Безликие: Тени Агиона (СИ)

Все пять патронов двадцать второго калибра аккуратно стояли в ряд на сиденье. Совершенно чистые, выставлены они были идеально ровно, будто бы кто-то принес даже не линейку, а штангенциркуль для того, чтобы выставить их таким образом. Эта их идеальная симметрия, то, как они будто бы ждали меня, подняло в груди неясное чувство тревоги. Шея резко похолодела, а руки сами сжались в кулаки. Это сделали не курсанты, точно. И не прохожий. Прохожий сдал бы патроны в участок или оставил себе. Но нет. Вот они, стоят тут, словно…

Ветер шевельнул голые ветви ивы, и гнетущее чувство тревоги только усилилось, а когда Мелоди коснулась моего локтя, я едва не развернулся и не ударил ее. В последний момент остановился, просто дернув плечами. Очень хотелось достать из кобуры «Виконта», но не при певице. Нечего ей видеть лишнее.

— Я говорю, чего застыл? — спросила девушка. — И чего дергаешься?

— Зябко тут, — ответил я, внимательно оглядывая темный сквер. — Пойдем, нашлись патроны.

— Думаешь, кто-то нашел и оставил? — легкомысленно спросила артистка.

— Думаю, да, — ответил я, сгребая боеприпасы и высыпая их в карман.

Девушку пришлось провожать до остановки на набережной. Учитывая ее приметную внешность и приключения, которые она нашла накануне, было бы глупо бросать ее одну ночью в том же сквере. Тем более, в груди еще теплилась надежда, что она вернет мне пятьдесят франгов.

Было в Мелоди что-то обезоруживающе-располагающее, ей хотелось верить. Поэтому я и ввязался в драку, толком ее не зная, поэтому спокойно уснул накануне, оставив ее в своей квартире без присмотра. Дал денег, провел на остановку. Краем глаза я поглядывал и на тонкую шею, и на высокую грудь девушки, но без каких-то грязных мыслей. Скорее, из обычного любопытства, когда ты просто заметил на улице красивого человека, и наслаждаешься видом его наружности.

С такими расходами надо будет заглянуть в сберкассу. Сколько я потратил за эти дни? Почти месячную зарплату унтера — около сотни франгов. Ремонт кабинета, пусть демонтаж провели алкаши, а клеили мы сами с ефрейторами, обошелся недешево. Потом посиделки в ресторане, Мелоди выклянчила…

Пара десяток в бумажнике еще оставалась, так что я все же решил попытать счастья в гасторономе. Как и предполагалось, моя избитая морда лица превратила меня в социально близкого продавщице элемента, так что обслужили меня быстро, четко и без лишних вопросов. Только когда я уже выходил из магазина, груженый булкой свежего батона, бутылкой молока и кольцом копченой колбасы, тетка покачала головой мне вслед. Мол, такой молодой, а уже такой синенький.

В животе предательски урчало, так что я не утерпел — сел прямо на лавке у подъезда, сорвал с бутылки фольгированную пробку, отломил немного хлеба, оторвал кусок колбасы, соорудив себе простенький бутерброд. Главное, чтобы в рот пролез, губы-то разбиты…

Я вгрызался в хлеб с колбасой, запивая все это молоком, и чувствовал, как ко мне возвращаются силы. Буквально, оживал на глазах. Я знал, что чувство это обманчиво — через полчаса-час меня буквально размажет, и я опять упаду спать, но поесть надо было.

— Унтер-офицер Кейн? — спросил кто-то.

Я недовольно поднял голову и увидел, как надо мной стоит пара амбалов. По гражданке, но рожи кирпича просят — точно из наших, из органов.

— У меня выходной, — бросил я, продолжая бороться с батоном.

Получалось с переменным успехом — рот открывался недостаточно широко.

Амбалы переглянулись, после чего один потянулся ко мне и положил руку на плечо.

