Безликие: Тени Агиона (СИ)

Пириус вечно повторял, что мое главное преимущество — в хитрости и интеллекте. Даже самый изворотливый безликий по-своему примитивен, предсказуем и имеет свои паттерны, которые можно предугадать и использовать против твари. Но если это монстр вне классов, то у меня появляется сразу две проблемы.

Враг умен и, скорее всего, он знает, кто я такой. Патроны безликий оставил как послание, с этим спорить глупо, ведь от меня несло силой латной перчатки, что манила тварей. Значит, элемент неожиданности уже отсутствует. Но что самое паршивое — безликий уверен, что выйдет победителем. И он буквально издевается надо мной, молодым охотником. Заманивает в свою игру.

Я поймал себя на мысли, что как только появилось предположение о том, что тварь имеет сознание, безликий из категории «оно» перешел в категорию «он». Не просто хищник — а убийца. Меня учили выслеживать и загонять опасных потусторонних животных, а теперь я должен противостоять чему-то, что способно мыслить. Не так, как я, но достаточно глубоко для того, чтобы общаться с противоположной стороной посредством символических посланий.

Курсанты сказали, что Пауля утащила ива. Конечно же, это полный бред. Безликие могут маскироваться, использовать камуфляж, сидеть в засадах. Но они должны быть и достаточно подвижны, мобильны, чтобы сменить место охоты при необходимости. Это было что-то, что жило в лесах, а потом, по какой-то причине, перебралось в город.

Но пока — зарядка и пробежка. Как бы мне не было паршиво, надо соблюдать режим, опять надо подумать о еде… Я не смогу вечно питаться батоном и колбасой, нужно что-то решать с холодильником. А значит, придется наведаться в сберкассу, снять еще денег, а потом — в какой-нибудь большой хозяйственный магазин в центре, выписать себе технику…

Три дня! Тут жить некогда, завтра выходить на работу, пытаться выстроить охоту… Варро, верно, слишком сильно верит в мои способности. Вот только мои предыдущие охоты были более тривиальны — то были твари с понятным почерком, с помощью Пириуса и знаний семьи де Гранж я довольно быстро смог классифицировать тварь, а зная своего врага — знаешь, как на него охотиться. Тут же у меня не было никаких догадок. С другой же стороны, если я найду подтверждение тому, что это тварь вне классов, исправник слезет с моей головы и начнет реалистично относиться к срокам.

Время по моим меркам было уже позднее — девять часов утра — так что во время пробежки я смог зарулить на местное почтовое отделение. Тут же располагался и пункт международного телеграфа, который мне и был нужен. Я сел перед телеграфисткой, записал молнию для Пириуса на клочке бумаги и передал женщине. Она пробежалась глазами по тексту, удивленно вздернула брови, но ничего не ответила, лишь заметила:

— Срочные телеграммы в Парту стоят по двадцать лигов за слово, молодой человек.

— Я в курсе.

— Можем выбросить предлоги, — предложила женщина.

— Нет, надо передать все, как есть, — ответил я. — Буква в букву.

— Оплатите в кассе, потом подходите.

Я раздраженно поднялся с места, забрал квитанцию, что выписала мне телеграфистка, и пошел в окошко кассы. Все послание обошлось мне в три франга восемьдесят лигов. В итоге в моем кошельке осталась одинокая десятка и немного мелочи — обычному человеку хватит на неделю, мне же срочно надо было в банк.

Убедившись, что телеграфистка настучала мою молнию для Пириуса, я вышел с почты и, щурясь от холодного осеннего солнца, прикинул, что буду делать дальше. Ополоснуться дома и надо выдвигаться в город. Перехвачу что-нибудь из еды там. Сниму деньги с книжки, закажу холодильник, присмотрю посуды… Надо вести себя совершенно обычно, особенно, учитывая, что вон те двое на черном автомобиле следят за мной с самого утра. Нет, это были не братья-близнецы от Варро, а какие-то наемники. Видимо, господин Эссау не поверил агионскому исправнику на слово и подтянул какие-то свои контакты. Значит, пока я хотя бы отдаленно не пойму, с чем имею дело, подходить к скверу в открытую нельзя.

