Высота в милю (ЛП)

Я колеблюсь, не желая производить плохое впечатление перед моей новой коллегой в первый день работы. Меня не волнует, что этот парень думает обо мне, но я бы не хотела выглядеть полной стервой перед Инди.

— Конечно. — Мой голос звучит слишком высоко, но никто из этих людей не знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я притворяюсь.

Зандерс сдвигается, давая мне малейшую возможность проскользнуть мимо него, и уже одно это заставляет меня чувствовать себя неловко. Я не самая худенькая девочка, и не хочу смущать себя тем, что не смогу протиснуться мимо него. Часть моей внутренней неуверенности в себе всплывает на поверхность, но я успеваю поймать её и заменить маской уверенности, которую приучила себя носить. Зандерс еще немного отодвигается с дороги, к счастью, давая мне пространство.

Я делаю один шаг, буквально один шаг из кухни, мимо Зандерса к холодильнику, к которому он был так близко, что практически касался его. Открываю крышку и достаю первый попавшийся напиток — газированную воду. Это заняло бы у него меньше трех секунд, но он хотел доказать свою точку зрения.

Пока достаю бутылку из кулера, я чувствую, как парень нависает надо мной. Он чертовски высок, наверное, около двух метров, и при моем росте в метр семьдесят он намного меня превосходит. Зандерс едва оставляет мне достаточно места в проходе, чтобы повернуться, и когда я это делаю, то меня встречает его грудь прямо у моего лица.

— Большое спасибо, Стиви, — Зандерс произносит мое имя в той же снисходительной манере, что и раньше, когда лениво берет бутылку из моей руки. Его длинные пальцы слегка касаются моих, в то время как его карие глаза пристально смотрят на меня. Другой рукой парень тянется вверх, поправляя значок-крылья на моей рубашке и бейджик с именем.

Его взгляд таит в себе озорство, веселье и много высокомерия, когда Зандерс вглядывается в мои глаза, но я, хоть убей, не могу найти в себе силы разорвать зрительный контакт.

Мой пульс учащается, и не только потому, что всего несколько слоев ткани отделяют его руку от моей груди, но и потому, что мне не нравится, как он смотрит на меня. Интенсивно и сосредоточено. Как будто я — его новое задание на этот сезон.

«Его задача превратить мою работу в ад».

— Дополнительные лаймы? — перебивает Инди, протягивая салфетку с дольками лайма.

Зандерс переводит взгляд на Инди, и слышимый вздох облегчения покидает мои легкие, когда его внимание покидает меня.

— Вау, спасибо. — В тоне Зандерса слишком много радости, когда он забирает их у нее. — Ты отлично справляешься со своей работой…

— Инди.

— Хорошо, — он отмахивается от нее, снова переключая внимание на меня. Слегка наклонившись, делает так, чтобы мы оказались на одном уровне глаз. — Стиви. Отличная работа, — добавляет Зандерс на прощание, прежде чем направиться к своему месту.

Я выпрямляюсь, беря себя в руки, снова разглаживаю униформу и убираю с лица свои непокорные вьющиеся волосы.

— Пожалуйста, трахни его, — умоляет Инди, когда мы снова остаемся вдвоем на кухне.

— Что?

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, трахни его, а потом расскажи мне все до мельчайших подробностей.

— Я не буду с ним спать.

— Почему, черт возьми, нет?

Я хмурю брови.

— Ну, во-первых, мы работаем на него. Во-вторых, он влюблен в себя. В-третьих, я уверена, что он занимается сексом практически со всеми, у кого есть вагина, и сомневаюсь, что он даже знает их имена.

И я не подхожу под типичный образ модели, к которому стремятся такие парни. Меня не выбирают такие мужчины, но я держу эту неуверенность в себе.

— Ну, он знает твое имя.

— Что?

— Он знает твое имя, — подруга наклоняется поближе ко мне, так, чтобы ее глаза были на одном уровне, точно так же, как это делал Зандерс. — Стиви, — шепчет Инди соблазнительным тоном, прежде чем разразиться хихиканьем.

— Убирайся отсюда, — я игриво отталкиваю ее.

Как только все пассажиры поднялись на борт, а двери кабины закрыты и поставлены на охрану, мы с Инди запираем бортовую кухню, чтобы убедиться, что все готово к взлету. И в этот момент происходит самое волшебное и прекрасное, что когда-либо случалось за четыре года моих полетов.

