император, Вадим Громов и Валерий Чернышёв, отбивающиеся от двух магов-абсолютов. Остальные люди, большая часть из которых маги, сгрудились у дверей и окон, закрытых бронированными гермошторами.

Я почувствовал руку на своей голове. Даже не так. На мозге. Непосредственно моего мозга касалась холодная влажная рука, пытающаяся погрузить пальцы прямо внутрь моего серого вещества. Оглянувшись, я увидел, как из-за колонны на меня смотрит старый барон. И как я мог не разглядеть в нём Разумовского?

«Кажется, к нам стучатся, — сказал Архос. — Отгрызть или кислотой залить?»

«Сначала кислотой, а затем отгрызть», — ответил я.

«Не, так не вкусно будет, — сказал мой ментальный учитель. — Но твои садистские пожелания учёл».

И тут же лицо «барона» исказилось от боли. Он обнажил зубы и показал мне жест, означающий смерть.

«Слишком быстро убрал, — пожаловался Архос. — Я не успел».

И вот тут время отмерло и помчалось таким галопом, что я не успевал следить, что где происходит. Большая часть гостей развернулась и уставилась на меня мутными глазами. Отныне главной целью бывшего начальника собственной безопасности был не император, а лично я.

В меня полетели куски пламени, красиво переливающиеся в воздухе. Пузыри воды. Замороженные брызги шампанского. Конфетти с пола. Куски картин.

Я создал маленькое торнадо и снёс все эти «подарочки». Но в меня летело ещё и ещё.

Я ставил линзы, зеркала, отбивался воздухом, перенаправлял что-то энергетической паутиной. Но нападающих было слишком много.

В какой-то момент рядом с моим виском раскрошился здоровенный булыжник. И это несмотря на всю защиту, какую я только мог поставить.

Архос старался изо всех сил, я чувствовал это. А слегка обернувшись в какой-то момент, я увидел, что со мной плечом к плечу стоят Вадим Громов, Валерий Чернышёв и император. Но даже этого было мало. Толпа подвергшихся воздействию магов грозила стереть нас в порошок.

Глава 8

Император, отбив очередную атаку, бросил беглый взгляд по сторонам. Первое, что бросилось в глаза, на неизвестного официанта, так вовремя предупредившего об опасности, наседало сразу несколько магов.

— Нужно прикрыть паренька, кем бы он ни был! — бросил он Громову.

— Да это ж наш, — посылая очередное мини-цунами в Белозёрского, ответил Вадим Давыдович и улыбнулся. Улыбка, правда, в пылу боя получилась немного жутковатой. — Никита Державин!

— Неужто⁈ — изумился монрах.

— Вы же сказали замаскироваться, вот он, по вашему приказу, и изменился, — Громов, казалось, даже немного развеселился от того, что только он один смог узнать Никиту.

— Тогда тем более прикрыть! — распорядился Ярослав Иванович и тут же защитился от летящего в него огненного диска.

* * *

Я чувствовал, что меня прикрывают со стороны. И в то же время качал через своё эфирное сердце немыслимые количества энергии, превращая их в доступные мне магии. Огонь и воду брали на себя император и Вадим Громов, но с остальными мне приходилось туго. От камней и земли эфирные щиты служили плохо, так что я загораживался валом из земли, которую поднял из-под фундамента.

Черпал энергию я тоже из своих, но надеялся, что не слишком сильно опустошал их. По факту мне нужен был лишь пример магии, а силу на её воплощение я брал из царящей вокруг мешанины магии.

И всё равно я не справлялся. Маги теснили меня в самый дальний угол зала, где я рисковал и остаться. Мне вспоминались Антонио Сан-Донато и то, как он отбивался от целой армии сильных магов. Мне бы его умения сейчас точно не помешали бы. Но пока, к сожалению, я был совсем не на том уровне владения эфиром, чтобы сдерживать напор половины московской знати.

И всё же я брал эфир, перерабатывал в какую-нибудь из стихийных магий и защищался ею от наседающих на меня подчинённых магов.

«Ты — настоящий паук, — сказал мне Архос, сам сейчас занятый мобилизацией всех моих сил. — Горжусь тобой».

