I. Знак Пожирателя

– Какие ж преступления? Мы никого не душегубили. Ну а то, что они пришли сюда на погибель, так кто ж их заставлял? Ладно, не нравится мне, куда беседа идёт. Ступайте-ка вы, по-доброму.

– Мы – служители Матери Церкви. Кому, как не нам, решать, что является преступлением с точки зрения морали?

Улыбка исчезла. Мокоша скривился, сведя брови, верхняя губа его судорожно подёргивалась.

– Вот те на. Кого только здесь не встретишь. Послушай-ка, тупая ты сука. Мы никого не убивали. В ересь не впадали. Так что идите-ка вы, святоши, куда шли. Могли бы нас, наверное, страже сдать. Да только что-то мне подсказывает, что тогда бы сами вы здесь не пробирались. Натворили что, а?

– Лада, они правы, – тихо шепнул Дроган. – У нас нет права их тронуть. Как разберёмся со своим делом, доложим дружинникам. Но пока придётся разойтись.

– И сколько людей погибнет, пока мы будем разбираться? – огрызнулась женщина, сжимая в руках самострел.

Дроган хотел что-то ответить, но не успел. На лице Мокоши промелькнуло удивлённое выражение, когда арбалетный болт разворотил его лоб. Затем толстяк медленно завалился назад.

Воитель пришёл в себя мгновенно. Лада не успела ещё опустить разряженный самострел, когда он, грязно выругавшись, ударил костистого мародёра в лицо концом рукояти. Раздался хруст, и тот рухнул на пол, захлёбываясь кровью и глотая обломки зубов. Громилы не успели ещё достать дубинки, когда Дроган развернул топор и тычком вогнал верхнюю часть лезвия в грудь одного из них. В другого попал небольшой топорик, метко пущенный рукой Мормагона, и мародёр осел на пол, истошно вереща. Последний, поняв, что остался в одиночестве, развернулся, и, поскальзываясь, бросился в темноту. Болт пробил его насквозь уже на границе света. Громила упал лицом вниз, пару раз дёрнулся, всхлипнул, и замолчал. Вскоре затих и визг его товарища – его оборвал удар Дрогана.

– Что это, чёрт возьми, было?

– Это преступники. Как слуги Создателя, мы должны защищать невинных. Они сказали, что людей убивали крысы? Вот они крысы и есть. Перебив их, мы спасли несколько жизней.

– Не нам судить! Святые угодники, Лада, есть же закон! Мы не должны становиться обвинителями и палачами! У нас есть своя работа. Они что, похожи на еретиков или ведьм? Вот этот, жирный, выглядит, как ведьмак? Мормагон, а ты какого дьявола творишь?

Музыкант обернулся, держа в руке небольшой нож, и пожал плечами.

– Дроган, ему кошель уже не понадобится, а у нас скоро закончатся деньги. За нами идёт дружина князя. Вряд ли получится в скором времени заработать. А оправдывать себя я предпочёл бы на полный желудок.

Мормагон закинул добычу в свой мешок, поднялся, и зашагал вперёд. Лада молча отправилась за ним.

– Ну и чем мы тогда лучше этих мародёров?

– Как минимум – тем, что живы. Ну и я гораздо симпатичнее на вид. И ещё они заманивали людей в ловушку, а мы лишь оборвали мрачную цепь их бесчеловечных преступлений.

Позади Дроган не переставал ворчать.

– Ни за что не притронусь к этим грязным деньгам.

– Твоё право. Я совершенно поддерживаю тебя в этом благородном решении.

– Как неосмотрительно с твоей стороны было произносить те слова прежде, чем ты пересчитал оставшиеся монеты, – сказал Мормагон, отрывая зубами кусок сочной баранины.

По крайней мере, он надеялся, что это – действительно баранина, как уверял кабатчик.

Дроган молчал. Лицо его было мрачнее, чем у сборщика налогов, которому предложили прийти на следующий год.

Мормагон принюхался.

