Этот огонь - мой

…Во дворе на цепи сидела большая беспородная собака, чем-то отдалённо напоминающая овчарку.

— Не бойся, мама, это Рекс. Он не злой.

Никита подошёл к Рексу, протянул руку, а тот, виляя хвостом, дал лапу.

На крыльцо выскочила Татьяна Петровна, обняла Никиту, а потом схватила в объятия Веру. Они обе незаметно смахивали слёзы.

— Бабушка, ты легко одета! Пойдём в дом!

Они послушались Никиту. В прихожей стояли Николай Степанович с Алиной. У Николая Степановича поседели виски, а так он почти не изменился.

…Ранее никогда не склонный к сантиментам Николай Степанович уже с минуту прижимал Веру к себе. Она плакала не скрываясь.

— Ну-ну, дочка, — он легко похлопал её по спине. — В ногах правды нет. Умывайтесь с дороги, и за стол.

— Привет! — в коридоре появился Егор.

— Привет, пап! — Никита обнял его.

Чтобы совсем не раскиснуть, Вера быстро пошла мыть руки.

К счастью, прямо следом за ними приехали Настя, Сергей и Арсений. Вера наконец-то перестала быть центром внимания. Щекастый, кареглазый и лысый Арсений стал главной звездой.

Потом Вера помогала Татьяне Петровне готовить праздничный ужин. Мужчины ходили в баню, дети бегали во дворе, катались с горки. Настя с Арсением сидели на кухне, возле Татьяны Петровны и Веры. Женщины говорили и не могли наговориться.

Настя не отходила от Веры ни на шаг и тридцать первого, и весь следующий день. Вера играла с Арсением, и вдруг поймала себя на том, что ностальгирует. Никита давно вырос, а хочется опять нянчить малыша. Она отгоняла от себя эти опасные мысли, но они вновь возвращались. Вечером первого января Настя, Сергей и Арсений уехали к родителям Сергея, в большое село неподалёку.

Настала ночь, но Вере не спалось. Она решила выпить чаю. Тихонько вышла в слабо освещённый коридор и вздрогнула от неожиданности: одновременно с ней из своей комнаты вышел Егор.

— Тоже не спится? — прошептал он. — Я пошёл на кухню, поищу у отца снотворное. Давай со мной?

Отчего бы и не выпить немного? Она так устала морально за прошедший год. Хотелось расслабиться хоть чуть-чуть.

Они прокрались на кухню, включили свет и плотно прикрыли двери.

— Садись, я сейчас всё найду, — приказал Егор.

Вера послушно опустилась на табурет в углу, подальше от Егора.

— Так, что тут у нас? — он открыл какую-то дверцу в стене. Вера и не подозревала, что у Николая Степановича есть бар. Или раньше его и не было?

— О, коньяк. Вроде, хороший. Ладно, возмещу потом отцу, — Егор достал небольшую тёмную бутылку, закрыл дверцу.

Он быстро достал из недр холодильника какую-то нарезку, шоколад, пошёл к раковине мыть фрукты. Поставил перед Верой корзинку с жёлтыми яблоками.

…В этой семье всегда обожали яблоки. Егор и Николай Степанович любили зелёные, Настя и Татьяна Петровна — красные, а Вера всегда любила жёлтые, особенно грушовку. И он это помнит спустя столько лет? Причём, яблоки перед ней поставил непринуждённо, не акцентируя внимание на этом, буднично. Будто ставит так яблоки перед ней каждый день, автоматически.

Вера опять вспомнила Сергея, как он сказал про мелочи, которые не мелочи.

Егор нарезал лимон, а перед Верой поставил дополнительно большой стакан, сок и минералку, — запивать.

Янтарная жидкость обожгла горло. Вера не разбиралась в спиртном, но чувствовала: сегодня это то, что надо. Пока дети не видят.

Если до этого они друг с другом почти не говорили, только в общем разговоре, "снотворное" сослужило и дополнительную службу: Вера и Егор разговорились. Начали, конечно, со школы и детей, потом стали говорить о работе. Егор рассказывал о том, как они с Сергеем организовали фирму, с чего начинали. Вера рассказывала о салоне, как Альберт из одного маленького салона развил целую сеть, уже шагнувшую в другие города. А ведь она, Вера, стояла у самых истоков.