«Паук? — я был даже рад немного отвлечь сознание от происходящего. — Почему?»

«А ты посмотри: сидишь посередине эфирной паутины и ткёшь из неё любую магию, какую захочешь. Конечно, паук».

«Будь по-твоему, — ответил я, отбивая очередное заклинание. — Я — крутой паук».

И в тот момент, когда я уже решил, что здесь меня в порошок и разотрут, что-то хрустнуло в стене неподалёку. Затем ещё раз и ещё.

Нападавшие слегка замедлились. Вероятно, управлявший ими Разумовский тоже отвлёкся на странные звуки.

А затем внезапно последовал новый взрыв, и стена толщиной в два кирпича обвалилась. В поднявшейся пыли и языках пламени были отчётливо видны три силуэта.

* * *

Скуратов последовал за девушками, понимая, что другого выхода у него просто нет.

— Думаю, нам надо поспешить, — сказал он принцессе.

— Где и когда планируется атака? — спросила та.

— Боюсь, уже всё случилось. В главном зале. Должен был взорваться торт. Прямо перед салютом.

— Твою ж мать, — вскрикнула Валя и побежала со всех ног к дворцу.

Варвара и Сергей ринулись за ней. Но догнать девушку получилось уже у самого дворца, где она в нерешительности встала перед закупоренной наглухо дверью.

— Как попасть внутрь? — требовательно спросила она.

— Я не знаю, — пожал плечами Скуратов. — Судя по всему, сработал охранный механизм, и двери с окнами перекрыли специальными заслонами от любого воздействия, в том числе и магического.

— От любого? — переспросила Валя.

— Да, — кивнул Сергей. — Даже абсолют не должен их пробить.

— Ну-ка, попробуем, — проговорила девушка.

— Подожди, — принцесса взяла её за руку. — Я знаю эти заслонки. Нам с тобой их не одолеть. У нас в Питере такие же.

— Что же делать? — поинтересовалась Валя.

— Помню я одни скандал, — задумчиво проговорила Варвара. — И, кажется, как раз по поводу этого самого дворца. Заслонки-то тут высший класс, а вот стены.

— Ты — молоток! — восхитилась сестрой Валя. — Давай жахнем в стену!

— Как думаешь, а мы сможем друг друга усилить?

Вопрос, конечно, был риторическим, но смысла лишён не был. Где-то принцесса читала, что два мага одной стихии и примерно одного уровня могут не только успешно противостоять друг другу, но и усилить воздействие при необходимости.

Девушки взялись за руки и, прежде чем направить удар в стену, переплели две энергетические линии между собой, словно пальцы рук.

Взрыв был рассчитан так, чтобы стена не ввалилась внутрь зала, иначе она могла бы кого-нибудь там покалечить, а просто обрушилась вниз. Но из-за силы, с которой её демонтировали, некоторые осколки всё-таки обрушились на головы заключённым внутри магам.

Даже сквозь взвесь столетней пыли было видно, что внутри происходит нечто невообразимое. Несколько десятков человек, используя практически весь свой магический потенциал, наседают на жалкую горстку обороняющихся. Причём, в этой горстке был император и Вадим Громов.

— Отец! — вскричала Варвара, увидев окровавленные штанины монарха, и бросилась к нему.

Валя же оставалась на месте чуть дольше. Она оценила обстановку и увидела отбивающегося от десятка магов официанта. И что-то в нём было такое, что выдавало в обороняющемся хорошо ей знакомого человека.

— Никита, — прошептала она себе под нос. — Твою ж мать!

И тут же резко ринулась к нему, по дороге расшвыривая иных магов, как слепых котят.

Скуратов, смотрящий ей вслед, подумал, что ему предстоит выяснить уровень этой внебрачной дочки. У него закрадывались очевидные подозрения, что перед ним абсолют. «И как она смогла скрывать это столько лет? — подумал он. — И ведь, если бы не рок-клуб, мы бы так ни о чём не догадались»…

Но поспешил он не за ней. А за Варварой. Это принцесса ему обещала помилование и чин. Это принцесса защитит его от гнева императора. Поэтому выбор очевиден.

