I. Знак Пожирателя

– Я ничего не понимаю, – покачала головой охотница.

– Боюсь, что я тоже. Эта записка слишком похожа на какую-то ловушку.

– Но этот почерк. Я узнаю его. Тихомир всё это время не был слеп? Дроган, что происходит?

Воитель пожал плечами.

– И зачем было подставлять нас, если теперь он даёт в наши руки возможность себя оправдать?

В полумраке подвала повисло молчание. Пламя факела тихо потрескивало и искрило. Дыхание вырывалось из лёгких, превращаясь в лёгкие облачка тумана, тут же растворявшегося в воздухе.

Наконец, Лада произнесла:

– Нужно идти. Найдём убийцу. Возможно, он что-то прояснит.

Дроган кивнул. Они по очереди поднялись наверх, где их с нетерпением ждал Мормагон.

– Что-нибудь нашли?

Лада молча протянула музыканту пергамент. Тот пробежал глазами по строкам и протяжно присвистнул, возвращая лист.

– Мы тоже мало, что поняли, – сказал Дроган, предвосхищая вопросы. – Так или иначе, но скоро всё прояснится. Идём, каждый час нынче на счету.

И воитель решительно направился к выходу, не проверяя, идут ли товарищи за ним. Они, конечно же, шли.

Густой туман, вылезший из мрачных подворотен, окутывал улицы, подобно стёганому одеялу. Он заглушал звуки и надёжно укрывал беглецов. Его холодные влажные щупальца проникали под одежду, неприятно прикасались к открытой коже.

– Тухлыми яйцами воняет, – донёсся спереди голос Дрогана.

Воитель шёл впереди, разведывая дорогу. Его спина маячила тёмным пятном в тусклом свете факела.

– Спросить хотел, – прошептал Мормагон, наклонившись к Ладе. – Почему Дроган так ненавидит чудь? Понятно, что он воевал, но кажется мне, тут ещё что-то.

– Хотел спросить – так спроси у него. Захочет – ответит.

– Но я задаю вопрос тебе.

– А я не собираюсь отвечать. Это – не мои секреты. И не твоё дело, если хочешь знать моё мнение. Могу лишь сказать, что тебе не показалось – братец действительно ненавидит всё, что связано с Чудским княжеством.

– Ты ведь не его сестра на самом деле?

Лада покачала головой.

– Не по родству. Почему ты спрашиваешь?

Охотница попыталась всмотреться в лицо Мормагона, но оно было надёжно скрыто тенями под капюшоном.

– Мы вместе в бегах. Рискуем жизнью. Хочу лучше знать, с кем меня свела судьба.

– Если на то будет воля Создателя, скоро всё закончится, и ты сможешь нас покинуть.

– Как знать, – голос музыканта казался задумчивым. – Тихомир был твоим приёмным отцом, я правильно понял?

– Он взял меня на воспитание. Когда сёстры в монастыре, где я росла, впервые столкнулись с проявлением моих сил. Видишь ли, у меня природные способности к магии. Не все были готовы это принять. Тогда Мать Настоятельница обратились к Ордену. Отец Тихомир стал тем, благодаря кому я, возможно, осталась в живых. В то время он уже был опытным и уважаемым охотником. Прибыл в Миргород, чтобы подлечить полученные раны, да так и остался, взяв под опеку девочку-сироту с опасными склонностями.

– Так ты – сирота? Что-нибудь знаешь о своих родителях?

– Немногое. Мать сбежала, – Лада замялась и бросила взгляд на Мормагона, затем быстро закончила, – со своей родины. Отец оставил меня в монастыре и ушёл. Не знаю, что с ним потом случилось. Всё это узнал и рассказал мне отец Тихомир.

– Что же с ним произошло? Почему он так с тобой поступил сейчас?

– Я не знаю, понятно? – прорычала Лада, не в силах до конца подавить вспыхнувшее раздражение. – Не хочу об этом говорить. Что бы ты чувствовал, если бы тебя предал самый близкий человек?

Охотница взглянула на видневшуюся впереди спину названного брата и поправилась:

– Один из самых близких.

– Прости, не хотел задеть. Просто пытаюсь понять, что происходит. Как-никак, это и меня касается. Самым, так сказать, непосредственным образом. А откуда были твои родители?

Лада поморщилась.

– Хватит об этом. Ты начинаешь становиться навязчивым. Оглядись – кажется, мы уже пришли.

