Любовь в твоих глазах (СИ)

Домой приходится тоже пешком. Машина дома у подъезда, автобусы я терпеть не могу, а таксистам не доверяю. Поэтому снова наушники в уши, музыку погромче, капюшон на голову и дворами к дому. Так лучше, чем идти через главный бульвар, где толпы людей. Тут спокойно. И очень темно. Мне гораздо привычнее именно такая атмосфера, чем яркие фонари и шумные компании.

Через тридцать минут заворачиваю уже в свой двор, не забыв зайти в магазин для бабы Вали, как обещал. Не обращаю внимания ни на что, смотрю под ноги и считаю шаги. Успокаивает.

Чувствую крепкий хват за руку, действую отточенными движениями: разворачиваюсь и заламываю локоть подкравшегося за спину, выполняя болевой прием.

— Бля, Али, какого хера! — доносится до слуха через наушники и я отпускаю руку и освобождаю уши.

Это Яр. Один из компании, с которой я иногда вечерами зависаю во дворе. Не могу назвать их своими друзьями, но знакомыми вполне. Они собираются каждый вечер, я — примерно раз в неделю, и то, если позовут. Дело не в том что мне нужно особое приглашение, мне банально это не нужно. Точнее… я спокойно проживу и без этого. Но хоть какая-то социализация всё-таки необходима, поэтому чаще всего предложения я принимаю и пару часов провожу в компании пятнадцати человек, бутылкой сока и картами.

— Сорян, Яр, машинально, — хлопаю его по плечу, — но ко мне лучше не подкрадываться.

— Да мы звали, ты не слышишь нихера из-за наушников! Подлетай, в покер зарубимся.

— На бабки?

— Символически, для интереса. Подойдешь?

— Да, сумку только закину, — соглашаюсь и иду к дому, чтобы кинуть в стирку вещи и намешать себе что-то белковое или фруктовое. Мужики обычно пиво тянут, но я трезвенник. Поклялся, что ни одной капли не выпью, и слово держу. Сам себе поклялся. Слишком тяжело из этого дерьма вылезать. А некоторые даже не справляются, заканчивая слишком плачевно. Я не хочу.

Али… Прозвище прицепилось ко мне лет в шесть в детском доме. Я дрался вечно со всеми, со старшими и ровесниками, всеми, кто хоть что-то делал не так в мою сторону. Меня и прозвали Али. А потом, в шестнадцать, когда я сбежал и пытался сделать себе через время документы, взял себе фамилию от этого прозвища. Алиев. Настоящую я не помню. Ни черта, кроме имени, не помню.

Заношу старушке продукты и минут через пятнадцать выхожу на улицу. Почти все в сборе, сидят за столом и громко ржут, как обычно. Удивительно, что из жителей никто не жалуется, тут шесть девятиэтажек, народу дохрена.

Здороваюсь со всеми по очереди и усаживаюсь на лавку. Двух девчонок вижу впервые, но это неудивительно. Не все в этой компании страдают целомудренностью. Да и девчонки эти… по глазам видно, что пришли сюда явно не в покер поиграть, и что завтра они найдут уже новых парней, с кем также будут просто ради развлечения.

— Так это ты тренер? — обращается ко мне одна из них, жуя жвачку и наматывая белый локон на палец. Господи…

— Я.

— А как накачать попу? Очень хочется орешек, а у тебя прям хороший, значит, разбираешься в этом.

Во-первых, я ненавижу когда мне задают вопросы по работе после работы. Во-вторых я, сука, терпеть не могу такой откровенный дешёвый флирт. Ей от силы лет семнадцать, она сидит о моей задице рассуждает. Чувствую себя старым ворчуном, но это пиздец. Да мне дадут за нее больше, чем ей самой.

— Все консультации платные, запись в рабочее время.

— Натурой берешь? — продолжает предлагать мне себя девчонка.

— Только совестью. Имеется такая?

— Да пошел ты! — оскорбляется она, и пацаны вокруг ржут. Это не первая девчонка, что пытается так тупо склеить меня. Я не знаю, чё они ко мне все липнут, но надолго их энтузиазма не хватает. Стоит только пару раз ответить грубо и они уже срезаются, переключаясь на тех, кто вряд ли откажет.

Я не тащусь по малолеткам. Плюс половине из них реально еще нет восемнадцати, это сразу мимо. А еще многие наверняка мечтают о большой и светлой любви, а мой паровоз на ту станцию не едет, поэтому тут вообще не по пути и без вариантов.

Эти двое шушукаются друг с другом, поглядывая на меня. Обсуждают. Говорят, что злой и невоспитанный. Ну, простите. Некому было воспитывать. Как мог сам справился.

