Любовь в твоих глазах (СИ)

— До свадьбы заживет.

— Даже помощь не предложишь? — спрашивает девчонка и вдруг улыбается. И меня как молотком по голове лупят. Точно, бля. Это ж та самая, которую я забыл как зовут. Новая пассия Руса, которая вечно улыбается и много тарахтит.

— Я не буду тебе помогать. На ногах стоишь — значит, в помощи не нуждаешься.

— Как тебя зовут? — спрашивает, заводя меня в тупик. Она, бля, странная. Очень странная! Я ей шишкой черепушку чуть не пробил — а я знаю, какой силы у меня удар, я мог, — а она имя мое спрашивает. Другая вопила бы уже что в суд подаст ну или позвонит кому-то, чтобы в морду мне дали, а эта имя спрашивает.

— Тебе неинтересно.

— Зачем ты за меня решаешь? — хмурится. Пиздец у нее эмоций вагон. То улыбается, через секунду уже недовольная. — Мне интересно.

— Лишняя информация забивает голову, важное забудешь, в школе пятерку не поставят.

— Я на втором курсе вообще-то! — топает ногой и губу оттопыривает. Вот думал вчера, что ребенок она, до сих пор так и думаю.

— Искренне рад достижениям. Раз ты живая, я дальше побегу.

Она что-то бубнит мне в спину, но я не слышу уже. Как ее зовут-то? Реально не помню. Ну и похер. Мне вряд ли эта информация понадобится. С вероятностью в девяносто процентов в следующий раз, когда я с толпой во дворе зависну, ее место займет другая, которая так же, как она, поведется на всю ту чушь, что Рус говорит своим девушкам.

Удивительно этот тупой разговор с незнакомкой меня успокаивает. Меня бесили все звуки, но я отвлекся на эту дурацкую шишку и странную улыбку и перестал психовать. Это редко бывает, что меня может успокоить что-то кроме ринга или груши, которую я буду колотить до отказа рук или выбитых кистей. Такое было пару раз, вправлять больно.

У меня дерьмово с агрессией. Я херово себя контролирую. В детском доме пока был, меня постоянно к психологу водили. Возможно, это помогло бы, если бы ему было не насрать. Он заставлял меня рисовать какие-то картинки и отпускал со словами «сеанс окончен, жду в следующий раз». Следующий раз обычно случался на следующий день, потому что я дрался постоянно. Место надо было зубами выгрызать, чтобы не убили и толпой ночью не задушили подушкой. В детском доме иначе никак. В том, в которым был я, так точно. Если тебя невзлюбили сразу, то дальше будет только хуже. И ты либо терпишь, либо делаешь так, чтобы тебя боялись. С трех до восьми я был в одном, там было проще. Потом сбежал, меня забрали в другой. Еще гаже, еще хуже. Где вместо еды какие-то помои, а воспитатели хуже надзорщиков на зоне. И меня невзлюбили. И приходилось драться. И агрессии с каждым днем становилось все больше. И выплескивал я ее только так. Сейчас стараюсь на людей не срываться — слишком дохера проблем мне в жизни это принесло. Колочу грушу и успокаиваюсь. Я, собственно, так в спорт и пришел. Когда решил начать драться для спокойствия.

А тут угомонился от какой-то странной девчонки. Меня так удивляет и даже немного парит этот факт, что я не замечаю, как пробегаю весь парк. Сорок минут, пульс шкалит, а всё как мгновение пролетело. С ума сойти можно.

Иду домой, пиная камни под ногами. Легонько, чтобы в башню еще раз никому не зарядить. Захожу в магазин, набираю себе еще каши, беру другую фирму, потому что та — дерьмо полное, а варить адекватную кашу по утрам у меня нет ни сил, ни желания.

Захожу домой, включаю какой-то фильм для фона, стараюсь отвлечься какими-то делами. Принимаю душ, рубаю салат, убираюсь, заставляю себя почитать книгу — практикую уже несколько лет по полчаса в день, — страдаю какой-то херней до вечера, а потом собираюсь в зал. Не хочу на тачке снова, она мне для удобства и дальних поездок служит больше, чем постоянный транспорт.

Захожу в банк перед залом. Тут меня все знают, я раз в месяц прихожу деньги переводить. Женщина на кассе в возрасте улыбается каждый раз. Не могу ей ответить тем же, но киваю всегда, здороваясь. Не знаю, что её так улыбает. Вообще не понимаю, чему постоянно радуются эти странные люди.

Иду в зал. Ощущение странное и предчувствие дерьмовое какое-то, во рту даже гадко. Такое бывает у меня перед какой-то очередной херней, которая произойдет.

