Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Интерлюдия 2

Новая мельница появилась в этих местах в прошлом году. Появилась не на берегу реки, от течения которой питалась старая — ну как старая десять лет для такой постройки не возраст в общем-то — а чуть в глубине, ближе в разросшемуся Кизляру, ставшему для окрестных фермеров настоящим центром цивилизации.

В отличие от старой мельницы, новая работала от невиданного доселе в здешних местах парового двигателя, отчего стоимость помола пуда муки выходила дороже на две копейки — семь копеек против пяти. Однако в отличие от водяной мельницы, чья работа имела выраженный сезонный характер: зимой река замерзала, весной могла простаивать из-за половодья, а летом наоборот из-за засухи — новая мельница вполне могла работать круглый год, добирая прибыль в «несезон».

Степан сидел на козлах, правил парой флегматичных лошадок, запряженных в нагруженную мешками с зерном телегу, жевал сухую по осеннему времени соломинку и думал о перспективном деле, в которое они с отцом после долгих размышлений и словесных баталий все же решили вложиться. И собственно данная поездка и была результатом этого решения.

Жара уже спала, осенние дожди еще не успели начаться, над головой в небесной вышине птицы, размеренно махая крыльями, улетали на юг. Телега неторопливо петляла по наезженной за прошедшие месяцы колее, поднимая колесами небольшие облачка пыли и в общем-то в каком-то особом управлении не нуждалась, а рядом на козлах сидел младший брат, которого отец выделил старшему сыну в помощники. Как когда-то сам Степан ездил на мельницу с главой семьи. Такая вот преемственность поколений.

— Ну и как оно? Не жалеешь? — Установившуюся идиллию нарушил младший брат, которого тема недавней женитьбы старшего интересовала больше, чем любые потенциально выгодные прожекты.

— Отстань, Димка. Женишься — сам узнаешь.

— Так интересно же, как оно там у горных женщин.

— Точно так же, как у всех остальных, — хмыкнул Степан, чувствуя себя рядом с младшим братом умудренным опытом старцем. — Хотя откуда тебе знать-то, как оно у всех. Поди голую девку-то и не видел не разу до сих пор.

— Чего это не видел? — Обиженно возразил Димка, однако по его голосу было понятно, что если и видел он где-то женские прелести, то скорее всего издалека и без особых подробностей.

— Ну раз видел, так и не задавай глупых вопросов.

С женским вопросом тут на недавно заселенных землях вдоль Терека и вплоть до самого Хребта было достаточно туго. Несмотря на то, что по переселенческой программе старались отправлять на новые места в первую очередь семьи, на практике далеко не всегда получалось, как задумывалось изначально. Все же одинокие мужчины традиционно гораздо легче на подъем, чем отягощённые женой и детьми отцы семейства, из-за границы так же чаще переселялись одинокие мужчины, хоть им от государства и меньше всяких привилегий обещалось, плюс часто землю получали отставные солдаты, выслужившие десятилетний срок и отмеченные наградами. Поэтому перекос в плане полового соотношения зачастую был в пользу мужчин, что вело к естественным в таких случаях проблемам.

Выход, как ни странно, находился во взятии в жены горянок. Иногда это происходило по согласию, а иногда и без оного — вследствии карательных рейдов русских войск, после которых обычно только красивые молодые девушки и выживали. Впрочем, нельзя сказать, что последние были в накладе: участь женщин у тех же черкесов, особенно после отрезания их от турецкой метрополии и ухудшения вследствие этого материального положения, часто была совсем незавидной. Доходило до того что, не имея возможности дочку прокормить ее банально продавали в рабство, и там уже ни о каком законном браке — пусть даже православном — или вообще каких-то правах речь не шла вообще.

В итоге случаи заключения браков между русскими мужчинами и горскими женщинами стали в этих местах если не обыденностью, то в любом случае весьма частым явлением.

Что касается Степана — полноценного женатого хозяина Степана Ефимовича теперь уже — то ему с невестой повезло. Девушка была из тех, кто сами хотели изменить свою судьбу, а потому в браке старалась изо всех сил. И в плане ведения хозяйства, и в плане секса, и в плане общего отношения к мужу и его семье. Ну и залогом счастливой и крепкой семьи, как это часто бывает, обе стороны видели большое количество здоровых и крепких детей, над чем последние полгода молодая семья и работала крайне усиленно. К обоюдному удовольствию и совсем небезуспешно. Ну а то, что приданного у девушки за душой не было, то в этих диких местах на такие мелочи смотрели куда как более спокойно, чем в каком-нибудь «цивилизованном» Санкт-Петербурге.