От вспышки гнева хотелось вскочить, выхватить из кобуры «Виконта» и всадить в наглеца парочку «малышей» тридцать восьмого калибра — он же калибр три-пять-семь, что использовался для патронов «Виконта» — чтобы больше руки не распускал.

— Чем обязан? — хмуро спросил я, поднимая глаза.

— Распоряжение господина Варро, офицер Кейн. Пройдемте, — спокойно ответил один из мордоворотов.

— Я ужинаю. Не видите?

— Доедите в машине. Дело срочное, — подал голос второй амбал.

Я еще раз оценил протокольные рожи гонцов — старые боги свидетели, между полицией и бандитами иногда разница только в наличии погон — после чего хлебнул молока и поднялся с лавки. Даже первый бутерброд доесть не успел, ироды.

Свою добычу я бросать не собирался, так что в салон дорого черного автомобиля я уселся, роняя на тонкую кожу обивки хлебные крошки. А мог бы жирными руками все облапать! Колбаса была хороша, свежая, сочная…

Амбалы никак на этот мой демарш не реагировали. Даже когда я, разделавшись с первым бутербродом, вручил бутылку молока моему соседу по сидению для того, чтобы соорудить следующий.

— Так что от меня потребовалось господину Варро? — с набитым ртом спросил я.

Хотелось нарушать субординацию, хотелось бесить и издеваться над этими двумя. Зная, как высок чин моего покровителя, эти двое ходили с погонами не ниже участкового пристава, а то и титулярного советника. А тут какой-то парень возраста курсанта, возомнил себя унтер-офицером, да еще и хамит…

— Все узнаете на месте, офицер Кейн, все на месте, — спокойно ответил мой сосед, пока его товарищ выруливал из дворов на дорогу.

Едва трясти перестало — асфальт в дворах тут был препаршивый, мужчина, будто бы он занимался этим ежедневно, спокойно протянул мне початую бутылку с молоком. Я покосился на посыльного Варро, но молоко принял с уже почти благодарным кивком. Думаю, эти двое знают, чем я занимаюсь для исправника Агиона. А значит, я могу тут хоть на голове стоять — и это будет считаться нормой. Половина людей после встречи с безликими вовсе перестают связно говорить или впадают в ступор, совсем как Вартан…

Ехали мы недолго, дороги были пустые, так что к управлению добрались минут за двадцать. За это время я успел пропихнуть в себя почти весь батон и расправиться с кругом колбасы, так что из машины я вылез уже относительно сытый, почти добрый, но все еще с ополовиненной бутылкой молока. Прошли уже привычной боковой дверью технического персонала и, нырнув в коридоры для «особых визитов» проследовали прямо к приемной господина Варро.

Секретарь агионского исправника с удивлением посмотрел на бутылку с молоком, после — на мою фиолетовую рожу.

— Ах, вот оно что… — протянул себе под нос секретарь, жестом предлагая мне сдать оружие и молоко.

Скажу честно, с «Виконтом» я расстался легче, чем с недопитой бутылкой, но что поделаешь — даже моя наглость в этот вечер должна иметь свои границы. Двери кабинета распахнулись и я, оставив мордоворотов за порогом, шагнул внутрь.

— А вот и он! Наш специалист… — начал Варро и как-то осекся, увидев мою избитую морду. — Унтер-офицер Кейн!

В кабинете кроме Варро было еще трое. Какой-то мужик дворянской наружности — его выдавал вздернутый подбородок и кислое выражение лица — а также парочка курсантов, которых я отделал накануне.

С удивлением уставившись на вояк, я перевел глаза на агионского исправника, пытаясь понять, что тут происходит. Если бы Варро привез меня на показательную казнь, то не был бы так удивлен моим состоянием, потому что парочка, что сидела на диванчике у стены, выглядела не лучше. Не хватало только последнего, которого я отметелил сильнее всего. Господин исправник назвал меня «специалистом», а значит, дело касалось моего основного, не служебного профиля…

— Это он! Он! — воскликнул один из курсантов, вскакивая на ноги и тыча в меня пальцем. — Тот легавый!