И правда, проржавевшая кованая ограда старого кладбища внезапно вынырнула из тумана. Пройдя вдоль неё, беглецы оказались у опутанных тяжёлой железной цепью ворот. На них печальный вестник Создателя с опущенными крыльями трубил в рог, возвещая грядущее воскрешение мёртвых для Последнего Суда. Вид его был жалок. Пятна ржавчины, подобно оспинам, изъели лицо небожителя. Один из концов цепи захлёстывал ногу, словно приковывая небесное существо к земной юдоли.

Дроган взялся за цепь, широко расставил ноги, и потянул в стороны. Даже под кольчугой было заметно, как напряглись его мышцы. Зубы сжались, лицо покраснело, и вот, после нескольких минут упорной молчаливой борьбы, звенья лопнули, и массивный замок упал на землю. Воитель пошатнулся, отступив на шаг назад.

– Вот это силища! – восхищённо протянул Мормагон и хлопнул приятеля по плечу.

Тот что-то неразборчиво пробурчал в ответ. С жутким протяжным скрипом воитель отворил ворота. Где-то вдалеке, захлёбываясь, залаяла собака. Залаяла, и так же внезапно замолкла, словно испугавшись собственного голоса.

– Вот и верно, – кивнул Дроган, – нечего брехать попусту.

Подхватив прислонённый к ограде топор, воитель шагнул вперёд.

– С тех пор, как я встретил вас, я слишком часто стал спускаться под землю, сетовал Мормагон, бредя между могильных плит.

– В прошлый раз, в доме Тихомира, ежели память не подводит, ты предпочёл остаться наверху, – донёсся из тумана голос Дрогана.

Лада молча искала вход в подземное убежище, о котором говорилось в записке. Клочья тумана цеплялись за чёрные корни деревьев, вылезшие из земли, стелились по траве. Если где-то поблизости и был вход в подземелье, он был скрыт молочно-белыми щупальцами. Лада выгнулась назад, разминая поясницу, и огляделась. Всё вокруг было окрашено в два цвета. Могильно-чёрный и мертвенно-бледный. В вышине над головой висело размытое пятно месяца.

Вдруг из темноты донеслись звуки шаркающих шагов. Лада замерла, обратившись в слух. Она бросила взгляд на Мормагона, стоявшего неподалёку. Лицо музыканта было напряжено, глаза округлились. Очевидно, он тоже расслышал приближающееся нечто, и ещё слишком свежи были воспоминания об оживших мертвецах. Их тумана вынырнул Дроган с топором наготове.

– Что-то приближается! – громко зашипел он.

Обернувшись к источнику звуков, Лада заметила висевший в воздухе призрачный огонёк. Он слегка покачивался, каждый раз становясь чуть ближе. Шаг. Шуршание подтаскиваемой ноги. Ещё шаг. Огонёк всё ближе. Лада потянула кинжал из холодного железа, освобождая клинок от ножен. Мормагон достал топорик. В ответ из мглы донеслось низкое рычание. Туман словно расступился, исторгая из себя чёрное тело огромного пса. Его шкура блестела от влаги. Мощные челюсти наверняка способны были перекусить руку некрупного человека. Встав на задние лапы, это животное смогло бы сравниться с Дроганом. Пёс приоткрыл пасть. Слюна капнула на землю, когда меж огромных клыков вывалился алый язык. Склонив голову набок, пёс неуверенно завилял хвостом.

Глава 21

Вслед за собакой из тумана появился и призрачный огонёк, оказавшийся фонарём в руке невысокого, сгорбленного старика. Подхрамывая, он встал рядом с псом и положил руку тому на голову.

– Кого это ты тут нашёл, Дружок? – проскрипел незнакомец, приподнимая край плотного вылинявшего капюшона.

Грубые, покрытые мозолями и потемневшие от земли руки выдавали человека, привыкшего к тяжёлому физическому труду.

– Ты – могильщик? – нахмурившись, спросила Лада.

Старик усмехнулся, отвесил низкий поклон, и произнёс:

– Предпочитаю зваться хранителем царства мёртвых, юная барышня. Мне кажется это более, – он сделал паузу, словно подбирая слово, – поэтичным?

– Как скажешь, – пожал плечами Дроган. – А мы – просто странники. Не стоит обращать на нас внимания.