— Главное, чтобы в быту сладилось, и дети здоровые получились, — пожал плечами отец, когда Степан обратился к нему за благословлением. — А там глядишь, и без приданного прокормим, не обеднеем.

Сыграли свадьбу, Ефим помог сыну отстроить собственный дом на некотором расстоянии — не слишком большом, но достаточном, чтобы исключить постоянные столкновения свекрови и невестки — после чего прикупил на часть скопленных денег еще пять десятин земли в дальнем от реки крае их делянки, доведя общее количество пахотной площади до двадцати пяти десятин. Пока этого должно было хватать увеличившейся семье на безбедную жизнь…

Мельница выглядела красиво. Выстроенная из красного кирпича — это, впрочем, в степном краю, где с древесиной были определенные проблемы, являлось не весть каким чудом — с большими остекленными окнами и маленькими башенками по углам. В правой части здания виднелся дымоход, стилизованный под голову какого-то клыкастого зверя, из пасти которого шел не слишком густой дым.

Клиентов уже встречали прямо на подъезде. Хозяин мельницы невысокий пухлый жид, переселившийся на Кавказскую линию после расширения количества губерний доступных для проживания его народу — в 1823 году к западным губерния добавился еще Кавказ и все Зауралье до самого великого океана — сразу же развил бурную коммерческую деятельность. Впрочем, тут, где были крепко намешаны люди разных традиций и вероисповеданий, на иудейское происхождение все смотрели гораздо проще. Главное, чтобы человек был хороший и дела вел честно. Ну а мельник Мойша в этом плане был настоящим образцом — дела вел подчеркнуто аккуратно и к соседям относился с исключительным радушием. Поэтому и вероисповеданием его никто не думал попрекать.

Тепло поздоровавшись с клиентами, которые по его задумке должны вскоре перейти в разряд постоянных, еврей загадочно улыбнулся и спросил, глядя на раскрывших рот братьев.

— Что нравится? Хе-хе. С душой строился, по столичному проекту, не просто так.

— Признавайтесь, Мойша Израилевич, во сколько вам все это богатство обошлось? — Первым оторвался от разглядывания декоративных башенок Степан. Пока работающие на мельнице мужики таскали мешки с зерном можно было и поточить лясы. — Дорого, наверное?

— Дорого не то слово, — признал еврей. — Но тут ведь какое дело, своих денег я почти не вкладывал. Ну пятую примерно часть только вложил, если совсем честно. Остальное в долг ссудили.

— Пол какую же долю?

— Под двадцатую, — шмыгнул носом еврей, всем видом показывая вселенскую скорбь от необходимости отдавать кому-то честно заработанные деньги, пусть даже взятые ранее в виде кредита. Правильно говорят — берешь чужие, а отдаешь-то свои.

— Ну это еще совсем по-божески, — пожал плечами Степан. Они с отцом готовясь к организации собственного производства и понимая возможность нехватки оборотных средств, приценивались в местном отделении крестьянского банка. Там ссуду меньше чем под десять процентов не предлагали. А по словам отца там, где они жили раньше и где поблизости не было отделений крестьянского банка, ссуду можно было взять только у помещика или зажиточного брата-крестьянина. И вот там ссудная доля порой доходила до пятой, а то и до четвертой части. Натуральная кабала. А с другой стороны, когда денег на посевное зерно нет, то и выбирать совсем не приходится.

— По-божески, — отчетливо хмыкнув, согласился еврей. — Только меня же с этим займом и обязанностями обложили со всех сторон. Мельницу мне строил назначенный инженер, который и место выбирал и закупками сам руководил, и даже ряд на поставку топлива меня в приказном порядке заставили заключить.

— Сильно обобрали? — Понимающе поинтересовался Степан.

— Да нет, на удивление по уму все сделали и даже в дополнительные расходы не ввели, — еврей горделиво улыбнулся. — Бают это «типовой проект» мельницы, который будут по всей империи строить одинаково. Оттого и воли никакой не давали, чтобы все, значит, у всех одинаковое было.

— И что даже башенки будут такие же, — с некоторым разочарованием в голосе влез в разговор Димка.

— Нет, куда там, — покачал головой мельник. — Это я уже сам за дополнительную плату добавил. Встало в цену кирпича, по сути, а какая красота. Как в Московском Кремле!

— Да ну? — С сомнением удивился Степан.