Становится скучно. Игра не идёт, Руса, с кем иногда общаемся, сегодня почему-то нет. Но это неудивительно. Рус очень часто зависает с девчонками. Он меняет их как перчатки, и почему они на него ведутся до сих пор, с его-то славой в городе, я не знаю. Он приводит одну, дня три с ней проводит время, потом пару дней хвастается, что они вытворяли в постели, и следом приводит новую. И так по кругу. Одна за одной. Без остановки.

— Всем привет! — звучит справа слишком тонким и весёлым голосом, и я поворачиваю голову, глядя на обладательницу этого тембра. Темно, фонари тут не горят почти, вижу что девочонка длинноволосая, да и всё. Рус рядом, с безразличием держит ее за талию и второй рукой пытается подкурить сигарету.

— Здорова, мужики, — говорит Руслан. Отпускает свою очередную и идёт пожимать всем руки, пока его девчонка смотрит на нас и почему-то улыбается. — Это Аня, знакомьтесь.

— Какая по счету Аня за этот год? — ржет Яр, и девчонка замирает в миг от этой реплики. Конечно. Сам Рус ведь каждой говорит, что у них точно любовь с первого взгляда и все остальное дерьмо. И верят же. — Анечка, не стесняйтесь, присаживайтесь. Мы не кусаемся. В покер будешь? Пиво?

— Нет, я не пью, спасибо! И в покер не умею. Просто посмотрю, — она слишком довольная, не перестает улыбаться. Странная. Чему радоваться? Ну хоть не пьет. Это первая из его девок, кто отказывается пить. — Можно? — подходит ко мне и спрашивает, указывая на свободное место рядом. Рус сел на другой стороне, места там не осталось.

Киваю. Не выгонять же ее, пусть будет.

Девчонка садится рядом, и взгляд машинально на нее падает. Она не похожа на всех остальных девок Руса. Слишком… не шлюха, короче. Видно по ней, что нормальная девчонка. Не похожа на ту, что будет с ним в машине трахаться с первой встречи. Могу ошибаться, конечно. Но впечатление производит немного другое.

У неё длинные светлые волосы и до жути противные сладкие духи. Она сидит слишком близко, даже тошнота от запаха появляется. Очень резкий, в груди комом собирается.

На вид девчонке лет восемнадцать. Плюс минус. Русу, к слову, двадцать шесть. Не знаю, как их свела судьба, да и не особо интересно. Просто в голове не укладывается, что даже у таких дамочек внешность может быть обманчива.

— А ты чего такой грустный? — поворачивает голову ко мне эта Аня, спрашивая с улыбкой.

— Всегда такой.

— Всегда грустный?

— Обычный.

Она начинает меня бесить. Ненавижу, когда лезут с такими вопросами. Моё настроение касается только меня, но точно не малолетки, с которой мы секунд сорок назад первый раз увиделись.

— У тебя что-то случилось?

— Ты хотела смотреть на игру. Вот смотри.

Надо бы послать погрубее, чтобы точно отвалила, но все равно не могу пока воспринимать ее как всех противных девок Руса. Она какая-то другая. Как ребенок наивный. Бесячий, активный, наивный ребенок.

— Не хочешь отвечать, так бы и сказал! — фыркает мелочь, по-детски складывая руки на груди и оттопыривая нижнюю губу.

— Я и не говорил, что хочу.

Она что-то порывается мне сказать ещё, но я бросаю на нее взгляд и она замолкает.

Навязчивые люди слишком сложные. Болтливые тоже. А у нее два в одном, это точно не ко мне, пусть найдет себе другую жертву.

Сижу с ними ещё минут десять. Аня ко мне больше не цепляется, но сидит рядом надувшаяся как воздушный шар. Мало того, что активный ребенок и бесячий, так ещё и ранимый. Всё-таки я не могу понять, каким образом они сошлись с Русом.

Запах её духов уже горечью в лёгких оседает, и я решаю свалить домой, чтобы не вдыхать этот ужас и дальше. Тем более утром на тренировку, надо выспаться. А с покером все равно не везёт сегодня. Не мой день абсолютно.

— Ладно, мужики, я пошёл, — встаю из-за стола и переступаю через лавку, уходя отсюда.

— Вообще-то тут не только мужики! — вопит активистка, и глаза сами собой закатываются.

— Ты наблюдательная.