Попрыгав на месте, я припустил по тротуару в сторону дома, делая солидный крюк по набережной. Пусть следят. Пока Пириус не ответит — я обычный унтер-офицер агионской полиции.

Запись № 9

1288 год новой эры, десятый месяц Абанэд, 04 число, 19 часов 00 минут, Ламхитан, пригород Парты, поместье рода де Гранж

— Войдите! — крикнул Джамар де Гранж в ответ на уверенный стук в дверь его кабинета.

Это была не Алиша, кто-то из охотников.

— Милорд… — Пириус проскользнул в кабинет, словно уж, плотно закрыв за собой дверь.

— Что случилось? — не отрываясь от работы, спросил Джамар.

В ответ охотник, что подошел к столу, просто положил на стол перед мужчиной телеграмму. Глава рода взял узкую полоску бумаги и, чуть щурясь и поправляя очки, начал читать мелкий печатный текст.

«Дядя, проблемы с ботаникой. Очень сложная тема на высший балл. Срочно нужны учебники и помощь, экзамен через три дня».

— Кто? — спросил Джамар.

— Агион, — ответил Пириус. — У Маловера проблемы.

Джамар устало снял очки с носа и потер пальцами глаза.

— Ты хочешь отправиться в Соншу, я так понимаю? — спросил Джамар.

— Маловер пишет, что столкнулся с внеклассовым безликим, — указал на телеграмму Пириус. — Он не справится.

Джамар нахмурился, думая, что ему делать. Пириус был нужен тут, в Парте. Опытный инструктор, старый охотник и телохранитель Алиши, после смерти госпожи Оверсонг он планировал включить мужчину в работу по снабжению охотников на основных направлениях. И прямо сейчас Пириус этим и занимался — принимал дела и разбирался с тем, что происходит в доме де Гранж.

— Я уверен, что все будет в порядке, — кивнул Джамар. — Бесклассовых тварей не так много, я думаю, он просто сгущает краски. А вон на том стеллаже есть отличная антология по лесным безликим. Можешь отправить авиапочтой.

— Три дня! — заметил Пириус. — Начальство давит на парня.

— Он не мальчик, — покачал головой Джамар. — А охотник. Владелец реликвии рода. Если уж перчатка ему не поможет, то ты — и подавно.

— Бренард бы не одобрил такое…

— Бренарда тут нет, — отрезал Джамар.

— Мы должны чем-то помочь.

— Отправь книги, деньги, оружие. Свободных людей у нас нет, — отрезал граф де Гранж.

Пириус только сжал губы, но перечить больше не стал — поклонился и, забрав указанную книгу и еще несколько дневников, удалился из кабинета главы дома.

Джамар еще некоторое время поработал, но ситуация с племянником все не выходила из головы. Внеклассовый безликий? В Агионе? Там было довольно активно, это факт, но не настолько, чтобы посреди огромного города появилась такая тварь. Эти монстры растут столетиями, словно дети, что взрослеют с годами. Чтобы безликий обрел сознание и вышел за пределы их классификации, должны пройти годы, а трупы измеряться сотнями, если не тысячами. Как такое могло укрыться посреди столицы Сонши?

Правильно — никак. Безликие без класса — древние твари, что обитают в самых глухих и отдаленных краях. Горы, непроходимые леса, забытые богами острова Архипелага. Где-нибудь там, но точно не в Агионе.

Он еще пару минут посидел над документами, после чего встал и прошел к бару в шкафу. Хватит на сегодня. Бокал фирменного семейного бренди перед ужином — вот что ему сейчас необходимо.