— Вот тебе и «да ну». Хотя да, в Первопрестольной башни поболе будут: у меня уменьшенные копии, — еврей помолчал немного а потом добавил. — Моя мельница одна из первых с паровым движителем, во всей империи. В первом десятке — точно. Дорого конечно получилось, но зато и муки смолоть можно гораздо больше, и от природы никак не завишу, не то что эти…

К коллегам, зависящим от течения воды или потоков ветра мельник относился с заметным пренебрежением. С другой стороны, винить его в этом было сложно: он как бы противопоставляя себя замшелому прошлому, стоял на позициях светлого, технически развитого будущего.

Вообще, постройка мельницы в таком регионе, ориентированном на продажу товарного зерна на внешние рынки, была делом достаточно опасным. С коммерческой дочки зрения. Дело в том, что в начале девятнадцатого века в южных и черноземных губерниях мука поразительным — если не вдаваться в подробности, конечно, — образом выходила, если брать оптовые количества, дешевле чем зерно из которого была изготовлена. И это при среднем выходе готовой муки в 80–85% — остальное отруби, которые тоже имели отличную от нуля цену, однако все же существенно меньшую чем основной продукт.

Дело было именно в сложности транспортировки муки. В отличие от зерна, которое можно было достаточно просто перевозить в том числе и водным транспортом — что местные торговцы и делали, продавая его в Персию по Каспию или вывозя через порты Черного моря, — мука такое обращение переносила гораздо хуже. Получалось, что при относительном обилии зерна в какой-то отдельно взятой местности, мука как товар там же была никому не нужна.

Но вот именно по отношению к затеваемому Сидоровыми дела — на паях с обосновавшимся недалеко от них переселенцем из далекой Италии — новая мельница была куда как к месту. Потому что задумали крестьяне, за десять лет жизни на новом месте успевшие обрасти жирком и скопить кое-какой капиталец, наладить производство не много не мало — макарон, по рецепту своего нового, плохо еще говорящего на русском языке, компаньона.

На самом деле, главное преимущество макарон было даже не в каком-то особом вкусе — впрочем, если заморочиться, добавить в тесто побольше желтков, постного масла и еще чего-нибудь, то и вкус там тоже может заиграть новыми красками — а в возможности их долгого хранения и последующем удобстве приготовления. То есть в отличии от цельного зерна, кашу из которого нужно варить долго и нудно, и муки, которая, как уже говорилось выше, не слишком хорошо хранится, макароны идеально подходили в качестве пиши для солдат, моряков и прочих разного рода путешественников.

— Хорошая у тебя мука выходит, Мойша Израилевич, — Степан развязал один из вынесенных им мешков с мукой и взяв оттуда щепотку растер между пальцами. Действительно в отличие от продукции старой водяной мельницы, новая паровая выдавала муку гораздо светлее и с меньшим количеством посторонних включений.

— Знаю, но спасибо, — расплылся в довольной улыбке еврей. — Это из-за чугунных вальцов. Они по-другому растирают зерно, не так как обычный жернов. — Ну и на отсев отрубей тут специальная приспособа стоит. Мука получается мельче и чище.

— Хорошо, нам как раз такая и нужна, — кивнул Степан. — За добрую работу и переплатить не грех.

После взаимных расчетов и загрузки муки в телегу — естественно им выдали муку из чужого зерна, ждать неизвестное количество времени, пока смелют именно твое, никто бы не стал — братья попрощались и отправились восвояси.

Производить макароны крестьяне решили не просто так. Сначала был изучен потенциальный рынок сбыта. Ефим съездил в крепость Грозную, где стоял достаточно большой гарнизон, и откуда русские отряды постоянно выходили в патрули и рейды на территории еще занятые горцами. Привез военным образцы предполагаемого товара, те попробовали и прониклись. Оно конечно, господам офицерам не так уж важно, насколько вкусно ест их солдат — не бурчит пустым брюхом и ладно — однако удобство хранения и быстрота приготовления были все же серьезными аргументами. Далеко не всегда в походе получалось тратить на разваривание пшеничной каши часы, а вот на то, чтобы за пять-десять минут сварить жменю макарон, время могло найтись почти всегда.