– Свежий хлеб пекут, – сказал он со вздохом. – А у тебя уже и деньги скоро закончатся. Не будет тогда ни горячего сочного мяса с перцем, ни холодного кваса. Такого, что б прям скулы сводило! Эх…

– Хватит уже, – оборвала музыканта Лада. – Тебя послушаешь, так рот слюной наполняется. Не бойся, братец, я с тобой всегда поделюсь.

– Да я-то что? Я ничего. Тоже поделюсь, конечно. Вот, где тут у меня этот кошель…

– Оставь себе, – резко сказал Дроган и поднялся, чтобы выйти.

Лада удержала его за руку.

– Стой, не глупи. И ты, Мормагон, прекрати. И так нас ищут. Не нужно делать всё ещё хуже, издеваясь друг над другом. Дроган, я тебя понимаю. И готова согласиться с твоими доводами. Эти деньги, действительно, нечисты, и мне бы тоже не хотелось к ним прикасаться.

Мормагон закатил глаза.

– Отлично. В хорошенькую же ситуацию вы меня поставили. Выбросить я их не могу, а коль буду пользоваться – меня же совесть заест. Да, она у меня есть, можете себе представить! Хорошо, я отложу кошель на чёрный день. Если совсем есть нечего будет, думаю, вы и сами согласитесь его достать.

Дроган опустился обратно на стул.

– С этим решили. Теперь давайте думать, что делать дальше.

– О чём тут особенно задумываться? – произнёс Мормагон, придвигая свою тарелку Дрогану. – Надо выяснить, кто свидетельствовал против нас. Он точно что-то знает.

– И как мы это узнаем? – спросил воитель, отрывая кусок мяса.

– Ратибор, – ответила Лада. – Он должен быть в городе. Больше мы никого не знаем из окружения князя. Наверняка он в курсе происходящего.

– Не знаю, кто это, – сказал Мормагон, – но с чего вы взяли, что он просто не выдаст нас?

– Придётся рискнуть.

Некоторое время беглецы ели молча. Их убежищем стал небольшой кабак в районе трущоб. Здесь, в пропахшем мочой, брагой и блевотиной полутёмном зале, никому не было дела до троих незнакомцев.

– Ладно, я выберусь и разузнаю, – подал голос Мормагон. – Из вас я – самый неприметный, и у меня в городе есть знакомые, которые могут помочь.

– Сколько времени тебе нужно?

– Пойду с утра, обернусь к вечеру.

Дроган кивнул.

– Пора устраиваться на ночлег. Надеюсь, клопов здесь не слишком много.

Его надеждам не суждено было исполниться. Всю ночь Лада проворочалась, мучимая укусами насекомых. Её будил то шорох крысиных лапок в стенах, то истошные крики за окном. В какой-то момент внизу, кажется, началась драка. Лёжа в кромешной темноте с открытыми глазами, Лада вновь пережила приступ паники, какой случается, должно быть, у погребённых заживо.

Глава 19

Мормагон вернулся под вечер с очень довольным видом. К этому времени Лада уже молила святых покровителей, чтобы они помогли музыканту, и беглецы могли, наконец, покинуть опостылевший кабак. Пару раз местная пьянь порывалась оказать ей ненужные знаки внимания, и это заканчивалось дракой с Дроганом. Впрочем, дракой это можно было назвать с натяжкой – одного удара пудового кулака воителя хватало, чтобы выбить из местного отребья желание связываться с охотниками.

Обстановка накалялась. Как раз в то время, когда она готова была уже взорваться, и появился Мормагон. Сев за стол рядом с товарищами, он, не скрывая самодовольства, сообщил:

– Я всё выяснил. Говорят, ваш приятель засел в таверне под названием «Кошачья колыбель». Совсем недалеко. Но рассказавший об этом человек советовал к нему не соваться – вроде как нрав у него нынче ещё хуже обычного, что бы это ни значило.

Несмотря на тревогу в последних словах музыканта, Лада мысленно вознесла благодарственную молитву.

– Хорошо, тогда отправляемся.