На стойке отмечаюсь, беру ключи от своего шкафчика, забегаю на второй этаж, захожу в раздевалку и снова чувствую, как волна гнева во мне поднимается.

Сука, ну вот что я не ясно сказал? Я же дважды уже объяснил, что из игры выхожу, и преследовать меня не надо. Трахайся со своим мужем на здоровье, меня зачем в это впутывать?

— Алён, скажи, ты русский язык как? Понимаешь? — она сидит на лавке у моего шкафчика. Знает, что я в выходной всегда здесь вечером, сидит и ждет.

— А ты попробуй мне что хорошее на этом языке сказать, я пойму, — улыбается слишком гадко, чтобы мне нравилось. Тянет руки ко мне, я отбрасываю их и отхожу от нее на пару шагов. Как же меня это заебало уже…

— Хороших слов нет в моем лексиконе в отношении тебя. Иди домой, ни трахать тебя, ни тренировать, ни даже просто разговаривать я с тобой не буду.

— Ой, да ладно тебе, — она встает и подходит ко мне. В платье и на каблуках, явно не настроена заниматься спортом. Подходит слишком близко, и я не отступаю. Не привык.

— Я к тебе не приставать пришла, — она проводит ногтем по скуле, а меня трясти начинает. Всю злость, что я загасил в себе утром, она преумножает раз в пять, — а рассказать одну вещь. Ты знаешь, кто мой муж?

— Олень? Баран? Козел? Любое животное с рогами, выбирай какое нравится.

— Не-е-ет, мальчик мой. Мой муж — банкир. Очень влиятельный, прошу заметить. Он не из хороших людей, успеха добился, пройдя по многим головам. И я ему тут случайно проболталась, что его жену трахает один мальчишка. Трахает, принуждая. А она вырывается, но он ее шантажирует, обещает выставить шлюхой перед мужем, и продолжает трахать. Как думаешь, ему понравилась история?

— Удивительно, что ты еще жива, раз он настолько влиятельный человек, — отбрасываю с себя ее руку, которой она проводит по моему животу. — Что тебе надо?

— Мне — ничего. Мой муж слишком любит меня, чтобы поверить в измены и что-то мне делать. А вот убить того, кто посмел тронуть его жену — он совершенно не против. Ты рад?

— Мне похер, — говорю правду. Что он мне сделает? Попробует избить? Ну-ну, я готов померяться силами. Захочет подставить? Негде делать это со мной. Убьет? Сделает одолжение. Не вижу смысла волноваться.

— Ну-у-у, раз ты не волнуешься, я расскажу ему, где ты живешь? — пытается шантажировать и запугать. — Или работаешь.

— Можешь еще ему мой номер дать и группу крови рассказать. У меня четвертая отрицательная, кстати. Ну, вдруг тебе захочется и этим поделиться. Это вся информация на сегодня? Я могу пойти потренироваться, или ты еще какую сказку мне рассказать хочешь?

— Ты такой идиот… — говорит Алена и, психанув, уходит из раздевалки, хлопая дверью.

Бля, какой идиотизм. На что она надеялась? Что я испугаюсь и пообещаю трахать её до конца дней, только бы меня не тронул ее рогатый муженек?

— Ты спишь? — щелкает передо мной пальцами Лёха. Он тут тренер по боксу.

— Здарова, — пожимаю руку. — Занят сейчас?

— Надо спарринг? — сразу понимает Лёха.

— Пиздец как.

— Пошли.

Глава 5. Дамир

Удар. Лёха попадает мне в плечо, ударяя болящую от крепатуры мышцу. Током по руке пробивает до кончиков пальцев.

Приседаю, уворачиваясь от еще одного. Выбрасываю руку, пробивая в пресс соперника и добиваю в грудную мышцу вторым ударом.

Мы не бьем друг друга по лицу и не ломаем, как в жесткой битве. Выпускаем пар и помогаем избавиться от лишних эмоций, плюсом ко всему отрабатывая технику.

Лёха лупит по ребрам, пока я отвлекаюсь, но тут же включаюсь в игру и бью два правых в солнышко.

Я люблю драться. Это лучший спорт для меня. Я против насилия, но бокс это что-то другое. Это когда голова от мыслей пустеет и кроме физической боли вообще нихера нет. А физически давно уже не больно. Даже когда рёбра в трещинах и ссадины по лицу.

Мы заканчиваем спарринг, вымотавшись. Дышать тяжеловато, а пальцы от перчаток немного затекают.

Но сука, как же кайфово.