Может, стоит отправить в Агион Алишу? Ее он точно в дела торгового дома вовлекать не собирается, не для этого его дочь прошла путь храмовницы. Она — прирожденный боевик, клинок семьи, так пусть поможет двоюродному брату…

При воспоминании о родстве с Маловером Кейном, Джамар поморщился, как от зубной боли. Проклятье! Если бы не та ситуация с арестом дочери, парень бы был здесь, при нем, в семье. Он бы смог официально сделать его семейным хранителем реликвии, ввести в дела дома, а Алишу передвинуть поближе к делам бизнеса. Тем более, после более близкого знакомства с Маловером, Джамар понял, почему перчатка выбрала его своим владельцем.

Такой же, как Бренард. Жесткий, почти жестокий, но при этом умный и спокойный. Кейн не доверял людям, но чем-то располагал к себе, что было отличным для охотника качеством. А еще в нем чувствовалась стать, в нем чувствовалась кровь древнего рода. А это означало, что даже в текущих условиях, когда племянник существует в качестве полицейского-простолюдина, перед ним будет распахнуто множество дверей. Породу не скрыть: любой дворянин в одной комнате с Маловером будет смотреть на него, как на равного.

Знал ли агионский исправник, что вырывает из семьи одного человека в обмен на другого? Джамар думал, что нет. И в этом было их преимущество. Пусть Маловер работает и тренируется в Агионе, играет в полицейского. Наступит момент, когда город станет для него мал и ему придется уйти. И тогда семья его примет.

Джамар надеялся, что сумеет обставить все так, будто бы они не знали о его происхождении до самого конца. Даже были кое-какие заготовки, записи Бренарда, которые должны были «внезапно» всплыть и вернуть блудного племянника в лоно семьи. Но пока нельзя, пока рано. Текущая ситуация — крайне важна. Пусть он увидит, каково быть за пределами рода, самому по себе. Исправник требует от него результата, но не дает ничего взамен. А вот род де Гранж помогает ему, в меру своих возможностей. Может, на это стоит сделать ставку? На безусловную помощь со стороны дома де Гранж?

Джамар снял трубку, набрал пару цифр и дождался ответа.

— Уже собрал сумку? — спросил Джамар.

— Милорд…

— Собрал?

— Так точно. Собрал.

— Хорошо. Высылай груз спецрейсом, посмотри логистику по югу Токонии и Шимсе, там, вроде как, можно пополнить запасы. С этим самолет и отправишь, а то почта может везти до недели.

— А потом?

— Через пару дней полетишь и сам. Не все сразу, Пириус.

— Спасибо, милорд.

Джамар положил трубку на рычаг и внимательно посмотрел на телефонный аппарат. В своем стремлении помочь парню Пириус был прав. Вне зависимости от его официального статуса, Маловер — часть семьи.

Запись № 10

1288 год новой эры, десятый месяц Абанэд, 05 и 06 число, Сонша, Агион

Два рабочих дня пролетели, словно их и не было. Утром первого дня у меня состоялся непростой разговор с Юнкером, который был недоволен моим внешним видом, но узнав некоторые подробности того, как я докатился до жизни такой, начальник чуть оттаял. Даже сказал:

— Ну, Кейн! Точно герой! — хмыкнул Юнкер в свои усы. — А то, что предотвратил насилие — это хорошо. Пусть и был не при исполнении. Хвалю! Но постарайся в следующий раз не получать по лицу, а давай предупредительные в воздух, договорились?

— Но господин Юнкер… — пытался я перечить.

— Не спорь! — хлопнул ладонью по столу начальник. — У меня и так людей нет, а чтобы всякие проходимцы мне молодых офицеров калечили — не позволю! Так что стреляй без раздумий, а с бумажной волокитой разберемся.

— Так точно, — козырнул я. — Могу идти?

— Идите, унтер-офицер Кейн, идите, — махнул рукой Юнкер.