– Конечно, – кивнул могильщик. – Просто ночные путники. Ясное дело. Иногда я и сам думаю, отчего бы не прогуляться ночью по кладбищу? И вот – глядите-ка! – я здесь. Дышу воздухом, наслаждаюсь видом.

– Именно, – кивнул Мормагон. – Воздух нынче свеж.

– И приятен! – поддержал могильщик. – Обожаю, когда липкие клочья тумана щекочут кожу. Незабываемые ощущения.

Повисла тишина. Никто не сдвинулся с места.

– Показать вам окрестности? – наконец, спросил могильщик. – Вы, видно, слегка заблудились и уже искали дерево для лестницы, чтобы забраться повыше и оглядеться. Не то, чтобы вам это помогло, в такой-то мгле.

Старик кивнул на топорик, который продолжал сжимать Мормагон. Тот, смутившись, убрал его за спину.

– Да нет, благодарю, – сказал Дроган. – Разве что ты подскажешь, нет ли здесь неких, так сказать, подземных помещений?

Старик огляделся.

– Таковых-то здесь, конечно, полно. Можно сказать, за тем это место и существует.

– Нас интересуют те, что больше размером, – вмешалась Лада. – Для тех обитателей, которые могут стоять на ногах.

Могильщик задумчиво пожевал что-то, взглянул на заметно склонившийся к горизонту месяц, затем кивнул.

– Есть у нас и такое. Да только я бы, на вашем месте, туда не торопился.

– Почему же?

– А вы слышали когда-нибудь о чём-то светлом, прекрасном или хотя бы полезном, что селится под землёй? Тем более – под погостом. Нет? Ну, так, наверное, неспроста.

– За нас, старик, не бойся. Веди. А по дороге расскажи, откуда тут вообще появилось подземелье. И велико ли оно.

Махнув рукой, могильщик развернулся и двинулся во мглу.

– Точно никто не знает. Было это давно. В те времена, когда здесь жили одни язычники. Тогда ещё хоронили они здесь своих мёртвых. Да только делали это не так, как принято нынче. Стояла тут огромная изба о пяти столбах. Внутрь закладывали покойников, да и оставляли. Ведуньи, что служили при старой вере, курили под ней смолу да можжевельник. Оттого дым поднимался по ногам, и помогал душам вознестись в горний мир, в Правь. Ведуньи те были не обычными женщинами, а хранительницами врат между миром живых и миром мёртвых. Особым знанием обладали. Местный люд же отличался добрым нравом, и хоть были язычниками, зла не творили. Потому всех их принимал Создатель в свои вышние чертоги.

Но однажды всё изменилось. Пришёл в эти края проповедник, что сказывал о вере в единого Бога. И так он гладко говорил, что один местный парень проникся учением и стал склонять соплеменников к новой правде. Те не спешили – зачем что-то менять, если всё и так идёт ладно? Разозлился тогда юноша.

«Разве не видите», – кричал он, – «что на вечные страдания обрекаете себя? Что будете вы прокляты навеки перед Создателем за упрямство и неверие?»

Но над ним лишь смеялись. Тогда решил юноша, что покажет Создателю свою преданность тем, что избавит земли от неверных. Был он лучшим воином в округе, и, когда взял в руки щит и копьё, немногие могли совладать с ним. Никого не щадил душегуб – ни дев юных, ни детей малых, не убелённых сединами стариков. Ни братьев своих, ни сестёр. Бился он три дня и три ночи, и когда всё же пал от ран, вся земля была алой от крови. Хотели соплеменники его тело оставить волкам да воронью, да только решили, что не по-человечьи это. Потому положили в курью избу, вместе с его жертвами. Вознеслись они пред очи Создателя, но не принял тот убийцу. Милостив Бог наш, а всё же и его любви не все достойны. Низверг он губителя братьев своих и сестёр с такой силой, что душа его проломила земную твердь, вернувшись обратно в тело, да разнесла в щепы курью избу. И повелел Создатель, чтобы вечно этот преступник оставался во скорби, не видя белого света. Так он и жил там, под землёй, вырыв себе темницу. А на месте, где стояла курья изба, поставили потом каменный склеп. И ведуньи охраняли то место, чтобы проклятый не выбрался из подземелья.

– Жуткая история, – сказал Мормагон. – Запомнить надо, отлично подойдёт для вечерних рассказов в трактирах под кружечку медовухи. А где же сейчас этот душегуб? Так и живёт под землёй?

В ответ старик усмехнулся.