Бьём друг друга перчатками в знак уважения, и уходим с ринга. На сегодня все. У Лехи закончился рабочий день, а я приезжал просто подраться. Леха никогда не отказывает мне в спарринге, хотя мог бы пораньше уходить домой. Как-то раз сказал мне, что это своего рода психология. В целом, я согласен. Мозг это реально лечит.

Через полчаса иду домой. В теле приятная усталость, в голове все ещё почти пусто. Срывается мелкий дождь, ветер прохладный, кайфово очень. Обожаю такую погоду. В сто раз лучше, чем дохнуть от жары.

Выхожу с парковки, сзади выезжает машина, светя в спину яркими фарами. Отхожу вправо, пропуская, но та притормаживает и не едет. Странно.

Иду дальше, стараясь не обращать внимания, но машина едет ровно за мной. Надо быть идиотом, чтобы не понять.

Сворачиваю во дворы — она следом. Черная бэха, я успел рассмотреть. На улице темно, кто за рулём, уже не видно, да и тонировка там походу на все стекла, хер рассмотришь.

Внимания не обращаю. Хотели бы сбить — давно бы сбили, вокруг никого. Поговорить тоже пригласили бы. Тут откровенная открытая слежка. Показать, что я на крючке, и что обо мне им давно все известно. По крайней мере где работаю точно. А сейчас я их ещё и к дому собственными ногами проведу.

В голову приходят разные варианты, кто бы это мог быть. Любой привет из прошлого или всё-таки рогатый муженёк Алёны. Кандидатов много. И в любом случае этот один из них пытается меня запугать.

Я пуганый. Мне плевать на все эти детские уловки. Хотите что-то сказать — скажите. Ударить — пожалуйста, я открыт. А эта херня действует только на тех кто жизни не видел.

А я видел. Самую дерьмовую её сторону. Поэтому тонированной тачкой, которая следует по пятам, меня не напугать. Даже наушники не вынимаю из ушей.

Захожу в свой двор и замечаю за столом уже привычную мне толпу. Яр видит меня и рукой машет, подзывая к ним. Вынимаю наушники и оборачиваюсь: тачки больше нет. Слился, значит. Хер с ним.

— Давай к нами, Али, — снова Яр орёт, и другие кивают. На самом деле не понимаю, зачем они меня зовут каждый раз. Общаюсь я мало с кем, играю тоже без особого энтузиазма. Мне казалось, неактивных из компаний сливают, а не тянут за собой каждый раз.

Думаю пару секунд и всё-таки принимаю решение: иду к ним. Компания та же, только вместо двух девчонок, что были пару дней назад, сидит одна другая. Та, что с Русом, удивительно ещё здесь. Задержалась.

— Здорова, Али, — жму руку по очереди всем, и подхожу к своему привычному месту, но на нём сидит как у себя дома та самая девчонка, которой я чуть башню не снёс. Вот те поворот.

— Задницу двигай свою, — обращаюсь к ней, а она поднимает голову и смотрит на меня так, как будто бы я попросил ее молнию вызвать, или ещё что похуже.

— А если нет? — спрашивает дерзко коза. Бесит меня.

— Подвину.

Стою и смотрю на нее в упор. Обычно это со всеми работает. Взгляд прямо в глаза не все выдерживают, но эта сидит, ещё и бровь поднимает, а потом…

Бля, улыбается!

Да что с ней такое?!

Смотрю ещё пару секунд, но уже не так уверенно, она реально меня своей улыбкой с толку сбивает. И каким-то чудом у меня злость вся пропадает. Темнота вокруг, видно дерьмово, а улыбку её видно. Чё за…

— Попробуй, — отвечает самоуверенно, подстёгивая меня. И я ведусь, сука. Ни секунды не думая подхожу к ней, за руку тяну на себя, над лавкой поднимаю, прохожу на свое место и только тогда её рядом усаживаю. Не вижу в темноте, но почему-то уверен, что она краснеет. По крайней мере, улыбку спрятала. — Варвар, — бурчит себе под нос и отворачивается от меня. Господи, ей что, четыре года?

— А девчонка-то у тебя способная, Рус, — ржет Ярик, пихая того в плечо. — С двух фраз Али из себя вывела, на моей памяти такого не было ещё.

Она опять улыбается, собой довольная, а Рус только плечами жмёт.

Как. Ее. Зовут?!

— Так ты Али? — возвращается ко мне. Перестала обижаться за полторы секунды. Я за ней не успеваю, серьезно. У нее разгон от обиженного ребенка до самой улыбчивой девушки в мире полторы секунды. — Это от какого имени? Александр? Ты Саша?

Ага, блять. Саша я. Санёк.

Молчу. Не понимаю, чё она ко мне липнет. За этим столом есть много других, более общительных людей. А она ко мне пристала.