В эти дни я наконец-то обзавелся сейфом, в который легли кое-какие рабочие документы, мешок с перчаткой и «Виконт». Последний, кстати, попался на глаза Негору, который проявил к оружию большой интерес.

— Что там у тебя, Маловер? — спросил ефрейтор, кивая на рукоять револьвера, что выглядывала из-за приоткрытой дверцы сейфа.

— Это? — включил я дурачка. — А, просто личное оружие. Знаешь, после налета на участок как-то увлекся, подкопил и…

Ефрейтор же в этот момент уже по-хозяйски нырнул в мой сейф, извлекая «Виконта».

— Ого! — взвесил мужчина в руке ствол. — Это что, ламхитанский?

— Ага, — кивнул я.

Зейт с любопытством покрутил «Виконта» в руках, взвесил, прицелился, заглянул в каморы, пощупал патроны.

— По мне, великоват. Особенно рукоять. Не схватиться, будто болтается в руке, — сообщил ефрейтор. — И отдача небось плечо выбивает?

— Есть такое, — улыбнулся я.

Сослуживец даже не догадывался, почему у моего револьвера такая рукоять. Чтобы можно было стрелять прямо в латной перчатке.

— Ну, оружие хорошее дело для мужчины, — подытожил ефрейтор. — Господин Юнкер, вот, ножи собирает.

— Правда? — удивился я.

Ефрейтор важно кивнул.

— Если надо будет подмазать… поблагодарить господина Юнкера, можешь смело дарить что угодно по уходу за клинками. Масла, шелковые тряпочки, точильные камни… Бархат на обивку футляров — тоже хорошее дело.

— Понял, спасибо за совет, — кивнул я ефрейтору.

Не зря я сводил мужчин тогда в ресторан, это наладило отношения с младшими чинами. Казалось, Негор решил, что ему обязательно надо взять надо мной негласный патронаж и помочь молодому офицеру втянуться в трудовые будни участка. Я на самом деле многого не знал о реальной службе и совет или подстраховка мне не помешают.

То, что ефрейтор увидел «Виконта» меня тоже мало беспокоило. На самом деле, я вообще планировал специально его «забыть» на столе или вот так, в сейфе. И то, что Негор так рано заметил мое основное оружие, было мне даже на руку. В моих планах было «нормализовать» ношение «Виконта», как часто это делали офицерские чины в управлении. Если не как основное оружие, то хотя бы как дополнительное, в кобуре под кителем. Безликие не будут смотреть на мой график, выходной я или на службе, а столкнуться с тем же скребуном, имея на руках только табельную хлопушку — верная смерть.

Тут важно понимать, что безликие сами вылезали на мой «запах», который давала мне реликвия де Гранжей. Как скребун из квартиры господина Наусса пришел по следу собственной крови и шлейфу перчатки в участок, так и на меня со временем должна начать переть всякая мерзость. На самом деле, я был почти уверен в том, что Пауль Эссау пропал, потому что на том месте ранее побывал я, а не потому что я избил парня в кровь. Так что постоянное ношение нормального револьвера — вопрос выживания.

Позже, когда ефрейтор ушел на какой-то вызов, я проскользнул на цокольный этаж, где расположился архив третьего участка. Там, среди чуть косых рядов стеллажей и стоек, на которых хранились папки и коробки с делами, я начал искать все, что касалось сквера и пропажи людей в том районе.

В итоге набралась внушительная стопка пустых папок только за последние десять лет. Сорок шесть заявлений о пропаже людей, протоколы опроса, пара служебных записок и… Больше ничего. Ни одной зацепки, ни одного тела. Полсотни человек будто бы растворились в пустоте. Я выбрал еще десяток дел, которые показались мне подозрительными, и, перетащив все это добро в свой кабинет, стал разбираться с бумагами.