Вообще за последние пару лет «старые» переселенцы, получившие свои наделы на когда-то пустующей земле, стали стремительно обрастать мелкими производствами. Те, которые этот десяток лет трудились не покладая рук, конечно. Потому что были и те, у кого делянки больше чем наполовину зарастали сором: ну а чего, для прокорма себя хватает и пяти десятин, зачем напрягаться. Были те, кто спился, кто погиб во время нередких в первые годы набегов горцев, сгорел от лихорадки или сгинул по какой-либо другой причине. Их участки более трудолюбивые и оборотистые соседи потихоньку выкупали себе во владение, прирезая к полученным когда-то от государства.

Кто-то открыл маслобойку, кто-то начал ремонтировать сельхозтехнику, коей местные крестьяне стали обрастать в последние годы, кто-то начал разведение скота на молоко, мясо и шерсть. Чуть дальше в сторону Ставрополя, бают, несколько хозяев стаканулись и решили свой сахарозавод построить, благо на такие начинания в крестьянском банке достаточно охотно давали ссуду. Особенно если залог был достаточный.

Много последнее время стали выращивать голландского цветка-подсолнечника, из которого потом отжимали масло. Были и те, кто стал специализироваться на других технических культурах. Недавно открывшаяся в Кизляре полотняная фабрика с большой выгодой для окрестных фермеров принялась скупать лен. Он в среднем выходил дороже чем пшеница и не малая часть землепашцев таким образом поменяли основную выращиваемую культуру. Активно развивалось пчеловодство особенно с применением новомодных рамочных ульев. На это, кстати, крестьянском банке тоже была отдельная кредитная программа.

Ну вот, а Сидоровы решили заморские макароны делать.

Как показал дальнейший ход событий, решение это оказалось вполне успешным. Дело, что называется выстрелило, хотя тут нужно признать, что в эти времена юг России, получивший знатного пинка за счет сотен тысяч переселенных сюда людей, сам собою представлял весьма благодатный для начала любого предприятия субстрат. В любом случае, уже в следующем году Сидоровы не только переработали все выращенное самостоятельно зерно, но и стали закупать его у соседей. К концу тридцатых маленькое семейное предприятие выросло настолько, что понадобилось нанимать дополнительные руки на стороне, а годовой оборот вырос до семи тысяч рублей.

На фоне машиностроительного бума в середине тридцатых для нужд фабрики была куплена паровая машина, которая помогала сушить и формовать макаронные изделия, появилась фирменная упаковка и товарный знак. Товарищество «Сидоров и сыновья» на много лет стало одним из главных производителей макаронных изделий на юге России, и в 1893 году после смерти Дмитрия Ивановича Сидорова — правнука основателя компании — вошло в состав общеимперского акционерного товарищества «Зернышко».

Глава 14

Я закрыл глаза и устало откинулся на спинку кресла. На столе лежал отчет главы Сибирского комитета о состоянии дел в подведомственным им губерниям за прошедший 1825 год. Добрая сотня страниц, наполненных цифрами и тяжелым официальным канцеляритом, сквозь который каждый раз нужно было продираться, ломая глаза и напрягая мозг до состояния «пар из ушей».

А еще меня ждал отчет о течении крестьянской реформы, которая после Пермской и Архангельской губерний стартовала в Вологодской и Вятской. Как на двух предыдущих территориях, тут процент земель — и соответственно обрабатывающих их крестьян — находящихся во владениях помещиков не превышал 20, а значит, особых протестов насчет ликвидации крепостного права не ожидалось. С другой стороны, жандармы в этих губерниях все равно были переведены на усиленный режим службы. Просто на всякий случай.

А еще… В общем бумажный поток, стекающийся в мой рабочий кабинет, не смотря на постоянно расширяющийся секретариат, ни на секунду не ослабевал. У меня же желания открывать очередную папку не было никакого, вот только заниматься этими скучными делами было банально некому.

Александр, поисполняв обязанности императора чуть меньше года, плюнул на все и вновь уехал на юг, где его ждала больная жена. Елизавета Алексеевна никогда не отличалась богатырским здоровьем, а последние годы и вовсе стала жестоко страдать от неподходящего ей северного климата. Собственно, неважное здоровье императрицы было одной из главных причин желания брата бросить опостылевший ему Питер и удалиться от двора с прилагающимися обязанностями по управлению государством.

Впрочем, были у меня занятия и поинтереснее чем ковыряния в бумажках. Таким, например, ярким событием стало принятие на вооружение русской армии первой в истории казнозарядной винтовки гильзового заряжания. Я мысленно скользнул в прошедший январь, когда состоялось заключительное заседание комиссии по перевооружению армии, на которое был в том числе приглашен и я. Причем сразу в двух ипостасях: как регент и местоблюститель престола а также как владелец Сестрорецкого оружейного завода, конструкторский отдел, которого и представил на изучение военных опытные образцы.