Вера думала о том, как давно они не говорили вот так. И как, оказывается, ей этого не хватало. Она словно живую воду пила, общаясь с ним. Словно вернулась с мороза и ветра в тёплый дом. И коньяк не при чём, Вера это понимала. Ни с кем и никогда она не могла говорить так, как с ним. Они понимали друг друга с полуслова.

У Егора кружилась голова. Сегодня произошёл такой мощный "прорыв" в его приближении к Вере, что не верилось. Она говорит с ним почти как прежде! И дело не в спиртном. Егор это чувствовал: ей не хватало его так же, как и ему не хватало её. Никто не умел слушать так, как Вера. Понимать настолько точно и чутко. Он истосковался по ней не только телом. А даже, прежде всего, душой.

…- Коля, ты спишь? — тихо спросила Татьяна Петровна.

— Нет. Ты тоже слышишь, будто где-то говорят?

— Ага. Сходи, посмотри тихонько? У ребят всё ли в порядке?

Николай Степанович вернулся через пару минут.

— Это Егор с Верой, на кухне коньяк пьют и болтают. Я заглянул, они даже не заметили.

— Да ты что! Слава богу, заговорили друг с другом! А то только молчат и смотрят. Может, и оттает она… Про него-то всё уж ясно. Глаз с неё не сводит.

— Ну вот пусть и наводит мосты, что толку просто смотреть? А мы давай спать. Нечего шпионить.

— И то верно!

…По мере опустошения тёмной бутылки, разговор становился более откровенным. С темы работы и детей перешли на личное.

— Нет, я в монахи не записывался, но чётко разграничиваю интим и дом. Зачем Алине мачеха? Кому нужен чужой ребёнок?

"Мне", — подумала Вера, но вслух сказала:

— Вот целиком и полностью согласна. Но дети имеют свойство взрослеть.

— Да. Решил, когда Алине восемнадцать будет, задумаюсь о женитьбе, пожалуй. Мне будет сорок три. Нормальный возраст для женитьбы.

Вере не очень-то понравился этот план. Она поймала себя на том, что ревнует.

— Надо взять на заметку, — в отместку сказала она. — Неплохая идея! Почему я не задумывалась?

— А сейчас что, живёшь без греха?

— Ага, обязательно! — рассмеялась она. — Просто у меня тоже мозгов хватает не тащить это в дом.

Не так уж много у неё было "романов" за это время, если честно. И ни один из любовников не оставил в душе следа.

Егор ревновал. А что он хотел? Столько лет прошло, да и кому она должна хранить верность? Ему что ли? Он же предатель. Егор себя не щадил.

— И как они?

— Кто?

— Твои мужчины? Хороши были?

— Фиг знает. Обыкновенные. Я не хороша для них.

— Ты?!

— Все говорят, слишком холодна, — Вера подпёрла щёку кулачком.

— Ты?! — повторил Егор и захохотал. — Ледяная внучка, ни дать ни взять!

— Тихо ты, ржёшь на весь дом! Разбудишь всех.

— Ой, не могу! — Егор вытер выступившие слёзы. — Я спокоен.

— Ты о чём?

— Не бери в голову.

…- Давай, провожу до комнаты? — спросил Егор, когда Вера решила отправиться спать. — Потом уберу тут всё.

— Нет, — она покачала головой. — Я сама.

Вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Ты не сказала: "Не приближайся. Никогда", — задумчиво произнёс Егор.

Глава двенадцатая

Вера должна была уезжать вечером второго января, а третьего у неё был день рождения. Она никогда не отмечала, они с Никитой обычно просто пили чай с тортом или выбирались в кафе вдвоём. А в этом году и такого не планировалось, так как Никита оставался у бабушки и деда до пятого.

Когда она проснулась второго января после ночных посиделок, её ждал торт, который приготовили Никита, Алина и Татьяна Петровна. А ещё Татьяна Петровна подарила Вере просто удивительный, фантастический подарок — настоящий павловопосадский платок. Вера опять плакала.

— Отмечать раньше времени нельзя. А мы и не отмечаем, просто чай пьём, — подмигнул Николай Степанович.

Третьего вечером курьер привёз Вере очень красивый сложный букет от анонима.

Вера прекрасно понимала, кто этот аноним, и разглядывая букет, думала: на сколько её ещё хватит? Самой себе можно не лгать: силы на исходе.

