Keeping 13

Хлоя Уолш

Keeping 13

МАЛЬЧИКИ ШКОЛЫ ТОММЕНА

КНИГА ВТОРАЯ

Перевод от канала

t. me/aeosaetr

КНИГА: Keeping 13

АВТОР: Chloe Walsh / Хлоя Уолш

СЕРИЯ: Boys of Tommen / Парни школы Томмен

ПАРА: Shannon Lynch & Johnny Kavanagh /Шэннон Линч & Джонни Кавана

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Действие сериала Boys of Tommen происходит в Корке, Ирландия, и наполнен свежими ирландскими персонажами. В основе сюжета — жизни Джонни Кавана, Шэннон Линч, очаровательного Гибси и их друзей, которые заканчивают престижную частную школу Tommen College и готовятся к взрослой жизни. Полные юмора и душевной боли, регби и романтики, boys of Tommen обязательно покорят ваше сердце.

"Keeping 13" — вторая часть "Мальчиков Томмена". Надеюсь, вам понравится читать об этих персонажах так же, как мне понравилось их писать. Спасибо, что прочитали. xox

Посвящается Никки Эштон, ценному другу на всю жизнь.

1

ОН ИЛИ МЫ

ШЭННОН

— Сделай выбор, мама, — сказал Джоуи. — Он или мы?

Продрогшая до костей, я сидела на шатком стуле за нашим кухонным столом, прижимая к щеке кухонное полотенце, и задерживала дыхание по двум причинам.

Во-первых, мой отец находился менее чем в четырех футах от меня, и именно это знание заставило мое тело отключиться.

Во-вторых, было больно дышать.

Бросив пропитанное кровью полотенце на стол, я повернулась боком и попыталась прислониться боком к спинке стула, но только для того, чтобы застонать от боли, когда волна боли пронзила мое тело.

Моя плоть чувствовалась так, словно ее облили бензином и подожгли.

Каждый дюйм моего тела горел, протестующе вскрикивая каждый раз, когда я слишком глубоко вдыхала. Я поняла, что попала в беду. Со мной было что-то серьезно не так, и все же я оставалась именно там, где была, именно там, куда меня поместил Джоуи, во мне не осталось ни капли борьбы.

Это плохо.

Это действительно плохо, Шэннон.

Звуки рыданий и шмыганья носом моих младших братьев, когда они жались друг к другу позади Джоуи, были почти невыносимы.

Но я не могла смотреть на них.

Если бы я это сделала, я знала, что сломалась бы.

Вместо этого я сосредоточила свое внимание на Джоуи, черпая силу в его храбрости, когда он пристально смотрел на наших родителей и требовал большего.

Когда он пытался спасти нас от жизни, из которой никто из нас не собирался выбираться.

— Джоуи, если ты просто успокоишься на минутку… — начала было мама, но мой брат не дал ей закончить.

Совершенно взбешенный Джоуи взорвался, как вулкан, прямо посреди нашей захудалой кухни. — Не смей, блядь, пытаться выкрутиться из этого! — Обвиняюще ткнув пальцем в нашу мать, он прорычал: — Просто поступи правильно хоть раз в своей гребаной жизни и вышвырни его вон.

Я слышала отчаяние в его голосе, последние искры его веры в нее быстро угасали, когда он умолял ее услышать его.

Мама просто сидела на кухонном полу, ее пристальный взгляд скользил по каждому из нас, но ни разу не двинулся с места, чтобы подойти к нам.

Нет, она оставалась именно там, где была.

Рядом с ним .

Я знала, что она боялась его, я понимала, каково это — окаменеть от страха перед мужчиной на нашей кухне, но она была взрослой. Предполагалось, что она будет взрослой, матерью, защитницей, а не восемнадцатилетним юнцом, на чьи плечи легла эта роль.

— Джоуи, — прошептала она, бросив на него умоляющий взгляд. — Мы можем просто…

— Он или мы, — Джоуи снова и снова повторял один и тот же вопрос, его тон становился все холоднее. — Он или мы, мама?

Он или мы.

Три слова, которые должны были иметь больше смысла и важности, чем любой другой вопрос, который я когда-либо слышала. Проблема была в том, что в глубине души я знала, что какой бы ответ ни был дан, какую бы ложь она ни сказала себе и нам, конечный результат будет одним и тем же.

Это было всегда одно и то же.

Я думаю, в этот момент мои братья тоже это поняли.

Джоуи, конечно, знал.

Он выглядел таким разочарованным собой, когда стоял перед нашей матерью, ожидая ответа, который ничего не изменил бы, потому что поступки говорили громче слов, а наша мать была живой, дышащей марионеткой на ниточках, за которые держал поводья наш отец.

Она не могла принять решение.

Не без его предварительного разрешения.

Я знала, что, несмотря на то, что мои младшие братья молились о разрешении проблемы, это будет антиклиматический момент.