— Образец за номером 3, — полковник Сухозанет стоял у кафедры и неторопливо озвучивал результаты деятельности комиссии. Николай Онуфриевич — высокий и сухой офицер фигурой как бы отражал свою фамилию, — подождал пока помощники прикрепят к доске плакаты, показывающие устройство образца, а также таблицу полученных в результате испытаний характеристик и случившихся поломок. — Затвор откидной, курок внешний, взведение курка осуществляется в отличии от предыдущего образца отдельным движением.

Сестрорецкий завод представил на испытания пять моделей винтовок, ставших результатом более чем десятилетнего труда. В отличие от будущего, где в конце 19 начале 20 столетия большинство стоящих на вооружении образцов личного пехотного вооружения были концептуально похожи между собой как братья-близнецы, тут имелась полнейшая свобода творчества, отчего образцы отличались между собой по массе, длине, устройству затвора, виду штыка и вообще демонстрировали поразительное разнообразие. Разве что патрон был для всех один: колпачковая пуля калибром в пять линий, бумажная гильза, черный порох — к сожалению, бездымный все еще был слишком дорог для массового использования в ручном оружии, — и капсюль в плоском латунном донце. Да, полностью латунную гильзу мы естественно сможем позволить себе еще очень нескоро, но штампованное латунное донце, упрощающее экстракцию стреляной гильзы, и в которое для более надежной работы механизма, вставлялся капсюль-воспламенитель — вполне.

— Из данного образца, как можно видеть на приведенной таблице было сделано пять сотен выстрелов, на которые пришлось восемь задержек и одна поломка, что существенно ниже чем во всех остальных образцах, кроме образца за номером пять, однако к нему мы перейдем несколько позже.

— Что скажете, Яков Петрович? Я не про винтовки, а про саму работу комиссии, — сидящий рядом Кульнев только пожал плечами. Сухозанет считался его протеже, они вместе еще в 1812 году француза под Клястицами били, поэтому вопрос был, так сказать, с подвохом.

— Хорошо поработали, — военный министр как гусар в прошлом больше любил холодное оружие, и был сильно недоволен моим категорическим отказом выделять деньги на уже подготовленную ранее реформу палашей, сабель и прочего острого металла. Впрочем, и дураком Кульнев не был — иначе бы брат не назначил его на министерский пост — и перспективу улучшения огнестрела тоже отлично понимал. — Виданое ли дело целые полгода с бойцов с новыми винтовками гоняли!

В эти времена нормальной методологии испытания и сравнения разных видов оружия еще, по сути, не существовало. Банально: раньше в этом не было необходимости, оружие менялось очень редко, и изменения в него вносились тогда, когда их необходимость была очевидна даже без всяких испытаний. Шутка ли, английская «Браун Бесс» — мама всех европейских кремневых ружей — стояла на вооружении добрых сто лет и за это время никаких концептуальных изменений не претерпела вплоть до самой замены на капсюльные штуцера. Где уж тут иметь опыт испытаний огнестрельного оружия. Тут же было сразу пять образцов, которые значительно отличаясь между собой в том числе и по цене, но при этом могли выполнять примерно одинаковую работу.

— К достоинствам данного образца можно отнести самую удобную форму ложа, что отмечало большинство испытателей, простоту обслуживания, легкость замены отдельных деталей и узлов силами полковых мастерских, — продолжал тем временем зачитывать доклад полковник.

Пришлось садиться мне самому и накидывать примерный план испытаний — просто чтобы дать толчок мысли в правильном направлении, — который впоследствии уже был преобразован в полноценное руководство к действию. Так, например, местные сами ни за что бы не догадались проверять оружие на эргономичность и удобство для использующего его солдата. Виданое ли дело у нижних чинов интересоваться об их предпочтениях и желаниях. Никогда такого не было, да и просто… Зачем?

В данном же случае было произведено и представлено для испытаний по полсотни экземпляров каждого вида. Часть сразу отправлено на убой — из них стреляли, макали в воду, в грязь, в песок и так далее, проверяя на живучесть — а другую часть выдали солдатам, отобранным из старослужащих среди гвардейских полков. Пять взводов по тридцать человек в каждом, все заставшие еще кампанию 12 года, успевшие повоевать на Кавказе и имеющие как минимум начальное образование. Получилась, возможно, самая боеспособная рота во всей русской армии.

