Комедии

Д е х к а н б а й. Она уже давно дома. Мы вместе пришли.

Х а м р о б и б и. Боже мой, а я здесь сижу… Ее накормить надо… (Уходя.) Желаю вам благополучия…

Х о л н и с о (останавливая Хамробиби). Соседушка! (Кивает на сундучок и патефон.)

Д е х к а н б а й (заметив сундучок). Что это?

Х а м р о б и б и (смущенно). Рассматривали мы их… с подруженькой…

Х а м р о б и б и  с помощью  Х о л н и с о  тащит подарки обратно в дом.

Х о л н и с о (возвращаясь). Надо и тебе поужинать… (Входит в дом.)

Д е х к а н б а й. Сейчас, мама… (Один.) Матери дорогие! Милые матери! Как хорошо понимаете вы наш детский лепет и… перестаете нас понимать, когда мы становимся взрослыми. Мама-то поймет… А вот тетушка Хамробиби…

Входит  Х а ф и з а.

Х а ф и з а. Дехканбай, как вам удалось уговорить маму? Я думала, что день и ночь она теперь плакать будет. А она радуется, вас хвалит. Так им все и рассказали?

Д е х к а н б а й. Почти все. Я сказал… что мы никуда не поедем.

Х а ф и з а. Что?

Д е х к а н б а й. Я сказал, что мы не поедем без их благословения. Терпение, Хафизахон, увидите, наши матери сами снарядят нас в путь.

Голос Хамробиби: «Хафиза! Ужинать!»

Я вас буду ждать в саду, Хафиза!

Х а ф и з а  уходит.

Зачем вселять печаль в материнское сердце, когда в нем должна обитать радость?.. Терпение… Терпение…

Входит Х о л н и с о.

«Терпи и в цель поставленную верь — Терпенье распахнет любую дверь… Терпенье нас от всякой лечит боли — Оделись розами кусты, что нас кололи… Бесплодные пески, солончаки Терпенье превращает в цветники…»

Х о л н и с о. С кем это ты разговариваешь, сынок?

Д е х к а н б а й. Сам с собой, мама. (Шутливо.) Люблю побеседовать с умным человеком. (Серьезно.) Стихи вспомнились. Сто лет, как они написаны, нет, больше, чем сто… а помнят их до сих пор. Гульхани звали поэта, написавшего эти стихи.

Х о л н и с о. Большим, видно, был человеком.

Д е х к а н б а й. Очень большим. И всю жизнь нищенствовал. О нем говорят, что он ни разу не сиживал за хорошим угощением и ни разу не разломил целой лепешки.

Х о л н и с о. Все мы так жили когда-то… Терпели, ой как терпели. Слава всемогущему, не дал моим сыновьям узнать той жизни. Благодарны должны быть мы Ленину.

Д е х к а н б а й. А я вот… оказываюсь неблагодарным.

Х о л н и с о. Что ты, сынок? Кто посмеет сказать такое о моем сыне?

Входит  А м а н.

А м а н. Дехканбай! В клубе уже стенгазету вывесили. «Молния». (Цитирует.) «Привет передовым комсомольцам, едущим преображать Голодную степь!»

Д е х к а н б а й. Вот, мама, и ответ на ваш вопрос.

А м а н. Когда-нибудь и обо мне так напишут: «Привет передовым комсомольцам!»

Х о л н и с о. Аман, иди ужинать!

Д е х к а н б а й (со вздохом). Иди ужинать, Аман!

А м а н (со вздохом). Иду, мама, иду. (Входит в дом.)

Х о л н и с о. Ты дал слово ехать в Голодную степь? Зачем ты его давал? Разве ты и без этого не был бы передовым? Твое имя на Доске почета. Тебя называют гордостью колхоза. Ты был на войне и вернулся с орденами. Пожелает всевышний, и за хлопок тебе дадут орден, он тоже засверкает на твоей груди.

Д е х к а н б а й. Ордена сверкают, когда они освещают дорогу, лежащую впереди… и перестают сверкать, когда человек останавливается…

Х о л н и с о. Почему же твоя дорога должна вести в Голодную степь? Подумай: Голодная степь!..