Ничего бы не изменилось.

Ничего нельзя было бы исправить.

Принесли бы аптечку первой помощи, вытерли кровь, вытерли слезы, придумали бы историю сокрытия, наш отец исчез бы на день или два, а потом все вернулось бы на круги своя.

Обещания даны, обещания нарушены — девиз семьи Линч.

Мы все были прикованы к этому дому, как огромный дуб к своим корням. Отсюда было никуда не деться. Пока мы все не достигли совершеннолетия и не выбрались.

Слишком измученная, чтобы думать об этом, я обмякла в кресле, воспринимая все и вообще ничего. Это было почти как тюремный срок без права досрочного освобождения.

Наклонившись вперед, я схватилась за ребра и стала ждать, когда все закончится. Адреналин внутри меня быстро испарялся, сменяясь большей болью, чем я могла вынести сознательно. Вкус крови во рту был густым и сильным, от нехватки воздуха в легких кружилась голова. Кончики моих пальцев немели и покалывали.

Все болело, и мне был конец.

Я была так полностью завязана с болью и всем этим дерьмом.

Я не хотела такой жизни, в которой родилась.

Я не хотела эту семью.

Я не хотела ни этого города, ни людей в нем.

Я ничего этого не хотела.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знала, — наконец выдавил Джоуи, когда она не ответила ему. Его тон был ледяным, когда он выплюнул слова, которые, я знала, бурлили у него внутри, как яд, который нужно было изгнать из глубин его разбитого сердца. Я знала, потому что чувствовала то же самое. — Я хочу, чтобы ты знала, что прямо сейчас я ненавижу тебя больше, чем когда-либо, чем его. — Его тело тряслось, руки были сжаты в кулаки по бокам. — Я хочу, чтобы ты знала, что ты больше не моя мать — не то чтобы у меня когда-либо была такая мать. — Он стиснул челюсти, стараясь не дать боли вырваться наружу. Его гордость не позволяла ему проявлять эмоции перед этими людьми. — С этого момента ты для меня мертва. Все твое дерьмо? Разбирайся с ним сама. В следующий раз, когда он тебя ударит? Меня не будет рядом, чтобы защитить тебя. В следующий раз, когда он пропьет все деньги, а ты не сможешь накормить детей или снова включить электричество? Найди какого-нибудь другого мудака, у которого можно получить наличные. В следующий раз, когда он сбросит тебя с лестницы или сломает твою гребаную руку в одной из своих истерик с выпивкой? Я закрою на это глаза, точно так же, как ты это сделала прямо здесь, на этой кухне. С этого дня меня не будет рядом, чтобы защитить тебя от него, точно так же, как тебя не было рядом, чтобы защитить нас.

Я съеживалась от каждого слова, слетавшего с его губ, чувствуя его боль в самой глубокой части моей души, когда она смешивалась с моей.

— Не смей так разговаривать со своей матерью, — прорычал наш отец угрожающим тоном, поднимаясь на ноги во все свои шесть футов и двести фунтов. — Ты неблагодарный, маленький…

— Даже не думай заговаривать со мной, ты, грязный кусок дерьма, — предупредил Джоуи, сердито глядя на папу. — Я мог бы поделиться твоей кровью, но это все, на чем мы остановились. Между нами все кончено, старик. Можешь гореть в аду, мне все равно. На самом деле, я искренне, черт возьми, надеюсь, что вы оба это сделаете.

Затем я почувствовала, как чья-то рука мягко опустилась на мое плечо, напугав меня и заставив застонать от боли. — Все в порядке, — прошептал Тадхг, держа руку на моем плече. — Я здесь.

Я закрыла глаза, когда слезы потекли по моим щекам.

— Ты думаешь, что можешь так со мной разговаривать? — Отец вытер лицо тыльной стороной ладони и при этом размазал кровавый след по руке. — Тебе, блядь, нужно успокоиться, мальчик…

— Ты называешь меня мальчиком? — Джоуи откинул голову назад и невесело рассмеялся. — Я? Тот, кто воспитывал твоих гребаных детей большую часть моей жизни? Тот, кто убирал за вами обоими беспорядок, брал на себя обе ваши обязанности, подменял двух никчемных родителей-кусков дерьма? — Джоуи возмущенно всплеснул руками. — Может, мне и всего восемнадцать, но я такой мужчина, каким ты никогда не станешь!

— Не испытывай судьбу, — прорычал отец, его глаза покраснели, и он быстро протрезвел. — Я предупреждаю тебя…

— Или что, блядь? — Джоуи насмехался, небрежно пожимая плечами. — Ты меня поколотишь? Ударишь меня? Пнешь? Вытащишь свой ремень? Ударишь меня по ногам? Разобьешь бутылку о мою голову? Будешь терроризировать меня? — Он покачал головой и усмехнулся. — Знаешь что? Я больше не испуганный маленький мальчик, старина. Я не беззащитный ребенок, я не испуганная девочка-подросток, и я не твоя избитая жена. — Прищурив свои зеленые глаза, он добавил: — Так что, что бы ты со мной ни сделал, я могу обещать тебе, что верну в десятикратном размере.