— Ты чего, немой? Али? — спрашивает и смеётся. Шутку пошутила и довольная. Ха-ха.

— Ань, да не трогай ты его, — говорит Ярик, и меня осеняет. Точно! Она Аня! — Али у нас не особо разговорчивый, всё норм.

Вот он меня понимает. Он вообще самый нормальный из всех, как-то просто с ним. Он и обо мне знает больше других. Все ещё ничтожно мало, но больше.

А вот она нихера не понимает. Аня. Потому что фыркает Яру что-то и обратно ко мне поворачивается. Да сука… Надо было домой идти. Я на этой неделе уже был здесь. Второй — явно перебор.

Поднимается ветер. С сильным порывом чуть накрывает нас мелкими каплями дождя, а в нос опять бьют эти духи противные.

— Что ты кривишься-то? — удивляется моей эмоции Аня. Запомнил, кажется.

— Духи у тебя пиздец вонючие, аж глаза режет.

— Не нравится, не нюхай! — на секунду она снова хмурится, но через мгновение улыбается снова. Я не понимаю. Нет, я знаю, что большинство людей в мире эмоциональнее меня, но она вообще взрыв какой-то. Я устаю за минуту от ее пристального внимания. Её слишком много. Как будто она не одна, а таких двадцать сидит тут.

— Так ты рядом сама уселась, я бы с радостью.

— Пересядь, — веселится мелкая. — А ещё лучше скажи, как тебя зовут. Саша все-таки? Или Али от Алексея? Ты Леша? От чего производное это Али?

— От Мухамеда, — всё-таки отвечаю, потому что она своим напором вообще не оставляет выбора.

— Ты чё, Мухамед? — она так искренне удивляемся. Обнажает все эмоции запросто. Левому чуваку. Мне, который даже имя ее запомнить не мог нормально с первого раза.

— Слушай, что тебе от меня надо?

— Имя. Это так сложно? Я со всеми тут знакома, с тобой ещё нет.

Это бессмысленно, хочется мне сказать. Потому что ещё максимум неделя и тебя забудут тут, а на твое место придет другая. Такая же дурочка, которая поверит Русу и будет сидеть с лапшой на ушах со всеми знакомиться.

— С чего ты взяла, что я в этом знакомстве заинтересован? — спрашиваю, а она зависает на секунду. Придумывает ответ. Скорее всего уколоть как-то хочет.

— Хочу написать на тебя заявление в полицию за нанесение телесных повреждений, — говорит с улыбкой снова, складывая руки на груди. За столом все затихают, смотрят на нас, потому что явно никто понятия не имеет, о каких повреждениях речь идёт. На месте Руса я бы снёс себе башню уже. Он просто смотрит. Хотя, возможно, он знает правду и просто наблюдает. — И чтобы тебя быстрее нашли, хочу написать сразу твое имя. Так что?

— Алиев Дамир. Ты если чё скажи куда, я сам к ментам подъеду. Быстрее дело пойдет. Ещё вопросы будут?

— Больше нет, — отвечает собой довольная. Даже нос задирает, радуясь мнимой победе. Улыбается опять. У нее это встроенная функция?

Я всё ещё не могу понять каким образом они с Русом сошлись. Я видел многих, кого он сюда приводил. У него всегда был определенный типаж, и эта Аня под него вообще никаким боком не подходит.

Я не понимаю, какого хера мне покоя это не даёт, но реально же странно. С одной стороны плевать вообще, а с другой мысли сами в эту сторону лезут. Потому что эта Аня несмотря на всю свою раздражающую активность абсолютно нормальная. Рус со всеми трахается на первом свидании, эта на такую не похожа. Я знаю, какие они. Эта Аня абсолютно другая. Вообще.

— Слыш, — обращается ко мне Яр, — а что было вчера? Мы тут слышали случайно. Что за дама? Девушка твоя?

Закрываю глаза и считаю до десяти. Я очень надеялся тут отвлечься хотя бы ненадолго от этой херни, но меня это как будто бы преследует.

Я не хочу отвечать и вообще упоминать произошедшее хоть как-то. Я понимал, что они все слышали, но думал, мозгов хватит ничего не спрашивать.

— Ошибки прошлого, — отвечаю коротко. Не отвечу — вопросов будет ещё больше. А рассказывать ничего не собираюсь. Они и так слышали слишком много дерьма.

— Понял, заткнулся, — говорит Яр. — Если помощь какая нужна будет, свисти.

Киваю ему. Это, наверное, что-то типа «спасибо». А может просто кивок. Я не чувствую в себе благодарности, но неожиданность от его предложения помощи внутри меня всё-таки присутствует.