Аристократ бросил на парня уничтожающий взгляд. Использовать такие выражения в присутствии высшего полицейского чина столицы — свидетельство крайней тупости.

— Офицер Кейн, вы знаете этих молодых людей? — нашелся Варро.

Я тяжело посмотрел на курсантов академии, что смотрели на меня исподлобья, после — на аристократа, что с каменной маской вместо лица также ожидал моего ответа.

— Знаю. Это парочка насильников, что вчера ночью напали на девушку в сквере, — ответил я.

Мое слово против их. Если надо будет — я подтяну и Мелоди, а уж что наговорит болтливая актриса, уже не имеет значения, ведь это будет свидетельствовать о том, что мои обвинения воспринимают всерьез. А адрес артистки лежал у меня дома, записанный на клочке бумаги. Она оставила свои координаты, когда брала у меня деньги.

— Мы не!.. — вскочил один из курсантов.

— Молчать! — прошипел аристократ, после чего недоделанный молодой вояка аж присел. — Вы в присутствии трех офицеров, молодые люди! И дело принимает совершенно иной оборот!

«Трех офицеров», — пронеслось у меня в голове. Вот так, просто, этот сноб спустился на одну со мной ступеньку.

— Унтер-офицер, потрудитесь объяснить, что вчера произошло, и почему вы называете двух друзей моего сына насильниками, — продолжил дворянин.

Он был совершенно спокоен, я бы даже сказал, флегматичен, но короткого взгляда на него, а потом на Варро мне хватило, чтобы понять — третий курсант, которого я отделал сильнее всего, отсутствует тут не просто так. Ведь если бы я уложил его на больничную койку, то отец говорил бы со мной совершенно иначе. А значит…

— Разрешите обратиться, — сказал я, глядя на Варро.

— Да, унтер-офицер Кейн, разрешаю, — кивнул исправник.

— Сын этого уважаемого господина — третий из этой компании? — спросил я, указывая курсантов.

— Все верно, Кейн, — кивнул Варро. — Вы говорите о курсанте Пауле Эссау.

— Могу я поинтересоваться, почему он не присутствует здесь? — продолжил я.

В кабинете стало как-то слишком тихо.

— Он пропал… — начал один из курсантов, тот, который заводила.

— Не пропал, а оно его забрало! — перебил товарища второй курсант. — Забрало!

— Кто забрал? — спросил я, видя, как мигом поменялся в лице аристократ.

Господин Варро прокашлялся, после чего прошел за свой стол и, найдя какую-то бумагу, передал документ мне.

— Мы взяли объяснение с курсантов, как только они в сопровождении господина Эссау прибыли в управление. Но если вкратце, Маловер, тебе нашлась работа.

— Как в последние разы? — намекнул я на Скребуна или Падальщика, как на наиболее активных и опасных тварей Агиона, о которых было четко известно, принимая из рук начальства протокол.

— Эти двое говорят, что моего сына забрало дерево. Клянутся всеми старыми и новыми богами, что это была ива возле лавки, — сообщил господин Эссау, глядя на бледных и испуганных курсантов.

Я с удивлением поднял глаза на Варро, но столичный исправник только пожал плечами. Я слышал и читал о десятках разных тварей, Пириус тренировал меня на отстрел черных сердец у самых странных монстров. Вот только в их числе никогда не было деревьев.

Запись № 8

1288 год новой эры, десятый месяц Абанэд, 04 число, 00 часов 52 минуты, Королевство Сонша, град Агион, кабинет исправника Варро

— Что скажете, офицер Кейн?

Господин Варро старался не смотреть на мое помятое лицо, я же внимательно изучал документы. Господин Эссау был удален из кабинета вместе с курсантами. Перед уходом Варро заверил, что управление разберется в ситуации и, скорее всего, Пауль найдется целым и невредимым.

Это была необходимая ложь. Потомственный дворянин второго эшелона, Эссау все же имел определенные связи как в кабинете министров, так и среди правящих домов Сонши. Так что Варро, не моргнув и глазом, соврал Эссау, дабы выиграть для управления немного времени.