На чтение протоколов и объяснительных у меня ушел остаток дня. Все они были сделаны как под копирку: кто-то из родственников или знакомых по прошествии суток приходил в участок, чтобы заявить о пропаже. Все эти люди просто вышли по делам и не вернулись. Опросы на рабочих местах тоже ничего не дали. То есть исчезали они где-то посередине между работой и домом.

Если я пойму, скольких людей уволок безликий, я смогу предположить его класс. Больше двух трупов в год — уже большая проблема, а папок у меня около полусотни. Значит, надо исключить тех, у кого были хоть малейшие причины исчезнуть.

До конца следующего дня я перебирал дела. Выбросил из выборки тех, кто жил и работал в другом конце района от сквера и не мог оказаться там случайно. Потом — исключил молодых девушек из неблагополучных семей. Эти могли податься в бега. А вот десяток тихих работяг и алкоголиков, на исчезновение которых никто толком не обратил внимания — меня заинтересовал.

В жизни столичного алкаша происходит не очень много необычного. Маршруты у этих людей одинаковые, к бродяжничеству они если и склонны, то в пределах какой-то своей территории. С рабочими вообще все понятно — эти тянут свою лямку, тихо выпивают по вечерам дома и с переменной интенсивностью поколачивают жен и детей, если с характером не повезло. Так куда же они делись?

Я раздобыл карту района у Негора, выписал адреса и места работы пропавших, и стал строить маршруты. По моим самым смелым оценкам, жертвами безликого за последние десять лет стали семь человек. Не так и много, на самом деле. Не похоже на кормежку по весне или осени, совсем не похоже. Ведь если бы это была сезонная охота, трупов было бы минимум один в год, а скорее, и два.

Не знаю, что там наплел Негор моим прочим коллегам и даже Юнкеру, который был на месте во второй день, но меня никто не трогал. Я, конечно, заполнил пару бланков и даже принял в работу дело об одной краже — абсолютно бесперспективное заявление о том, что кто-то вскрыл пустую квартиру и вынес «ценности» в виде старого чайного сервиза и пары одеял — но вообще меня не трогали.

К концу второго рабочего дня я чувствовал себя абсолютно разбитым. От пыли старых папок, мелкого почерка предшественников и казенных формулировок протоколов голова шла кругом, но дома было покати шаром, так что после работы ноги сами вынесли меня к гастроному на углу.

Все та же хмурая тетка за кассой, небольшая очередь, которая грозила вот-вот перерасти в толчею. Я тихо встал в очередь и стал ждать, когда обслужат людей передо мной. Впрочем, продавщица особо не торопилась — ее коллега куда-то отлучилась, и женщина томно перемещалась между двумя отделами, мясо-молочным и бакалейным — словно и не было в помещении полтора десятка голодных агионцев.

Какая-то бабка зло покосилась на меня, стоящего с разбитым лицом, но по форме, после чего громко, так, чтобы слышала вся очередь, шепнула товарке:

— Ишь! Пошли полицейские! Морда как у моего соседа, синяя вся! Совсем молодежь от рук отбилась!..

На меня стали бросать любопытные взгляды — в основном женщины. Мужчины, завидев и офицерские погоны, и табельный револьвер в кобуре, вели себя как-то тише.

Буквально за пять минут группа из четырех старух уже вовсю мыла мне кости на тему пьянства и распутности современных городовых, я же стоял и ждал, когда это все закончится.

— Чего вам? — грубо спросила тетка-продавщица когда подошла моя очередь, вылупившись на меня так, словно я отвлекал ее от крайне важных дел государственной важности.

— Макарон пачку, масла, бутылку молока… — начал перечислять я.

— Из мясного отдела что надо⁈ Я что, бегать буду⁈ — нахамила тетка.

Это едва не стало последней каплей. В глазах потемнело от злости и мне очень захотелось потянуться через прилавок и сделать с хамкой что-нибудь травмирующее. Но пара глубоких вдохов, каменное выражение лица, волевое усилие и я, улыбнувшись разбитыми губами, отвечаю: