Мать-и-мачеха (СИ)

С благодарной улыбкой Марья поднялась из-за стола. Из своего странного самочувствия она не собиралась делать трагедии. К тому же у нее в мыслях не было пойти вслед за Владимиром. Напротив, Марья собиралась выйти подышать на открытый балкон.

Но Пэтси восприняла ее намерения по-своему.

— Нет! — взвизгнула она, испугав всех сидящих за столом. — Ты никуда не пойдешь!

Марья неверяще похлопала глазами. С недоумением посмотрела на Пэтси:

— Что такое? Мне… Остаться за столом?

— Нет! — на этот раз Пэтси не взвизгнула, она по-звериному рыкнула, продемонстрировав острые зубки. — Тебе уйти. Немедленно. Прямо сейчас.

Марья придержалась за край стола. Ее слегка пошатывало, сознание мутилось, а реальность путалась с фантазией. Она никак не могла взять в толк, отчего Пэтси вдруг на нее обрушилась.

— Сегодня точно все с ума посходили! — вступился Семен Петрович. С укором посмотрел на Пэтси. Он ее и прежде недолюбливал, а теперь был на нее откровенно зол. И все же постарался сохранить спокойствие хотя бы ради дорогих сердцу гостий. — Пэтси… Что с тобой такое? Ты сама пригласила Марью в гости, а теперь выгоняешь? Что за манеры?

Пэтси возмущенно фыркнула и дунула на светлый локон, выбившийся и прически.

— Немедленно извинись! — потребовал Семен Петрович. — Извинись и позволь Марье выйти подышать. Что в этом такого?!

— Я ни в чем не виновата, — провозгласила Пэтси, упрямо вскинув подбородок. — Разве вы все сами не видите, что происходит? Владимир сам не свой, когда видит ее. — Она обвиняюще кивнула в сторону Марьи, и та крепче вцепилась в край стола. — Марья слишком похожа на его бывшую жену. Это будит в нем неприятные воспоминания. Да, я пригласила Марью и хотела подружиться, но не думала, какой катастрофой это обернется. Ей стоит уйти. Прямо сейчас. Я достаточно терпелива и гостеприимна. Но всему есть предел! Я должна, обязана оградить Владимира от дурных воспоминаний.

— С каких это пор воспоминания о Ларисе стали дурными? — нахмурился Семен Петрович. — Мой сын очень любил маму Глаши. А то, что Марья на нее похожа… Разве это плохо?

Пэтси не ответила. Зато отсканировала Марью взглядом так, что та почувствовала себя так, будто с нее живьем сдирают кожу.

— Мне действительно лучше уйти, — пробормотала Марья. — Простите, я не хотела испортить семейный обед.

Ей хотелось не просто плакать, а упасть на стол и разреветься в голос. Ужасные обвинения Пэтси, помноженные на собственные выводы и странное самочувствие, доконали ее. Не осталось ни моральных, ни физических сил держаться на плаву и идти по жизни ровно, невзирая на все неприятности. Владимир… Конечно же, он видел в ней лишь отдаленную копию бывшей горячо любимой жены. Только поэтому и проявлял столько внимания. А она позволила себе глупый самообман, за что теперь и пришла горькая расплата. В словах Пэтси уловила правду, и от этого больно защемило сердце. Лучше держаться подальше от Владимира, чужого жениха, чужого мужчины.

— А как же десерт? — поинтересовался Семен Петрович. — Марья, ты ведь любишь сливочный крем и эклеры?

— Сегодня что-то не хочется, — отказалась она.

— Может быть, вызвать скорую? — забеспокоился Семен Петрович.

Он понимал, чувствовал, что в доме творится нечто неладное. Но даже предположить не мог, насколько все серьезно. Пэтси постаралась сделать этот обед ужасным для всех.

— Все в порядке. — Марья попробовала улыбнуться. — Мне нужно просто немного полежать. Только и всего. До свидания.

Попрощавшись, она покинула особняк. Вышла через черный ход, которым обычно пользовалась прислуга, и направилась в свой маленький домик.

Крендель встретил ее громким лаем и вилянием рыжего хвоста. Но даже он, неугомонный щенок, ощутил тот шквал тоски, который исходил от Марьи. Ощутил и притих. Глаша вывела его в сад, а сама помчалась домой, узнать, что произошло за обедом. Пусть девочка плохо видела, но она чувствовала: с Марьей что-то не так.

Павла тоже разволновалась. Она еще никогда не видела мать такой: расстроенной и подавленной. Жутко бледной, находящейся на грани обморока. Волнительное возбуждение Марьи сменилось болезненным разочарованием. Похмелье наступило слишком быстро. Она прилегла на кровать, а Павла присела рядом и гладила маму по голове.

— Глаша права, — решила девочка. — Пэтси ведьма. Уверена, это ее рук дело.

— Не говори так, — попросила Марья. — Она права. В чем-то права… Знаешь, Константин предложил мне снять квартиру недалеко от нового предприятия. Здесь, в небольшой кухне уже не сделать столько товара, поставки постоянно растут.

Павла уловила, к чему клонит мать, и нахмурилась.

— Снова переезжать? А как же Глаша?

— Вы сможете приезжать другу к другу в гости, — пообещала Марья, коснувшись лица дочери. — Я совсем не против вашего общения. Думаю, дед и отец Глаши тоже не будут против. А у нас, наконец-то, появится собственное жилье. Пусть пока и съемное. Я буду заниматься развитием продуктовой линейки, контролировать производство. Константин обещает, что наша продукция станет не просто новым брендом здорового питания, но и выйдет на международный рынок. Только представь, мы будем продавать за границу упакованный в пластик салат из мать-и-мачехи.

Марья радужно расписывала перспективы, которые пока казались сказочными. Но кто знает, в то, что ее продукцию будут покупать торговые сети, она тоже не сразу поверила. Но это случилось. Мысли о работе, о собственном предприятии отвлекали ее от другого. От мыслей о чужом женихе.

— Ты пойдешь в хорошую школу, — пообещала она дочери. — Мы сможем позволить себе новую одежду, любые книги, игрушки. Купим тебе сотовый, о котором ты так мечтала. У нас все будет хорошо, вот увидишь.

Глава 36

Пока Марья приходила в себя, пытаясь заглушить чувства работой, Владимир все еще пребывал в странном подавленном состоянии. На него навалилась сильнейшая усталость, как будто он не спал много ночей кряду. Вернувшись за стол и не обнаружив там Марьи, он отправился в спальню. Принял холодный душ, но мысли все еще путались, фантазия превалировала над реальностью. Как будто он был пьян или находился под действием наркотика. Пытаясь сконцентрироваться на реальности, он сел на кровать и крепко сжал голову руками. Как будто это могло прояснить сознание.

В таком виде его и застала Пэтси.

— Милый… — Она присела рядом и обняла за плечи. — Что с тобой? Ты плохо выглядишь…

— Я и чувствую себя так же, — признался он в ответ.

Сделал вялую попытку освободиться от захвата, но руки Пэтси, как два удава, крепко оплетали его. Удерживали на месте. А голос казался каким-то далеким, как будто доносился из другой вселенной.

— Отдохни. — Пэтси толкнула его на кровать, и он оказался на спине. — Давай, я помогу тебе раздеться. Ты немного поспишь, и все будет в порядке.

— Сейчас день, — засопротивлялся Владимир, удерживая брюки, которые Пэтси пыталась с него стянуть. — Прекрати, что ты делаешь!..

— Ухаживаю за тобой, — мурлыкнула она в ответ, ловко подцепляя пальчиками пряжку ремня. — Кто еще позаботится о тебе, если не твоя невеста? Спи, ни о чем не думая. Я буду рядом.

Владимир сам не понял, как отключился.

А когда очнулся, за окнами успело стемнеть. Полностью обнаженная Пэтси лежала рядом, закинув ногу ему на бедра. Ее ладони покоились на его груди. Простыни выглядели смятыми, как будто кто-то дрался в кровати. Или занимался сексом.

Нахмурившись, Владимир поднялся, чтобы снова пойти в душ. Сознание немного прояснилось, но он по-прежнему чувствовал себя странно. Еще и этот странный металлический привкус во рту. А, самое главное, он вообще не помнил, как оказался в постели.

— С добрым утром, милый! — Заметив его пробуждение, Пэтси улыбнулась и сладко потянулась, выгибаясь в спине.

— Сейчас вечер, — хмуро напомнил Владимир.

— Пусть так, какая разница?.. — Пэтси села в постели и призывно провела рукой по груди. — Спасибо тебе.

— За что? — Взгляд Владимира стал еще более напряженным.

— Ты разве не помнишь?.. — Пэтси нарочито невинно похлопала ресницами. — Мы с тобой жарко и самозабвенно любили друг друга. Прямо здесь, в этой постели. — Она провела рукой по смятой простыне. — Ты как всегда был горяч и страстен. Хочешь, повторим?

Владимир потряс головой. Она гудела, как колокол.

— Нечего повторять, — довольно грубо заметил он. — Что со мной было? Что-то не так с обедом… Где ты заказывала еду?

Пэтси раздраженно повела плечом.

— В ближайшем ресторане, там вполне прилично готовят. Но ты уходишь от темы, милый. — Она снова напустила на лицо приветливости и улыбнулась. — Как насчет продолжения?

— Не будет никакого продолжения! — сказал Владимир резче, чем собирался. Все произошедшее казалось ему не просто странным, но подозрительным. Что-то нехорошее творилось у него в доме. Прямо под носом. И Владимир был на девяносто девять процентов уверен, что виной тому Пэтси.

— То есть?.. — Она насторожилась. Подтянула покрывало и прикрыла наготу, заслоняясь, как будто щитом. Неужели Владимир заподозрил ее? А если он сейчас обратится в какую-нибудь клинику, решит сдать анализы? Вот черт!

— Пэтси, нам нужно расстаться. — Владимир произнес ту фразу, которую давно собирался. Несмотря на помутнение в голове, он был настроен решительно, как никогда.

— Что?.. — Пэтси охнула. На ее глаза навернулись притворные слезы. Она похлопала ресницами и отправила Владимиру полный обиды взгляд. — О чем ты говоришь? Расстаться?.. После всего, что между нами было?

Владимир крепко задумался. А что между ними было? Было ли что-то, кроме фальши? Разве они подходят друг другу? Пэтси волнует карьера певицы, деньги, наряды, тусовки. Она абсолютно не создана для семейной жизни. Ей не нравится особняк, не нравится жить в глуши, домашние застолья… И его дочь. А ведь он так хотел найти для Глаши любящую мать. Он видел, не мог не заметить, как тянется дочка к Марье. А она…

— Я договорился о туре для тебя, — сухо сообщил он. И, заметив довольное выражение на лице Пэтси, утвердился в своих выводах. — Несколько крупных городов, выгодный контракт. Тебе понравится. Выезд завтра утром.

— Ты поедешь со мной? — тут же вопросила Пэтси, и глаза ее алчно загорелись.

Владимир мысленно усмехнулся. Она спрашивает это потому, что будет скучать, или ради выгоды? Для концерта понадобятся костюмы, украшения, косметика. Ему совершенно не хотелось быть только щедрым кошельком. А в том, что Пэтси искренне полюбила его как мужчину, он сильно засомневался. Засомневался во многом после встречи с Марьей.

— Нет, не поеду, — отрезал он. — У меня здесь много дел.

Пэтси недовольно поджала губы. Хотела спросить, всерьез ли он говорил насчет расставания, но не решилась. В ее блондинистой голове созрел другой план. Она точно знала, как накрепко привязать к себе мужчину.

— А твой день рождения? — вспомнила она.

— До него еще целых три месяца, — напомнил Владимир. — Ты слишком рано начала подготовку.

Так же, как и к свадьбе, которая вряд ли состоится.

— Я так люблю тебя, — выдохнула Пэтси. Уловив настрой Владимира, как много раз до этого, попыталась притвориться той, кем никогда не являлась. — Буду ужасно скучать.

Но это уже не действовало…

Глава 37

Пэтси пришлось уехать.

Но она была бы не она, если напоследок не подгадила. Пока Владимир отлучился по делам, она чуть ли не пулей, забыв о сборах, рванула к Марье. Пэтси так спешила, что не обращала внимания на комья земли, прилипавшие к туфлям. И на то, что пробежалась по клумбе, помяв нежные цветы колокольчиков. Даже Крендель, встретивший нежданную гостью громким неодобрительным лаем, не стал преградой.

— Пошел вон! — приказала Пэтси, попытавшись пнуть щенка.

Марья вышла на крыльцо как раз в тот момент, когда запыхавшаяся, красная Пэтси выбежала из ближайших зарослей. Она с ненавистью прихлопнула бабочку, посмевшую сесть на лицо. Но приветливо улыбнулась, увидев главную жертву.

— Марья!.. — провозгласила Пэтси, спеша навстречу и распахивая объятия, как будто случайно встретила лучшую подругу. — Как я рада, что застала тебя дома!

Марья удивилась, но не подала вида. Машинально сложила на груди руки, как будто отгораживаясь от Пэтси.

— Ты что-то хотела? — поинтересовалась в ответ.