Д е х к а н б а й. Называли ее когда-то голодной. А мы превратим ее в цветущий сад.

Х о л н и с о. Пусть другие это и делают. Почему же ты?

Д е х к а н б а й (проникновенно). Вы благословляли меня, когда я уходил на войну…

Х о л н и с о. Ты уходил защищать нас. Тебя позвала Родина. Лучше тысячу раз пережить смерть сына, чем знать, что сын не выполнил своего долга…

Д е х к а н б а й. А сейчас? Когда партия зовет нас превращать бесплодные солончаки в плодородные поля, — я не выполню своего долга? И вы не дадите мне своего благословения? Я не могу этому поверить!

Х о л н и с о (всхлипнув). Значит, опять разлука. Горе мне!

Д е х к а н б а й. Надолго ли? Мы быстро отстроимся, и вы с тетушкой Хамробиби переедете к нам…

Х о л н и с о (еще всхлипывая). Хамробиби ты не уговоришь. Не отпустит она Хафизу.

Д е х к а н б а й. Я не уговорю… а вы уговорите.

Х о л н и с о (удивленно). Что?

Д е х к а н б а й. Вас она послушает.

Х о л н и с о (убежденно). Нет, не послушает, не послушает. Она упрямее своего братца.

Д е х к а н б а й. Сорок лет слушала и вдруг не послушает. Расскажите ей все, что знаете. Разъясните, что и как…

Х о л н и с о. Ты хочешь, чтобы я была… как агитатор?!

Д е х к а н б а й. Правильно, мама. Вы будете нашим агитатором! Пойдите к тетушке…

Х о л н и с о. Сейчас?

Д е х к а н б а й. Зачем же откладывать?!

Х о л н и с о (нерешительно). Попробую… Ты пока поужинай… Там на столе все приготовлено…

Д е х к а н б а й  уходит.

На старости лет агитатором стала!.. (Подходит к дому Хамробиби.) Соседушка-а-а!..

Х а м р о б и б и (выйдя на айван). Салам, дорогая подруженька!

Х о л н и с о. Поужинали? Если будет на то ваша милость, зайду к вам, побеседуем…

Х а м р о б и б и. Почтите мой дом своим присутствием, глубокоуважаемая Холнисо.

С т а р у х и  входят в дом.

Д е х к а н б а й (выйдя на айван). Какая замечательная у меня мама! (Осторожно подходит к дому Хамробиби.)

Входит  А м а н.

А м а н. Дехканбай, я забыл тебе сказать… Я комсомольское поручение получил…

Д е х к а н б а й (рассеянно, прислушиваясь к происходящему в доме Хамробиби). Какое?

А м а н. Организовать кружок авиамоделистов. Ребят сколько записалось! А сам я, знаешь, что начал строить?

Д е х к а н б а й. Трактор?..

А м а н (обиженно). Трактор не летает!.. Я вертолет теперь строю. С бензиновым моторчиком. Знаешь, на какую высоту он сможет подниматься?

Д е х к а н б а й. Ну, метров на пять.

Слышны голоса старух. Д е х к а н б а й  поспешно уводит  А м а н а.

А м а н (уходя). На пять?! На двадцать пять метров! Одно крыло уже готово. Хочешь, я тебе покажу…

На айване появляются  Х а м р о б и б и  и  Х о л н и с о.

Х а м р о б и б и. Нет, нет и нет!

Х о л н и с о. Вы меня еще не дослушали, соседушка…

Х а м р о б и б и. Конечно, я в чужие дела не вмешиваюсь. Дехканбай ваш сын, и я вам ничего не скажу. Я только замечу, что, если сын ослушается мать, его проклинают, а не благословляют.

Х о л н и с о. Послушайте, соседушка, мы ведь сорок лет с вами дружим. За сорок лет вы видели от меня зло?

Х а м р о б и б и. Вот дувал… вот калитка… Спокойной ночи, уважаемая Холнисо!

Х о л н и с о (проходя в свой двор). На вас и сердиться нельзя, подруженька. Разве можно сердиться на отсталую женщину?

Х а м р о б и б и (оторопев). Что? Что вы сказали?