А вот, если император с Варварой тут и останутся, то ему уж точно кирдык. В живых его не оставят.

Первым делом он оценил обстановку. Причём, по иронии судьбы именно так, как его учил Разумовский. Старику вообще нельзя было отказать в умении планировать. И что интересно, он был хорош, как в тактике, так и в стратегии.

Больше всего хлопот императору доставляли два мага-абсолюта. Виталий Кириллович недавно похвастался, что смог сплести им ментальные поводки всего за три года. Но при этом сетовал, что Чернышёв ему очень плохо подчиняется. Неудивительно, что Валерий стоял подле монарха и защищал его всей своей мощью.

Скуратов видел натянутые ментальные поводки тех, кто должен был защищать Ярослава Ивановича. Если бы он их просто перерезал, а он вполне мог это сделать, то маги тут же выбыли из битвы. Они бы потерялись и дезориентировались. Для того, чтобы вновь ввести их в дело, потребовалось бы несколько часов, которых, разумеется, не было.

Тогда Сергей взял и просто перехватил управление магами. Мгновенно разобравшись с управлением, он направил магов-абсолютов на защиту императора. Туда, где они и должны были быть. От неожиданности Разумовский выпустил их очень легко. А Скуратов ощутил на языке вкус предательства.

Но всё же он считал, что поступает правильно. Постепенно он отпускал поводки магов, и те приходили в себя «естественным» путём. А для того, чтобы Разумовский снова не взял их в оборот, он поставил ментальные щиты. Несложные, но для того, чтобы их преодолеть, даже его наставнику понадобится время, которого сейчас нет.

* * *

В какой-то момент Виталий Кириллович понял, что внезапно постарел. Не как маг, а как человек. Никогда раньше он не допустил бы тех ошибок, которые лепил сейчас. Сколько за этот вечер пошло наперекосяк? Сначала торт вместо фарша из гостей только ранил несколько человек и почти никого не убил. Затем этот официант непонятный… Или он был сначала? Не важно.

Он пытался задавить «официанта», которым, конечно, был кто-то из магов. Но кто? Натравил на него Чернышёва. Но вместо устранения неугодного он потерял контроль над одним из абсолютов. А вот это уж совсем немыслимо!

Но дальше — хуже. Он собрал небольшую группу магов и направил её в надежде, что они толпой задавят этого выскочку. Но не вышло. Он каким-то образом умудрялся отбиваться от всех стихий. Даже тогда, когда Разумовский решил его самого подчинить, он укусил его за ментальную руку.

Это всё было невозможно! Такое встречалось в детских сказках — маги, владеющие сразу всеми стихиями и вообще всеми видами магии. Но на практике такое невозможно. Даже былинные герои и легендарные эфирники не могли отбиваться от всего. А уж тем более кусать ментальную руку.

И вот в тот самый момент, когда казалось, что «официанта» получилось загнать в угол и задавить его массой, вдруг обрушилась часть стены. С одной стороны, это, конечно, было хорошо, так как открывались пути к отступлению. Вот только отступать-то как раз не хотелось. А, с другой стороны, теперь к императору подоспеет подкрепление.

Оно, кстати, и не заставило себя долго ждать. Две императорские дочки и Скуратов.

«Ну вот, — подумал Виталий Кириллович, — наконец-то что-то дельное сотворил. Видимо, втёрся в доверие к принцессе, чтобы подобраться к императору. А коли так, то драться осталось несколько секунд. И хорошо, а то устал».

Но оказалось всё совсем не так. Сегодня реальность решила бить Разумовского мордой об асфальт до тех пор, пока он не поймёт, что никогда не разбирался в людях.

Стоило ему вновь сосредоточиться на «официанте», которого он теперь считал основной угрозой, как два поводка абсолютов внезапно выскочили из его рук.

«Сергей! — хотел крикнуть он, но гортань подавила судорожный крик. — Что же ты делаешь, осёл? Разве этому я тебя учил?»

Эта битва была, судя по всему, проиграна. Стоило всего лишь раз ошибиться и поставить не на того человека, как всё посыпалось в тартарары. А самое поганое, что из-за этого самого человека-то всё и затевалось. Это свою жизнь Скуратов просрал.