I. Знак Пожирателя

Лада хотела было ядовито поинтересоваться, действительно ли они искали следы подготовки к ритуалу на погосте, а не в ближайшем кабаке. Но сдержалась. Знала, что Дроган был человеком надёжным, и лгать бы не стал. Если сказал, что всё проверил, значит, уж точно осмотрел всё до последнего куста.

Что же, теперь в руках Лады была ещё одна нить. Она уже рассказала товарищу о том, что удалось узнать на руинах. Дроган отнёсся к истории призрака с сомнением, но лучше уж проявить излишнюю бдительность, чем потом жалеть о недосмотре.

Поэтому они направились к городской управе.

- Почему ты так презираешь Мормагона? - спросил Дроган, улучшив момент, когда музыкант не слышал их.

Лада пожала плечами.

- Не сказала бы, что презираю. Просто так бывает, когда человек – твоя полная противоположность. Он воплощает всё то, что я считаю пороком – страсть к минутным удовольствиям, безответственность. Я просто ему не доверяю. И он плохо влияет на тебя.

Дроган усмехнулся.

- Не превращайся в матушку-гусыню, не твоё. К тому же, это предубеждение. Вы едва десятком слов перебросились, а ты уже поняла, кто он, и что собой представляет? Ты смотришь на Мормагона свысока, но разве высокомерие не порицается заветами Церкви?

- Если ты уже всё решил за меня, тогда зачем спрашиваешь?

На этом разговор и затих.

За дверьми управы было тихо. Охотники не встретили ни стражу, ни секретаря. Что ж, город и вправду был небольшим. Таким же было и здание городского правления. Внутри было всего три комнаты. В одной из них, полупустом зале с большими светлыми окнами, и нашлись градоправитель и глава ополчения.

- Вам что надо? - буркнул Рогоз.

- Именем Святой Церкви мы задерживаем Дышню для допроса.

- Это ещё зачем?

Рогоз поднялся с места, переводя свирепый взгляд с Дрогана на Ладу и обратно. Мормагон, стоявший за их спинами, избежал внимания к своей персоне.

- Чего это вы от меня хотите? - Дышня тоже не был настроен дружелюбно.

Голос его оказался неожиданно высоким, как скрип несмазанных петель.

- Нам нужно провести допрос касательно подозрений в связях с запретным культом. Прошу идти с нами по собственной воле и не оказывать сопротивления.

- Каких, мать твою шлюху, культов? - взорвался городской голова.

Он собирался продолжить, но не успел. Дышня развернулся волчком и с неожиданной прытью ринулся к окну. Но годы военной службы и охоты на еретиков не прошли для Дрогана даром. Рванувшись следом, он нанёс удар рукоятью топора, и глава ополчения рухнул, не добежав лишь пары шагов.

Лада, молча наблюдавшая за произошедшим, перевела взгляд на Рогоза. Градоправитель выглядел опешившим – его рот слегка приоткрылся, глаза были удивлённо распахнуты.

- Будем считать это предварительным признанием вины, - подвела итог охотница.

Как оказалось, в городе была тюрьма. Если так можно было назвать небольшое одноэтажное здание с большой общей клеткой и тесной караулкой. В тот день внутри не было никого, кроме двух охотников на ведьм, подозреваемого, городского головы и случайного прохожего, призванного в свидетели. Мормагону пришлось отправиться обратно в кабак. Впрочем, музыкант даже не протестовал. Похоже, не испытывал большого желания участвовать в церковном следствии.

- Надеюсь, ты его не сильно ударил, - обеспокоенно сказала Лада. - Не хотелось бы, чтобы он сделался дураком.

- Всё со мной ладно, - проскрипел Дышня.

Он уже пришёл в сознание и теперь сидел, крепко привязанный к опорной балке.

- Я рада это слышать. Потому, что разговор нам предстоит долгий.

Глава ополчения ответил мрачным взглядом исподлобья.