– Это всего лишь давняя сказка. Но говорят, что когда ушли ведуньи, тогда и проклятый выбрался из-под земли. Ушёл он странствовать, навеки оставаясь в ночи.

Слушая рассказ, Лада совсем перестала понимать, куда идёт. Вокруг всё так же стелился туман, одно надгробие было похоже на другое, а месяц окончательно спрятался за тучи. Теперь лишь бледный свет фонаря в руке могильщика разгонял окружавшую темень.

– Пришли, – сказал вдруг старик и остановился.

Голос его звучал глухо. Лада краем глаза заметила, как Мормагон невольно потянулся за топором, заткнутым позади за пояс. Да и самой ей вдруг стало неуютно, словно холодом повеяло.

– Что-то я не вижу здесь входа, – мрачно проговорил Дроган.

Вместо ответа могильщик повернулся. Чёрный пёс опустился у ног хозяина и замер. Он был похож сейчас на обсидиановую статую, вырезанную искусной рукой мастера. Луна отражалась в его бездонных глазах. Лицо старика было скрыто тенями под капюшоном. Молча, он поднял руку и показал в сторону. Там, под могучим узловатым дубом, приютился небольшой каменный склеп. Дверь его была слегка приоткрыта, словно приглашая войти.

Дроган взглянул в сторону здания, затем снова на старика. Медленно двинулся к двери. За ним, не спуская глаз с провожатого, пошла и Лада. На миг она отвернулась, посмотрев себе под ноги, чтобы не споткнуться о ступень. Но когда вновь бросила взгляд на могильщика, ни его, ни пса уже не было.

Склеп был старым, почти пустым. Лада огляделась, отметив запечатанные каменными плитами ниши в стенах. На их поверхности не было ни дат, ни имён. Посреди пола темнело отверстие колодца. Заглянув в него, Лада увидела уходившую во мрак винтовую лестницу из песчаника.

За спиной послышался скрежет металла о кремень – Дроган запалил факел.

– Спускаемся, – коротко бросил он. – Мормагон, ты с нами?

Музыкант хмуро кивнул, даже не пытаясь скрыть, насколько не хочется ему идти. И всё же он сжал в руке второй факел и шагнул к ступеням.

– В этот раз я вас не оставлю. И потом – вдруг с вами что случится? Куда ж я без вас пойду? Сам сказал – люди князя везде выследят.

Дроган усмехнулся, похлопал товарища по плечу, и двинулся первым.

Лестницей явно пользовались нечасто. Лада видела ступени в старых монастырях. Тысячи ног за прошедшие столетия продавили их, сгладили. Тут же камень выглядел так, словно его лишь недавно укладывали строители.

– Думаете, здесь вправду жило то чудовище, о котором рассказывал старик? – тихо спросил Мормагон.

Эхо подхватило его шёпот и, отразив от стен, превратило в зловещий шелест, доносившийся со всех сторон.

– Вряд ли, – отозвалась Лада. – Я читала, что первые последователи веры в Создателя, приходя в земли язычников, часто устраивали такие подземные убежища. Чтобы было, где скрыться. Множество сподвижников приняло мученическую смерть от рук дикарей.

Спуск быстро закончился. На дне колодца начинался узкий туннель. Дроган передал Ладе факел и недовольно засопел, вынужденный встать на четвереньки – настолько низким был свод. Даже охотнице пришлось согнуться. На всякий случай она вытащила и зарядила самострел – сложно было предугадать, что ожидает в конце пути.

Ползти по проходу пришлось недолго. Вскоре он закончился небольшой комнатой. Оказавшись внутри, Лада огляделась, поведя факелом по сторонам. У дальней стены находился небольшой каменный жертвенник. Вероятно, в давние времена его собрали из того, что было под рукой – камней и могильной плиты. Сейчас на нём лежали свежие кости, едва очищенные от гнилой плоти. По сторонам – россыпь черепков, оставшихся от старых сосудов. В стенах – простые ниши, некогда служившие сподвижникам в качестве спальных мест. Единственным предметом, смотревшимся здесь чужеродно, был стоявший в углу чернёный зерцальный доспех с полными кольчужными поножами, пластинчатыми наручами и рукавицами. Венчал его конический шлем с наносником и кольчужной бармицей, полностью закрывавшей лицо. В отличие от остального убранства комнаты, довольно ветхого, доспех выглядел не таким старым.