Одновременно все хоккеисты в костюмах встают со своих мест и начинают раздеваться, пока не остаются прикрытыми только их причиндалы.

— Сладкая мать… — я сбиваюсь, не в силах говорить, мои глаза вылезают из орбит.

— Что… происходит? — спрашивает Инди в том же оцепенении, разинув рот.

Вся задняя половина самолета заполнена полуголыми мужчинами, подтянутыми задницами и татуировками, куда бы я ни посмотрела. Мы с Инди даже не притворяемся, что не смотрим. Мы пялимся, и не отвернулись бы ни за какие деньги.

Все игроки аккуратно складывают свои костюмы на верхние багажные полки, стараясь не помять их во время полета в Денвер, прежде чем переодеться в более удобную и повседневную одежду.

— Нравится шоу, дамы? — игриво спрашивает один из игроков, выводя меня из оцепенения. В его изумрудных глазах пляшет веселье.

— Да, — без колебаний отвечает Инди.

— Что ж, наслаждайтесь. Это происходит каждый раз, когда мы взлетаем и приземляемся. Нам приходится носить костюмы вне самолета для СМИ, но когда мы на борту, то можем делать все, что захотим.

Такого не было, когда я летала с баскетбольной командой. Они входили в самолет и выходили из него собранными, как только могли, так что это что-то новенькое.

— Я могу дать вам, дамы, лучший обзор в следующем полете.

— Рио, хватит уже! — взывает другой игрок.

— Это лучшая работа, — добавляет Инди, ее взгляд по-прежнему прикован к полуголым мужчинам.

— Я люблю хоккей, — решаю я без раздумий.

ГЛАВА 3

СТИВИ

Бросив чемодан на противоположную кровать в гостиничном номере, я подключаю зарядное устройство к розетке и включаю телефон. Я забыла зарядить его вчера вечером, и телефон разрядился на полпути полета в Денвер.

Пока жду, когда он загорится, снимаю свою ужасную форму, вешаю ее в шкаф и достаю свои самые удобные штаны. Я за комфорт. Дайте мне спортивные штаны, леггинсы и безразмерные рубашки каждый день до конца моей жизни, и я умру счастливой женщиной.

Моя летная форма из полиэстера и шерсти жесткая и неудобная, и моя первая задача после каждого полета — снять ее как можно быстрее.

Телефон звонит на тумбочке, и, не глядя, я уже знаю, кто это. Единственный человек, с которым я и дня не могу прожить, не поговорив — мой лучший друг. Райан — единственный человек, который изо дня в день ставит меня на первое место, превыше всех остальных.

Его имя с танцующими эмодзи рядом на экране телефона подтверждает то, что я уже знала.

Райан: Как прошел первый полет?

Я: Все прошло хорошо! Хоккейные мальчики в большинстве своем милые.

Я опускаю тот факт, что в этом сезоне я работаю на самую большую диву НХЛ.

Райан: Серьезно? Но признайся, что ты все равно скучаешь по баскетболистам.

Я: Ну, не знаю, Рай, ты видел задницу хоккеиста?

Райан: Нет, слава богу, и надеюсь, что никогда не увижу.

Я: Кстати о баскетболе, готов к сегодняшней игре?

Райан: Конечно. Хотя мне будет не хватать тебя на трибунах. Мне нужен мой талисман удачи.

Баскетбольный сезон Райана и мой летный сезон всегда пересекались, а теперь, когда я работаю с командой по хоккеею, их расписания совпадают. С тех пор как брат перешел в профессионалы, я не так часто бываю на его играх, но всегда стараюсь наблюдать за ним при любой возможности. Я — его самопровозглашенный талисман удачи, но, учитывая, что у «Чикаго Девилз» не было ни одного победного сезона в течение трех лет, не думаю, что талисман работает хорошо.

Я: Я буду смотреть. В нескольких кварталах отсюда есть спорт-бар. Уверена, у них будет телевизор.

Райан: Или можешь смотреть в своем гостиничном номере… в одиночестве.

С моих губ срывается смех. Райан знает, что не может контролировать, с кем я провожу время, но он, возможно, самый заботливый брат всех времен.

Я: Слишком заботливый.

Райан: Я твой старший брат. Это моя работа.

Я: Всего на три минуты старше.

Райан: Все равно считается. Нужно идти на арену. Будь осторожна. Люблю тебя, Ви.

Я: Люблю тебя. Надери им задницы.