Мормагон удивлённо приподнял бровь.

– Прямо сейчас?

– Незачем откладывать, – ответила Лада, бросив взгляд на группу оборванцев, недобро косившихся в сторону Дрогана. – Все вещи у нас с собой.

Музыкант огляделся и молча кивнул.

– Сестрёнка, сними шляпу, – посоветовал Дроган, поднимаясь с места. – Уж больно она у тебя приметная.

Лада покачала головой.

– Послушай, я знаю, как ты дорожишь подарком отца. Но вряд ли он будет рад, если ты попадёшься из-за такой мелочи. Просто убери её в сумку и накинь на голову капюшон.

Поразмыслив, охотница вынуждена была признать правоту товарища по оружию.

Вышли через заднюю дверь, которая вела под длинную низкую каменную арку. По бокам были навалены старые бочки и разбитые ящики, так что оставался узкий проход, по которому в ряд мог пройти лишь один человек. Шагать приходилось осторожно, чтобы в царившем вокруг полумраке не наступить на гвоздь или осколок. Оказавшись на улице, Мормагон свернул налево. Туда, где на невысоком деревянном помосте выступал проповедник в алом балахоне, громогласно зачитывавший строки Писания. Два служки стояли по бокам, держа в руках факелы. Проходя мимо, Лада отвернула лицо, опасаясь, как бы её не узнали. Но святой отец был слишком увлечён звуками собственного голоса. Казалось, он не замечал даже небольшую горстку людей, внимавших его словам.

Беглецы продолжили путь, а за спинами их гремела речь о необходимости покаяния и вечном проклятии для неверных. В паре десятков шагов от проповедника, в небольшом закутке, образованном стенами домов, была открытая едальня. Под навесами стояло несколько выщербленных столов со скамьями. В стороне, над пламенем открытого очага, висел большой котёл с похлёбкой. Лада невольно поморщилась, почуяв исходивший от неё запах, и ускорила шаг.

Вдруг шагавший рядом Дроган толкнул её локтем и указал вперёд. Там, в свете факелов, Лада увидела троих дружинников, как раз заворачивавших навстречу с боковой улицы. Схватив Мормагона за капюшон, Дроган толкнул его в грязный закоулок по правую руку. Лада последовала за ними.

– Подождём, пока пройдут мимо? – шепнула охотница.

– Здесь можно пройти, – ответил Мормагон. – Я знаю эту дорогу, она идёт рядом с улицей, по задворкам.

Дроган кивнул, и музыкант повёл охотников по узкому проходу между домами. Под ногами хлюпала грязь. В воздухе стоял тяжёлый запах мочи и гниения. Лада старалась не думать, куда ступает, и молилась только, чтобы не подхватить хворь от случайной царапины о попавшийся на дороге ржавый гвоздь. Вверху, подобно знамени поверженной армии, с поперечной балки свисал обрывок бесцветной ткани – всё, что осталось от старого навеса. Штукатурка на окружающих стенах обвалилась целыми кусками, обнажив кирпичный скелет старых домов. Краска на рассохшихся дверях давно облупилась. Проходя мимо одной из них, Лада заметила проблеск света в щелях между досками. Присмотревшись, она различила по ту сторону мерно покачивавшийся силуэт.

В полумраке поблёскивали маленькие глазки десятков грызунов. Тонкий писк преследовал беглецов всю дорогу, пока Мормагон, наконец, не вывел их на улицу. Дышать сразу стало легче. Лада почувствовала себя так, будто вырвалась из душных объятий Преисподней к свету Создателя. Отогнав видения грешников, обречённых на бесконечные мучения в парах серы, она вознесла короткую молитву.

Улица встретила запахами свежего хлеба и звуками музыки. Удивительно, что всего в паре шагов от этого буйства жизни лежал мрачный, задыхающийся в собственных нечистотах проулок. Лада, как могла, очистила обувь о росший на углу ближайшего дома лопух.