Каждый взвод таскал один вид винтовки месяц: с ней выходил на марши, стрелял на полигоне, стоял в караулах, обслуживал так же, как делал бы это при обычной службе. А потом через месяц проходила смена винтовок по кругу и все начиналось заново.

В результате была собрана целая пачка пожеланий, замечаний, предложений, часть из которых была тут же пущена в работу, а часть, к сожалению, так и осталась лишь на бумаге. Во-первых, все равно невозможно угодить всем, а во-вторых, мы были ограничены техническим уровнем и рамками стоимости оружия для казны. Кое-какие улучшения сознательно приходилось пускать под нож просто потому, что мы их не тянули финансово.

— К недостаткам образца можно отнести самую низкую из представленных образцов скорострельность, а также периодически случающиеся проблемы с экстракцией стреляных гильз. Имеется проблема с прорывом пороховых газов с казенной стороны, при недостаточно тщательной подгонке деталей, а также значительном их износе. Кроме того, без сомнения недостатком является неотъёмный штык. Вернее, не сам штык, а его шарнирный механизм, имеющий свойство вследствие загрязнения подклинивать. Так же вызывает сомнение надежность механизма защелки, удерживающей штык в «снятом» положении.

Не понравилась местным воякам честно стыренная мною у симоновского карабина идея с неотъемным штыком. Ну и ладно, было бы предложено, это была всего лишь попытка избавиться от проблемы постоянных утерь штыков, которой нижние чины тут регулярно страдали. Я собственно и сам был сторонником скорее иной концепции и хотел соединить ружейные штыки и солдатские тесаки, которые те таскают с собой чаще всего без особого толку. Меня вообще изрядно бесила любовь местных к бесполезному, по моему мнению, железу. Будь на то моя воля, я бы все эти шашки, сабли и палаши и вовсе отменил. Ну или хотя бы заменил на дешевые и не требовательные к качеству стали декоративные кортики. Пускай к ним «клюкву» крепят, а то и вовсе к неуставному пока, но уже довольно популярному в офицерских кругах револьверу.

Прошу прощения — барабаннику, никаких револьверов.

Ну а вместо тесака я хотел впоследствии выдать каждому бойцу по малой пехотной лопате, которую еще в народе называют ошибочно саперной. В эти времена инженерной подготовке позиции уделяют, к сожалению, совершенно недостаточно внимания, на мой взгляд, — хотя при том же Бородино без возведенных редутов и отрытых окопов мы бы явно не удержались, — что с другой стороны тоже понятно. Поскольку ружья заряжаются с дульной части, для стрельбы в любом случае нужно принимать вертикальное положение, а значит, и окоп нужно для боя копать полного профиля. А учитывая маневренный характер войны, когда укрепления противника часто-густо проще обойти по кругу, чем штурмовать в лоб, копать такие траншеи кажется тем еще сизифовым трудом. Вот только при перевооружении армии на казнозарядные винтовки, стрелять уже можно будет и лежа, а значит в качестве минимального укрытия пойдет и совсем небольшая ямка с бруствером высотой в пару десятков сантиметров. К этому нужно будет хорошенько приготовиться.

— Точность, данный экземпляр показал среднюю. Ростовую мишень средне тренированный боец начинает уверенно поражать с расстояния в триста шагов. При ведении огня залпом по крупноразмерной цели типа «пехотная колонна», огонь можно уверенно открывать с шестисот-семисот шагов, дальше точность резко падает, а с ней и вероятность попасть хоть куда-нибудь.

По аудитории прокатилась волна смешков. До сих пор, не смотря на внедрение нарезных штуцеров и успешный опыт концентрации войск именно на огневом поражении врага, далеко не все генералы считали пулю главным оружием солдата. По суворовским заветам многие видели стрельбу лишь способом выйти на дистанцию всесокрушающего удара штыком, демонстрирующего всю мощь духа русского солдата. И не важно, что за те пять минут пока батальонная колонна пробудет под обстрелом, она может потерять половину списочного состава — кто там нижних чинов считает.

С такими настроениями в войсках мы нещадно боролись. В основном правда с помощью внесения изменений в уставы — с появлением казнозарядных винтовок их вновь придется теперь переписывать — и программу подготовки офицеров, а не увольнением уже служащих дураков. Впрочем, и тут я попытался отсортировать козлищ от агнцев. С помощью людей Бенкендорфа и отдельных приглашенных специалистов со стороны было подготовлено развернутое тестирование на 4 сотни вопросов, которое по очереди должны были пройти все обер- и штаб-офицеры. Причем тест был составлен достаточно хитро: вопросы шли не блоками, а в разброс, а возможные ответы были призваны максимально запутать испытуемого и скрыть от него истинную цель данного мероприятия.