— Какой противный! — бурчит себе под нос, но я все прекрасно слышу. Пожимаю руки парням и ухожу к дому, но через пару шагов останавливаюсь, глядя на Алёну, стоящую в пяти метрах от меня. На высоких каблуках, как всегда, со сложенными на груди руками. Поза уверенная, она точно чувствует себя правой, пришла доказать то, что в этой ситуации идиот только я. Ну-ну, пусть попробует.

Обойти бы её и свалить домой спать, но я не маленький мальчик, чтобы от нее бегать. Если первый раз мои слова не поняла, я повторю второй, третий, десятый, мне не сложно. Но истину донесу.

Бесит только, что встала она слишком близко ко всей компании. Те уже уши развесили наверняка, даже разговоры притихли.

— Что-то забыла? — спрашиваю, подходя к Алёне. На что я в ней запал? Сейчас у меня к ней нет никаких эмоций кроме отвращения. Противно. На внешность не смотрю даже. Меня в целом внешность всегда в последнюю очередь интересует. А теперь знаю о том, что она мужу изменяла, ещё и меня в это втянула, и как отрезало от нее.

— Да! Забыла свое удовольствие. Вернёшь? — говорит нагло, ведёт себя так, словно за руку меня возьмёт сейчас, поводок натянет и поведет в кровать.

— К мужу обратись, он поможет.

— Слушай, что за сцены? В конце концов, ты даже не на его месте в этой ситуации!

— Упаси бог, Алёнушка, быть твоим мужем, — разговор напрягает. Сжимаю зубы. Прищуриваюсь. Бесит дико. Ещё хуже чем новая девчонка Руса, которая весь вечер мне покоя не давала. Тут вообще край. Полное отсутствие уважения к ее персоне и нулевое желание общаться.

— Трахать тебе меня нравилось.

— Разонравилось. Ещё вопросы?

— Да! — она нервничает. Топает ногой и царапает ногтем большой палец, нервничая. Замечаю случайно. — Какого черта, Дамир? Нам было хорошо вместе, что вдруг изменилось?

— Изменилось то, Алёна, что открылась грязная правда. Говорю ещё раз раз: я в этом дерьме участвовать не буду. Ты втянула меня, даже не предупредив. В изменах я не участвую ни с какой стороны. Никогда. Это понятно?! А теперь садись в машину и проваливай, и больше чтобы я тебя не слышал. И желательно не видел. Ясно?

— Хамло! — со злостью она замахивается, чтобы дать мне пощечину, но я успеваю перехватить руку и сжать пальцами запястье. Притягиваю дуру к себе и рычу прямо в лицо:

— Я. Сказал. Тебе. Проваливать. Ты меня услышала?

— Ты ещё обо мне вспомнишь!

— Кошмарами не страдаю, так что, надеюсь, нет.

Глава 4. Дамир

Утро. Душ. Овсянка снова невкусная, парочка из соседнего дома снова трахается и орет на весь двор, и настроение снова дерьмовое.

У меня сегодня выходной, но я по привычке встаю в шесть утра. Пойду на пробежку, а вечером все равно заеду в зал. Хочу на ринг. Давно не был, слишком много пара внутри скопилось, надо выплеснуть.

Выбрасываю кашу и съедаю яблоко, хотя сегодня кусок в горло не лезет особенно.

Алёна писала мне всю ночь. Судя по содержанию сообщений она напилась со своими подругами и в этом состоянии строчила мне всякую чепуху. Сначала о том, какой я мудак, потом как нам было хорошо вместе, потом снова мудак, а в конце писала голосовые с просьбой забрать ее из клуба к себе и хорошенько трахнуть. Я предложил ей набрать мужу и сделать ему точно такое же предложение, после чего снова стал мудаком.

Я не блокировал никого никогда, но она довела меня. Кинул в черный список и ни секунды не пожалел о своем решении. Я твердо стою на том, что не буду участвовать в предательстве ни с какой стороны, меня тошнит от этой грязи.

Переодеваюсь с этими мыслями, но выхожу на улицу и гоню их к черту. Во время занятий любым спортом нужно уметь отпускать все плохое. Ты — чистый лист. Ты думаешь только о правильности выполнения упражнений, своем самочувствии и частоте дыхания. Всё. Остальное нужно уметь оставлять за бортом. Спорт лечит именно таким образом. В один прекрасный момент тебе не захочется возвращаться к тем мыслям, что были до тренировки.

В уши уже заезженный плейлист, на голову кепку и сразу начинаю с лёгкого бега. Погода пасмурная, что идеально для уличного спорта.

Пробегаю минуты три, почти добежав до местного небольшого парка и торможу.

Каждое утро, когда я выхожу на работу или пробежку, на скамейке у подъезда сидит баба Валя. Каждое утро.

Кроме сегодняшнего.