— Убирайся из моего дома, — прошипел папа смертельно тихим тоном. — Сейчас же, мальчик.

— Тедди, остановись! — Завопила мама, бросаясь к нему. — Ты не можешь…

— Заткнись нахуй, женщина! — Взревел папа, обрушивая свою ярость на нашу мать. — Я разобью тебе лицо за тебя! Ты меня слышишь?

Вздрогнув, мама посмотрела на Джоуи с беспомощным выражением лица.

Джоуи оставался напряженным, явно ведя внутреннюю борьбу, но не подошел к ней.

— Ты не можешь выгнать его… — Слова мамы улетучились, когда она смотрела с чистым, неподдельным страхом на мужчину, за которого вышла замуж. — Пожалуйста. — Слезы текли по ее бледным щекам. — Он мой сын…

— О, так теперь я твой сын? — Джоуи запрокинул голову и рассмеялся. — Не делай мне никаких одолжений.

— Это твоя вина, девочка, — рявкнул папа, поворачиваясь и свирепо глядя на меня. — Шастаешь по гребаному городу, создаешь проблемы этой семье! Ты — проблема во всем этом…

— Даже не подходи туда, — предупредил Джоуи, повысив голос. — Держи свои чертовы глаза подальше от нее.

— Это правда, — прорычал папа, не сводя своих карих глаз с моего лица. — Ты пустая трата времени и всегда такой была. — С жестоким выражением на лице он добавил: — Я рассказал о тебе твоей матери, но она этого не услышала. Хотя я знал. Даже когда ты была маленькой, я знал, какая ты добрая. Гребаная коротышка. — Сердито посмотрев на меня, он выплюнул: — Не знаю, откуда ты взялась.

Я уставилась на человека, который всю мою жизнь терроризировал меня. Он стоял посреди кухни, грозная сила, с которой приходилось считаться, две сильные руки, сжатые в кулаки, которые причинили моему телу больше вреда, чем я могла припомнить. Но именно его слова, его язык ранили меня гораздо глубже.

— Это ложь, Тедди! — Мама задушена. — Шэннон, детка, это не…

— Мы никогда не хотели тебя, — продолжал мучить меня папа своими словами. — Ты знала это? Твоя мать оставила тебя на неделю в больнице, размышляя, бросить тебя или нет, пока чувство вины не взяло верх над ней. Но я никогда не менял своего решения. Я не мог даже смотреть на тебя, не говоря уже о том, чтобы любить тебя.

— Шэннон, не слушай его, — приказал Джоуи, теперь его голос был полон эмоций. — Это неправда. Этот ублюдок не в себе. Просто блокируй это. Ты слышишь меня, Шэн? Блокируй его.

— Я тоже тебя не хотел, — прорычал папа, переводя взгляд на Джоуи.

— У меня сердце кровью обливается, — насмешливо парировал Джоуи.

— Ну, мы чувствуем то же самое по отношению к тебе, — прорычал Тадхг, его рука дрожала на моем плече, когда он уставился на нашего отца. — Никто из нас не хочет тебя!

— Тадхг, — сказал Джоуи низким, предупреждающим тоном, в его глазах зажглась паника. — Тихо. У меня все в силе

— Нет, я не буду молчать, Джо, — выдавил Тадхг, переполненный большей яростью, чем должен был быть в любом одиннадцатилетнем мальчике. — Он — гребаная проблема в этой семье, и он должен это услышать.

— Убери его с моих глаз! — Взревел папа, переключая свое внимание на маму, которая стояла чуть поодаль от них обоих. — Теперь, Мари! — Заорал папа, указывая на нее пальцем. — Убери его, пока я не покончил с маленьким ублюдком.

— Хотел бы я посмотреть, как ты, блядь, попытаешься, — поддразнил Джоуи, отводя Олли и Шона, которые цеплялись за его бока, за спину.

— Нет! — Шмыгая носом, мама встала между нашим отцом и Джоуи. — Тебе нужно идти.

Папа сделал шаг к ней, и мама автоматически отпрянула, закрыв лицо руками.

Это было воплощение патетики.

Ни у кого из нас никогда не было шансов сразиться с этими людьми.

Как могли любовь и страх совпасть в одном человеческом сердце?

Как она могла любить его, если так сильно боялась?

— Что ты мне сказала? — прошипел он, обрушивая свою ярость на нашу мать. — Что за блядь ты мне сказала!

— Уходи, — выдавила мама, дрожа с головы до ног, и отступила на пару шагов. — Все кончено, Тедди. Я закончила — между нами все кончено. Я не могу… Мне нужно, чтобы ты ушел!