В тестировании исподволь проверялись как знания офицера, так и его отношение к нижним чинам, к императору и самодержавию и в целом общий кругозор. По итогам этой проверки — которая в будущем должна была стать регулярной, для чего в недрах военного министерства был создан специальный аналитический отдел, долженствующий сначала составлять тесты, а потом анализировать их результаты, — все офицеры делились на категории: по качеству теоретической подготовки, по моральным качествам, по лояльности к действующему строю и по соответствию занимаемой должности.

Пока первое еще даже первое общее тестирование было еще не окончено — оно фактически только-только началось в самом аккуратном экспериментальном варианте, — но я тем не менее возлагал на него немалые надежды.

— Четвертый образец, — меж тем докладчик дошел до моего личного фаворита. Винтовки с продольно скользящим поворотным затвором, в которой я видел будущее русской армии на ближайшие десятилетия. Сухозанет подождал пока помощники повесят новые плакаты и таблицы — тут опять же прослеживалось мое влияние на реальность, поскольку любое выступление я всегда старался подкрепить наглядными материалами, и эта привычка за прошедшие два десятилетия успела уйти «в народ» — и продолжил свой доклад.

Полковник перечислил как достоинства: удобство обращения, заряжания, экстракции гильзы, скорострельность, которая превышала тот же третий образец более чем в полтора раза, общее техническое совершенство конструкции; так и недостатки, которые были естественными продолжениями достоинств: более высокая склонность к поломкам и задержкам, сложность в обслуживании, необходимость дополнительного обучения личного состава и, конечно же, цена. Не смотря на все наши — конструкторов Сестрорецкого завода в основном — усилия как то: использование парового молота для штамповки деталей, создание целой линейки металлообрабатывающих станков нового поколения и прочие достаточно многочисленные технические нововведения, — цена этой винтовки была в почти в два раза выше нежели предыдущей.

Последний образец был барабанной винтовкой, и комиссии он не понравился по причине дороговизны, низкой точности и постоянных проблем с прорывом газов. Ну а скорострельность им почему-то не показалась качеством, способным компенсировать все эти недостатки.

Впрочем, тут мне было сложно им возразить, поскольку из прошлой жизни я помнил, что барабанные винтовки так и не были нигде приняты на вооружения, лишь изредка мелькая в качестве охотничьих. Вероятно были тут на это у предков весомые причины. За неимением собственных знаний приходилось пользоваться заемным опытом.

— Таким образом комиссия рекомендует к принятию на вооружение винтовки третьего образца при внесении в ее конструкцию ряда изменений, — полковник выдал решение комиссии и оглядел присутствующих в зале офицеров и генералов, начавших бурно перешёптываться, обсуждая подобный исход. — Большим достоинством данной системы комиссия считает возможность достаточно простой и безболезненной переделки уже стоящих на вооружении шестилинейных штуцеров на подобное казнозарядное заряжание. Такая переделка позволит в относительно короткие сроки полностью перевооружить армию и не слишком ударит по бюджету военного ведомства. Так же на решение комиссии повлияла общая простота конструкции и стойкость к загрязнениям.

Такое решение комиссии хоть и не стало для меня неожиданностью — все же я мог ознакомиться с ним до непосредственной презентации — все равно было очень болезненным. Я «болел» за продольно-скользящий затвор, но к сожалению, в итоге вынужден был согласиться с выводами военных и засунуть свои амбиции куда подальше. Ничего не поделаешь, две винтовки с откидным затвором — или даже три, если переделывать уже существующие штуцера, которые можно было потом отправить на экспорт — были в военном плане более ценны чем одна, но более технически совершенная. Ну и уровень призывников тоже нужно учитывать, которым потом с этим оружием воевать. С ним тоже было все не «Слава Богу».

— Судя по вашему лицу, Николай Павлович, — усмехнулся сидящий рядом Кульнев, — вы с выводами комиссии не до конца согласны.

— Не то чтобы не согласен, Яков Петрович, мотивы военных я понимаю, однако все равно горько оттого, что между всеми образцами был выбран подчеркнуто наиболее простой и даже, если хотите, отсталый вариант. Ладно бы других не было, но они есть и… — я разочарованно махнул рукой.