Как только выхожу из наших сообщений, заново загружаю свое приложение Tinder. Я никогда не пользуюсь приложениями, когда нахожусь дома, но один из плюсов того, что провожу много времени в дороге — это случайные встречи с незнакомцем.

Я чувствую себя более уверенно в постели, когда нахожусь с кем-то, кого точно больше никогда не увижу. В таком случае не слишком беспокоюсь о том, как выглядит мое тело или насколько мягкой я чувствуюсь под кем-то случайным. Я могу расслабиться с единственной целью — получить удовольствие, зная, что он больше никогда не увидит меня.

Свайпаю пальцем вправо по нескольким привлекательным мужчинам, но смахиваю влево по еще большему количеству тех, кто слишком красив для их же блага. А мужчины в Денвере кажутся более красивыми, чем в других городах, которые я посещала, поэтому я чаще, чем обычно, смахиваю влево, следя за тем, чтобы не связаться с кем-то, кто кажется мне слишком привлекательным.

Я и так довольно часто сталкиваюсь с неуверенностью в себе, которую стараюсь преодолеть, и мне не нужно добавлять стресс от отказа только для того, чтобы с кем-то переспать.

Поэтому я придерживаюсь мужчин, которых считаю достаточно привлекательными, но не настолько, чтобы их типажами были девушки, которые с таким же успехом могли бы быть на обложках журналов.

В течение нескольких минут почти все, кого я выбрала, свайпают меня, что придает мне уверенности. Перебирая варианты, остановилась на парне, который живет за городом, а его биография гласит: «Просто ищу секс».

Мне нравится честность, и это именно то, что я тоже ищу.

Пока составляю свою чрезвычайно очаровательную и остроумную вступительную фразу, в дверь моего гостиничного номера стучат.

Бросив телефон на кровать, я натягиваю через голову толстовку и, прищурившись через глазок, обнаруживаю, что по другую сторону стоит моя новая коллега Тара.

— Привет, — я с улыбкой распахиваю дверь.

— Можно войти? — спрашивает она без особого выражения на лице, что заставляет меня волноваться.

Я только что проработала с ней целый рейс, и Тара ни разу не улыбнулась, если только это не было направлено на одного из наших пассажиров.

— Конечно, — я приглашаю ее войти.

Она садится в кресло за столом, а я плюхаюсь на край своей кровати.

— Как прошел твой первый день? — спрашивает Тара.

О, ладно, значит, она пытается быть милой.

— Все было замечательно. Все кажутся очень классными.

— Я слышала, ты раньше работала с профессиональными спортсменами.

— Да, последние несколько сезонов я работала с баскетбольной командой из Шарлотт, но это мой первый опыт работы с хоккейной командой.

Я предполагала, что это положит начало разговору о моем прошлом опыте работы, поскольку большинство людей приходят в восторг, когда узнают, что я работала с профессиональной баскетбольной командой, но вместо этого это приводит к истинной причине ее появления здесь — попытке запугать меня.

— Ну, это не последняя твоя работа, поэтому я хочу повторить некоторые правила.

И понеслось.

— Прежде всего, — начинает Тара. — Я старшая стюардесса, а это значит, что это мой самолет, мой экипаж и моя хоккейная команда. Меня не волнует, что у тебя есть опыт в чартерном бизнесе. Я здесь главная.

— Конечно, — отвечаю я без раздумий.

Я знаю таких девушек. Работала с такими раньше. Они хотят, чтобы их видели, чтобы их знали клиенты, а я не сторонник борьбы за власть. Меня не волнует, кто главный в самолете. Я просто делаю свою работу. Войти, выйти и получить деньги. Для меня это все — работа.

— Весь сезон я буду сидеть впереди с тренерским штабом, а вы с Инди будете в хвосте самолета с игроками. Но хочу повторить еще раз. Никаких связей ни с кем из наших клиентов — игроками, тренерами или персоналом. Иначе ты будешь уволена. Это понятно?

— Да, — уверенно заявляю я. Она пытается запугать меня, но это не сработает.

— Я здесь главная, — продолжает Тара. — Все, что нужно команде, проходит через меня.

— Хорошо.

— Я не знаю, как обстояли дела на твоей последней работе, и мне все равно. Если что-то случится между тобой и кем-то из команды, особенно с игроком, ты будешь уволена.

Тара уже говорила это. И почему она так беспокоится обо мне? Они не в моем вкусе, а я не в их.

— Поняла.

— Рада, что мы на одной волне.

Она встает из-за стола и направляется к двери.