В голове крутится простая мысль, что бабуля решила выспаться, зашла к соседке, засмотрелась сериал, банально не захотела гулять. Но противных в голове гораздо больше.

Я не умею настраивать себя на хорошее, просто потому что хорошего не случается. Не со мной.

Мне должно быть плевать на чужую бабку, но мне не плевать. Она относится ко мне лучше чем кто либо за все мои двадцать пять. Это, наверное, один человек из сотен знакомых, кто вызывает у меня хоть какие-то позитивные эмоции.

Не решаюсь стоять и думать, что мне делать. Разворачиваюсь и бегу к дому обратно, залетаю на третий этаж и жму на звонок так сильно, словно мне надо вдавить его в стену, а не найти бабулю.

Она открывает через пару минут, за которые я успеваю решить, что стоит вызвать ментов, МЧС, скорую на всякий случай. Целая и невредимая. Улыбается.

— Дамирушка, — называет меня уже привычно. Хотя первое время меня жутко бесило то, как она ко мне обращается. Потом привык, потому что спорить с ней бесполезно было. — У тебя случилось чего? Выглядишь странно.

Да я и поступаю странно, честности ради. Что творю — сам не понимаю.

— Да нет, я просто… Не встретил вас на улице, решил спросить, всё ли в порядке, — говорю правду, потому что оправдываться и придумывать что-то смысла нет.

— Заботливый какой, внимательный, — улыбается соседка, говоря какую-то чушь. Она просто не знает меня и глупо судит по одному поступку. А я просто привык ее видеть по утрам, да и всё. Сломалась привычная цепочка.

— Это вряд ли.

— Ты старушку не переубеждай. Я много лет уже живу, людей насквозь вижу, — мысленно глаза закатываю, но не отвечаю ничего. Я спорить не очень люблю. Тем более со стариками. Хочет меня хорошим считать — ее право. — А со мной всё в порядке. Я котенка вчера нашла, маленький совсем, вот нянчу теперь, бросить его не могу, совсем еще крошка. Не одинокая я теперь. Буду с котом жить.

— Хорошо, баб Валь. Я пойду тогда, — говорю и разворачиваюсь, но она останавливает меня, снова окликая по имени.

— Стой! Я пирогов вчера напекла. Дам тебе немного, угощу.

— Я пойду всё-таки, — вижу, что соседка расстраивается, но ухожу. Пироги я не ем, выбросить совести не хватило бы. А брать и есть просто чтобы… что? Не огорчать бабулю? Не могу сказать, что я слишком волнуюсь о ее чувствах. Или чувствах любых других людей. Этому меня тоже не научили, и о моих чувствах никто не заботился, чтобы я научился этому.

Ухожу и слышу в спину разочарованный вздох. Мне, вообще-то, надо бы закончить пробежку.

Наушники снова в уши, но музыки нет. Какого… Сука! Разрядились. Алёна задурила весь мозг и я забыл поставить наушники на зарядку. Всё утро идет по пизде, я вообще не представляю, как бегать без музыки. На что отвлекаться? На звуки города и людей? Бред…

Пытаюсь просто отключиться и ни о чем не думать. Просто бегу, глядя вперед, не обращая ни на что внимания. Какая-то собака пытается кинуться, плачет ребенок, чья-то тачка слишком громко тарахтит, автобус гудит. Сука! Со злости пинаю какую-то шишку, валяющуюся под ногами, и слышу тихий вскрик. Бля…

Поворачиваю голову и вижу девчонку. Стоит спиной ко мне и потирает затылок, а под ногами шишка валяется. Связать одно с другим несложно. Косяк…

Можно, конечно, сделать вид, что это белки на деревьях шалят и свалить, но с другой стороны виноват-то я.

Пару секунд борюсь с собой и всё-таки иду к девчонке.

— Живая? — спрашиваю, подходя со спины. Она дергается от неожиданности, разворачивается ко мне, все еще держась за затылок, и я не пойму, то ли видел её где-то, то ли похожа на кого.

— Ты мне мстишь за что-то? Зачем кидаешься? — спрашивает. На глазах очки солнцезащитные, я не могу понять, кто такая. Ощущение, что виделись. И судя по тому, что говорит — так и есть. Но кто она, хоть убей не пойму.

— Да я пнул, не знал, куда прилетит. Так живая? — пусть уже ответит и я пойду спокойно. Извиняться не буду — не умею, да и не за что. Я не собирался ей в голову попадать. Вообще не видел что тут кто-то есть.

— Да живая, конечно, — она снимает очки и я понимаю, что точно где-то ее видел. — Но это было больно.