Днём шестого января они приехали на базу отдыха на двух машинах, потому что подвозили ещё тех ребят, которых не имели возможности привезти родители. Никита и Алина ехали с Егором, они взяли ещё двоих ребят, а Вера везла четверых ребят.

Сначала всем дали время расположиться. Мальчиков и девочек разместили в двух огромных комнатах. Вера поселилась с классным руководителем в двухместной комнате, ещё две мамы в другой двухместной комнате. Егору молодая девушка-администратор выделила люкс. Видимо, произвёл на неё впечатление.

Потом все пошли на барбекю и на конкурсную программу.

Было две команды: команда девочек, которую возглавила Алина, и команда мальчиков, которую возглавил Никита.

Борьба шла нешуточная, и Вера сама не заметила, как стала участвовать вместе с девочками, вошла в азарт, начала помогать, прокричала весь голос.

Вскоре к мальчикам присоединился Егор.

Всё шло к честной ничьей. По-настоящему честной, а не к "победила дружба". Но в последнем конкурсе мальчики вырвали победу.

…Алина горько плакала от досады и обиды, сидя в беседке, а Вера её утешала. В беседку зашли Егор с Никитой; выглядели они виновато.

— Да ладно, Алина, ты чего? — расстроился Никита.

— Должна быть ничья! — сквозь слёзы проговорила Алина.

— Дочь, нужно уметь проигрывать достойно, — невозмутимо проговорил Егор.

Вот тут-то Вера и взвилась.

— А как насчёт того, чтобы выигрывать достойно?! — прищурившись, прошипела она.

— Ты о чём? — Егор насмешливо смотрел на неё.

— Алина права, должна быть ничья! И она была бы, если бы во время перетягивания каната к мальчикам не присоединился некий бывший десантник! Где у жюри глаза, непонятно! Хотя, это как раз понятно! По ходу, очарованы были, под впечатлением! — Вера подняла бровь.

В жюри были две мамы, Любовь Евгеньевна и одна из двух аниматоров.

— Вера, ты видела девочек и мальчиков? — Егор улыбался, польщённый её скрытым гневным комплиментом. — Это же разные весовые категории! Там один Никита и тянул, остальные мелкие еще! Да я и дёрнул-то чуть-чуть! Ты ведь тоже помогала!

— Чуть-чуть он дёрнул! Я чуть на брюхе не поехала, когда ты "чуть-чуть дёрнул"!

Они препирались, не замечая, что Алина перестала плакать, и их дети смотрят на родителей, разинув рты.

Внезапно очнувшись, Вера замолчала.

— Вы ругаетесь, как маленькие! — рассмеялась Алина, совсем успокоившись.

— Что у тебя с голосом, Вера? — хмуро спросил Егор.

— Проорала на игре, — буркнула она.

— Есть хочется, пойдёмте на барбекю? — подал голос Никита.

После игры Вера быстро приняла душ, и все взрослые пошли сопровождать детей на дискотеку.

Вера привычно наблюдала, как за внимание Никиты бьются "дамы". Алина тоже не сидела на месте ни одного медленного танца, мальчики приглашали её постоянно. Пригласили даже Веру: один из мальчиков, которых она подвозила сегодня.

Две мамы собирались пить шампанское в номере, когда дети уснут. Предлагали и Вере, но она отказалась. Вызвалась следить за тем, как девочки улягутся, и караулить, пока все не уснут.

У Егора выбора не было: он из отцов был один, потому следить за отходом ко сну мальчиков предстояло ему.

Девочки уснули довольно быстро, устали за день. Оставив включенным тусклый ночник, Вера пошла в их с Любовью Евгеньевной номер. Из комнаты двух мам доносилась тихая музыка и голоса. Вера толкнула двери. Закрыто. Она тихонько заглянула к мамам — Любови Евгеньевны там не было. Значит, она забыла про Веру и уснула, закрывшись. Великолепно. К мамам идти не хотелось, там не выспишься. У девочек тоже места нет: и без того пришлось поставить дополнительно две раскладушки.

Сжимая в руке пакетик леденцов для горла, Вера забралась на высокий подоконник в коридоре и закрылась глухой шторой от внешнего мира. Она смотрела на медленно падающий крупный снег, и не заметила, как задремала. Тоже вымоталась за день.