- И как же так вышло-то? - Рогоз покачал головой. - Кто бы мог подумать. Я и не знал.

За прошедший час мнение Лады об этом человеке немного улучшилось. На его месте многие стали бы унижаться и лебезить перед ведущими следствие церковниками. Но Рогоз оставался твёрд, как кремень. И видно было, что причиной того являлось не скудоумие, а сила характера. Что ж, иногда и у неприятных людей могли отыскаться достойные качества.

- Нет моей вины, - упрямо твердил Дышня. - Оговорили меня.

- Зачем же ты, мил человек, сбежать-то пытался? - спросил Дроган.

Почти ласково.

Не в обычаях Ордена было использовать слишком уж жестокие пытки. Но опыта и навыков охотников хватало, чтобы получать нужные ответы.

- Я всё скажу. Но только того. Наедине.

Лада огляделась.

- Зачем тебе скрывать что-то от честных жителей города?

- Вот когда скажу – поймёте. А пока пусть они за дверью подождут.

Рогоз посмотрел на Ладу. Та кивнула, и городской голова со свидетелем вышли. Охотница придвинулась ближе. Конечно, Рогоз производил впечатление человека прямого. Но и те иногда подслушивают под дверью.

- В общем, того. Кто на меня донёс-то?

Первым ответом ему был мощный удар в зубы. Дроган потряс кулаком, и процедил:

- Ты б не забывал, кто здесь вопросы задаёт.

Дышня облизнул разбитую губу и кивнул.

- В общем. Дело такое. Не знаю я ни о каких культах. Была у нас банда, лет двадцать тому. Да и то недолго. Грабили мы местных купчишек. Ну, а потом я выйти решил.

- Совесть заела? - усмехнулся Дроган.

Дышня обдумал эту мысль, затем покачал головой.

- Врать не буду. Не в совести дело. Все знают, как лихой люд заканчивает. В петле болтаются, а то и в железной клетке медленно помирают. В таких, которые вывешивают у ворот, в назидание другим. Не хотел я себе этой судьбы, вот и решил слинять по-тихому ночью. Был у нас в банде мужик один, Кривоухом мы его прозвали. Он в ту ночь на страже стоял. Вот и заметил, как я с добром нашим крадусь. Пришлось избавиться от него.

- А с остальной бандой что случилось?

Дышня пожал плечами.

- Да сдал я их. Как в городе оказался, подделал путевую грамоту. Представился купцом, на которого в дороге напали. И сказал, что выследил разбойничье логово.

- Что ж ты имя-то не поменял? Ежели бы так сделал, хрен бы мы тебя нашли теперь.

- Дык, кто меня по старому прозванию-то знал? Все мертвы уже. А не хотелось, чтобы кто меня заподозрил по тому, как я через раз откликаюсь.

Лада отвела Дрогана в сторону. Так, чтобы пленник не слышал.

- Веришь ему?

- Вроде говорит складно. Похоже на правду. Да и я говорил, что нечего дохлым разбойникам на слово доверять. Но всё ж надо бы убедиться.

- Как?

- А ты вернись к своему мертвяку. Скажи, что его давний неприятель мёртв, и начни про культ расспрашивать. По его реакции поймёшь.

- Не пойдёт. Призрак чувствует, что его убийца жив.

Дроган задумался.

- Ну так, может, и рассказать обо всём Рогозу? Пусть повесит его за разбой?

Лада покачала головой.

- Тоже не годится. А вдруг дух сказал правду? Тогда Дышня – ценный источник информации. Нельзя его в петлю, пока не допросим.

Дроган задумался.

- Ну, может сразу к расспросам и приступить? Разожжём огонь, поговорим с этим душегубом. Со всей теплотой.

- Слишком долго. Если он всё-таки окажется невиновным, настоящий еретик успеет за это время свой ритуал провести.

- Ну ты и задачки задаёшь. Предлагай тогда сама, у меня решения закончились.

- Ты вернулась.