Само присутствие Пэтси было ей неприятно. А учитывая то, как она вчера настойчиво выгоняла ее из особняка, тем более.

— Извиниться, — выдохнула Пэтси. Приложила руку к бешено бьющемуся сердцу. Мысленно сожалея, что приходиться любезничать с этой “кухаркой”, едва уловимым жестом промокнула кончиками пальцев лоб. — Вчера я нагрубила тебе.

Она хотела добавить “прости”, но губы, не привыкшие к подобным фразам, не послушались.

— Сама не знаю, что на меня нашло, — добавила Пэтси. Хитро прищурилась. — Хотя нет, знаю. Это все гормоны.

— Гормоны? — переспросила Марья, непонимающе поморгав.

— Именно! — Пэтси сверкнула глазами. — Ты же понимаешь, сама мама…

И Пэтси красноречиво провела ладонью по плоскому животу. Ее черная душа ликовала. Судя по выражению ужаса на лице Марьи, она точно поняла, о чем речь. Поняла и осознала. Теперь-то “кухарка” не посмеет вешаться на ее мужчину. Конечно же, Марья слишком порядочная, до зубовного скрежета. Она не уведет Владимира, а у Пэтси появится шанс вернуть его расположение.

— Ты беременна?.. — прошептала Марья, преодолев первое изумление. — Поздравляю! Это так здорово…

Марье хотелось разрыдаться, упасть на землю, впиться в нее пальцами, изливая свое горе. Но она не могла себе этого позволить. Надо оставаться сильной. Ради Павлы, ради себя. Она же знала, что Пэтси невеста Владимира. И, конечно же, догадывалась, что он вовсе не монах. Он сам говорил, что всегда мечтал о большой дружной семье.

Так почему сейчас так больно?..

Марье хотелось искренне порадоваться за Владимира. За Глашу, у которой вскоре появится братик или сестренка. Она, честно, хотела, но не смогла.

— Спасибо, — насмешливо бросила Пэтси. Приложила палец к губам и, подмигнув, добавила: — Только Владимир ещё не знает, так что пусть разговор останется между нами. Сделаю ему сюрприз на день рождения.

Все что смогла Мария, это кивнуть.

Не попрощавшись, так же предательски шустро, как появилась, Пэтси вернулась в особняк. Ее распирала гордость за собственную находчивость. Пусть все пошло совсем не по плану, это даже к лучшему. Зачем беременеть на самом деле, если можно притвориться? А потом, к примеру, сказать, что произошел выкидыш. Еще лучше будет, если сделать Владимира виноватым. О, после такого, он ее точно не оставит. Не посмеет.

Моральная сторона вопроса Пэтси не интересовала. Она ни на секунду не задумалась о том, сколько боли причинит Владимиру. Только ее собственное счастье бралось в расчет.

К тому времени, как вернулся Владимир, Пэтси была готова к отъезду. Она сделала все, чтобы привязать жениха. Заставить одуматься. И даже не возражала, что в аэропорт ее повезет такси, а не сам Владимир.

— Люблю тебя!.. — Она помахала ему на прощанье ручкой и отправила воздушный поцелуй. — Позвоню сразу, как доберусь. Не скучай!

Владимир, вообще-то, и не собирался.

Он сказал Пэтси о расставании и был уверен, что она поняла. Но, кажется, бывшая невеста не хотела понимать одну простую истину: она не нужна Владимиру. Он передумал не только жениться, но и вообще встречаться. В качестве извинений, он, конечно же, поможет ей с карьерой. Но на этом точка.

— Как я рада, что она уехала!..

Из ближайших к главному входу в особняк кустов выбралась широко улыбающаяся Глаша. Следом за ней появилась и ее подружка Павла. У обеих в волосах запутались сухие листья. Платья девочек были измяты и испачканы, как будто они ползали по земле.

Впрочем, так и было.

Прячась, девочки наблюдали за отъездом Пэтси. Делали это тайком, чтобы не попасться ей на глаза. Глаша до последнего не верила, что Пэтси, наконец-то, свалила. Она обязана была убедиться в этом. А так как зрение часто подводило ее, она взяла в помощницы Павлу. Та, конечно же, с радостью ввязалась в игру в разведчиц.

— Вот вы где! — Владимир ласково улыбнулся обеим девочкам. — Значит, мне не показалось перешептывание за спиной.

Глаша потупилась, скрывая радостную улыбку. Пэтси действительно уехала. Какое облегчение.

— Павла, а твоя мама дома? — спросил Владимир у подруги дочери.