— Я вас тоже понимаю, — кивнул генерал, которому уже перевалило за шестьдесят и который чисто по возрасту позволял себе порой добавить немного отческих интонаций в голос. Обычно я такого не любил, но Кульневу, как человеку, с которым сражался бок-о-бок, прощал. — Тем не менее порой приходится подстраиваться под имеющиеся обстоятельства. Играть теми картами, которые есть на руках. А что касается вашего любимого детища, то возможно этой винтовкой имеет смысл со временем вооружать наиболее подготовленные части: ту же гвардию, например. Или моряков, у них с техническим уровнем рекрутов дела всегда получше обстояли.

— Да это все очевидно, — я качнул головой, принимая аргументы военного министра, — но все равно жалко.

— А еще нужно будет пересматривать нормы по расходам боеприпасов, при увеличении дальности стрельбы и скорострельности. Двадцати патронов на бой пехотинцу теперь всяко будет не хватать, — военный министр озвучил одну из важных проблем, связанных с усовершенствованием оружия. — И с солдатской формой нужно будет что-то придумывать, сумку патронную видимо увеличивать под выросший боекомплект.

— Форму будем полностью менять, — озвучил я мысль, которую давно вынашивал, но которой пока ни с кем не делился.

— Ну это понятно, — кивнул генерал. По местной традиции каждый новый занимающий трон император перекраивал внешний вид армии под свои вкусы, ну а то, что Александр не горит желанием занимать должность в целом при дворе знали все. Смена русского императора на троне была фактически делом времени, это даже никто и не скрывал.

— Нет, я про сам подход к военной форме, — я мотнул головой. — Оставим украшательства только на парадной форме. Или вообще — только гвардейцам. А если говорить еще шире, военная форма должна быть удобной, дешевой и практичной. То, что есть не удовлетворяет ни одному из этих условий. Нужно будет думать, проверять разные варианты… Вот как с винтовками было.

— Да… — Кульнев, много лет прослуживший в гусарах и до сих пор по случаю не гнушавшийся надевать ментик с доломаном, был явно не в восторге от такой новости, однако возразить мне по существу не смог. Как министр он отлично видел сколько денег уходит на пошив военной формы и не мог не понимать потенциальные преимущества экономии в этой области. Вот только сердцу-то не прикажешь.

                                                                                                               

Глава 15

— Вот так, да, а платочек пусть будет красным.

— Да, папа, — маленькая Мария Николаевна, сидящая у меня на коленях, взяла кисточку потолще, обмакнула ее в баночку с краской и принялась разрисовывать верхнюю часть деревянной игрушки-матрешки от усердия высунув кончик языка. — А можно цветочки нарисовать?

— Рисуй то что тебе нравится.

Мы сидели в огороженном скверике на заднем дворе Михайловского замка, на самой набережной Мойки и рисовали. Ну как мы… Дочь сидела и рисовала, а я просто присутствовал — это называлось «мы рисуем». Рядом гонялся за бабочками Фенрир, который, не смотря на уже приличный по собачьим меркам возраст, оставался все таким же веселым дурачком, не приобретя с годами ни капли солидности.

На столике рядком стояло целых семь деревянных болванчиков, служащих для княжеской дочки своеобразной раскраской. Получалось у Маши не слишком хорошо, но главное, чтобы в удовольствие. Тем более, что и для развития мелкой моторики полезно.

Вообще, я всегда думал, что матрёшка — это исконно русская игрушка, уходящая своими корнями во тьму веков, и очень удивился, когда оказалось, что в начале 19 века о такой штуке никто пока и не слышал. Естественно, я не мог пройти мимо и не «изобрести» игрушку, долженствующую в будущем стать одним из символов русского государства. Пока это были только единичные экземпляры, созданные исключительно для забавы собственной семьи и подарков детям воспитательных домов, особо игрушками не избалованных. Очевидно, что до индустрии массового создания сувенирной продукции мы еще банально не доросли в экономическом плане. Ну а матрешка в этом аспекте была крайне проста и технологична в производстве. При наличии простейшего токарного станка, работающего хоть от ручья хоть от педали, и хоть немного прямых рук, разнокалиберные деревянные болванчики можно производить сотнями.

— Ваше императорской высочество, — быстрым шагом к столико подошел дежурный флигель-адъютант. — Генерал Бенкендорф по срочному делу. Просит аудиенции.

— Ну раз по срочному, — я вздохнул, нет мне нигде покоя от государственных дел, — то пускай. Проводи его прямо сюда. Ты же меня не отпустишь?