Призрак парил в нескольких пальцах над землёй. Лада не знала, могут ли мёртвые чувствовать радость, но ей казалось, что Кривоух был очень доволен. Охотница молча кивнула.

- Я не чувствую Дышню среди живых. Хорошо. Он сознался в чём-нибудь?

- Да, - ответил Мормагон вместо Лады. - Соловьём пел. Только его пытать начали, как он не замолкал ни на миг. Даже как-то до обидного быстро всё прошло. Выдал, как на духу.

С этими словами музыкант запалил сложенную поленницу. К темнеющему небу взвились языки костра.

- Странно, - казалось, призрак ухмыляется.

- Почему же странно? - спросила Лада. - Не потому ли, что не было никакого культа?

Теперь уже дух не скрывал своего злорадства.

- Откуда мне знать? Может, был. А может, и нет. Я того не ведаю. Ежели Дышня сказал, видать, и правда что-то было. Теперь уж как поймёшь?

Лада вздохнула. Подождала, пока с призрачного лица сотрётся издевательская улыбка.

- Что такое? - ещё глуше, чем обычно, спросил Кривоух. - Я чувствую. Обман! Этот ублюдок жив!

Теперь настала очередь Мормагона усмехаться.

- Дорога учит разному. В том числе – как правильно приготовить мёртвую воду. Чтобы выпивший её уснул так глубоко, что и учёный книжник не отличит жизнь от смерти. Дыхание пропадает, биение сердца замедляется. Так бы и помер, если б друг наш не увидел этот огонь и не дал твоему приятелю выпить живой водицы. Жаль, тебе она уже не поможет. Что нам осталось тут доделать, святая сестра?

- Выкопать его проклятые кости и спалить на костре.

Вскоре с призраком было покончено. Мормагон вытянул руки ладонями вперёд и грел их над затухающим огнём.

- Что-то вид у тебя больно недовольный, - произнёс он.

- А чему радоваться? Мы так и не знаем, кто на самом деле проводит ритуалы в городе. Столько времени потеряли впустую.

- Мне нравится, как звучит это «мы». Неужели холод твоих уст смягчается, и я начинаю вызывать приязнь и доверие?

- Уже меньше, чем несколько минут назад. Но да. Ты хорошо придумал с мёртвой водой.

Музыкант кивнул.

- Что теперь будет с Дышней?

Лада коротко дёрнула плечами. Её мало волновала судьба бывшего разбойника. Она собиралась сказать об этом, но не успела открыть рот, как из города послышались тяжёлые глухие удары.

- Набат? - удивлённо пробормотал Мормагон. - Что такое опять случилось?

Вместо ответа Лада протянула руку. В угасающем свете дня ещё можно было различить шевелящееся тёмное пятно, протянувшееся к городу от погоста. Присмотревшись, музыкант не сумел сдержать рвущееся из самой души ругательство. Лада же, остолбенев, молча смотрела на город.

Ещё никогда в своей жизни она не видела поднявшихся из могил мертвецов.

Глава 16

- Вы же говорили, что обыскали кладбище!

- Так и было! Клянусь дланью Создателя, Дроган едва землю не обнюхивал там! Всё осмотрели! Может, ты ошиблась, и никакие особенные места для ритуала вовсе не нужны?

- Чтобы призвать такую толпу мёртвых? Да там месяц надо было бы землю осквернять, если не больше. Не так просто преодолеть защиту святой земли!

- Ну, а что, если земля и не была святой? Вдруг отец Ульд не такой набожный, каким хочет казаться? Может, у него просто веры не хватало, чтобы как следует провести освящение? А ночь святой Катерины усилила связь колдуна с Навью, вот он и поднял из могил всё кладбище.

Лада задумалась. В ночь святой Катерины Навь и правда становилась ближе к миру живых. Что же касалось священника, даже если он не был особо верующим, обычно хватало правильного проведения ритуала. Если всё сделано верно, благодать нисходила от имени всей Церкви.