Трактир она опознала по вывеске. Удивительно хорошо изображённая на ней кошка укачивала в колыбели троих котят. Перед входом был небольшой огороженный дворик с помостом, на котором выступали музыканты. Глухо ухал барабан, надрывались свирели.

– Не твои знакомые? – спросила Лада.

Мормагон поморщился.

– Нет. Кажется, они считают, что чем громче – тем лучше. Заблуждение многих известных мне бездарностей. Хотя, свою задачу они выполняют. Наверняка люди собираются со всей округи, чтобы посмотреть, кто так жестоко измывается над невинными кошками. А потом прячутся в трактире за закрытой дверью, чтобы хоть как-то заглушить эти ужасающие звуки.

Лада усмехнулась. Музыка не казалась ей настолько кошмарной, но она была наслышана о ревности музыкантов друг к другу, и потому оставила своё мнение при себе. Пройдя мимо сцены, она, вслед за Дроганом, оказалась в общем зале.

Таверна была неожиданно хороша. Стены отделаны лакированными деревянными панелями. Слева – ряды небольших резных столов с лавками по бокам. Справа – пустующая сцена. Расположенные за ней альковы закрывали от посторонних глаз портьеры из плотной карминовой ткани. Десятки свеч заливали зал светом.

Не успели беглецы сделать и пары шагов, как дорогу им заступил невысокий, но необычайно широкоплечий мужик в красном кафтане. С пояса его свисала дубинка, окованная бронзой. Придирчиво осмотрев новых посетителей, он произнёс неожиданно певучим голосом:

– Не будут ли любезны господа немедленно проследовать к выходу?

Дроган открыл уже рот, когда из-за спины привратника донёсся знакомый голос:

– Эй, приятель! Пропусти моих друзей, будь так добр.

Тот кивнул, не оборачиваясь, и отступил в сторону.

За столом позади вышибалы в одиночестве сидел Ратибор. Издалека было видно, что княжий посланник пьян и грустен. Когда беглецы подсели к нему, он ткнул пальцем в грудь Мормагона и проворчал:

– Этот – кто таков? Его не знаю.

– Странствующий музыкант. Зовут Мормагон. Он с нами, – коротко пояснила Лада.

Ратибор кивнул.

– А, верно. Слышал что-то такое. Вы ведь знаете, что вас в убийстве обвиняют?

– Поэтому мы к тебе и пришли. Это был ложный донос.

– Ложный? – хмыкнул Ратибор, вперив взгляд покрасневших глаз в лицо Лады. – Может, этот музыкантишка ночью прирезал вашего Ярополка, а потом вернулся? А вас всех обвинили, а? Не думала о таком? Ладно, не кипятись. Сам не верю, что вы замешаны. Дело глупое, но тёмное. Чего вы ко мне-то припёрлись? Если думаете, что я за вас перед князем заступлюсь – зря. Слушать он меня не будет.

– Нам лишь нужно узнать, кто против нас свидетельствовал.

– Мне почём знать? Не я этим занимаюсь. К слову, как вы меня нашли?

– Добрые люди подсказали.

Ратибор поднёс к губам кружку и сделал большой глоток.

– Добрые люди, – проворчал он. – Интересно. Учитывая, что я не хочу привлекать к себе внимание. Ладно, не до вас мне сейчас. Ступайте.

– Ратибор, мы выяснили, что случилось с Маром. Выполнили твою просьбу. Теперь и ты нам помоги.

Княжий посланник задумался, переводя чуть помутневший взгляд с Лады на Дрогана и постукивая по столу пальцем. Наконец, махнул рукой.

– Рассказывайте, что там было, в Жигани.

Лада коротко пересказала события последних дней.

– Видишь, с чем мы столкнулись? – закончила она. – Надо срочно сообщить обо всём князю. Кто-то специально хочет стравить нас.

Ратибор кивнул.

– Хорошо, передам ему. Посмотрим. Но сейчас ступайте – не до того мне.

– Когда нам вернуться?

– Сам вас найду. В какой дыре вы укрылись?