— Скажу, что мы вряд ли найдем даже тело, — ответил я, бегло читая документ. — Это тварь минимум третьего класса. А, скорее, и выше.

Варро важно покивал, усаживаясь на свое место за столом.

— Нам надо как можно быстрее добиться результата, унтер-офицер Кейн.

Я поднял глаза на исправника, одновременно борясь с желанием нахамить начальству.

— Они сами виноваты. Если бы не цеплялись к прохожим, не пролилась бы кровь. Не было бы крови — не пришла бы и тварь. А так…

— Меня не интересует, что заслуживают эти курсанты по вашему мнению, унтер-офицер. Меня больше беспокоит, что в одном из скверов города живет безликий, который способен без единого звука уволочь в неизвестном направлении взрослого мужчину, — ответил Варро, недовольно поднимая бровь.

Я только тяжело вздохнул. В этом исправник Агиона был совершенно прав.

— Дайте мне неделю. Осмотреться, запросить дневники из Парты, может, найдется что-то… — начал я.

— Три дня, — отрезал Варро. — Нужна хоть какая-нибудь информация через три дня.

— Мне на работу пятого, — ответил я.

— Так это же ваш участок, верно? — уточнил Варро. — Вот и займитесь разбирательством.

— Мое новое начальство не оценит.

— А это уже ваши проблемы, унтер-офицер Кейн. Сами запросили перевод, — ответил Варро.

Тут я понял, что мое прошение было, все же, ошибкой. Исправник все так же будет прикрывать меня на уровне города, но вот проблемы в участке мне придется решать самостоятельно.

Я поднялся со стула, прихватив с собой протокол, и уже собирался идти. Три дня — преступно мало, учитывая мое физическое состояние. Придется работать вслепую, возможно, самому выступать приманкой. Последнее — крайне опасно. Пириус бы не одобрил. А самое паршивое было в том, что сейчас в Агионе некому прикрыть мне спину. Не было в столице ни Пириуса, ни Алиши, ни вообще кого-либо из торгового дома де Гранж. После смерти госпожи директора ламхитанцы сильно сократили региональную активность, ограничиваясь только целенаправленными командировками. Да и в Агионе, строго говоря, никогда постоянно охотники не квартировались.

— Мне потребуется помощь, — ответил я.

— Скажете, с чем мы конкретно имеем дело — выделю людей, — отрезал Варро. — Из всей агионской полиции только вы достаточно… подготовлены для того, чтобы правильно отреагировать в случае непредвиденных обстоятельств, Кейн.

Я опять молча кивнул и пошел на выход.

— Унтер-офицер, — окликнул меня Варро, когда я уже был у дверей.

— Да, Ваше Высокопревосходительство?

— Вы сказали, что помешали трем насильникам, — продолжил исправник. — Это на самом деле было так?

Он понимал, что вина за пропажу Пауля Эссау частично лежит и на моих плечах. Если бы я не избил дворянского отпрыска в кровь, его не почуяла бы та тварь. Во всяком случае, она не была бы столь активна.

— Все к этому и шло, — ответил я. — Я должен был вмешаться.

— У вас есть контакты этой девушки?

— Да, Ваше Высокопревосходительство.

— Хорошо. Должен сказать, унтер-офицер, что я высоко оцениваю вашу подготовку и то, что вы не посрамили честь мундира. Благодарю за службу.

— Рад стараться, — я козырнул начальству, получил в ответ одобрительный кивок и наконец-то вывалился в приемную.

Там меня ждали два новых друга, револьвер и недопитая бутылка молока.

Вернулся я к подъезду тем же маршрутом, что и прибыл в управление. Время было далеко за полночь, так что едва я зашел в квартиру — тут же рухнул на кровать и отключился. Три дня. Варро, верно издевается. Что я могу выяснить за это время?

Уже засыпая, я решил, что завтра — передохну, восстановлю силы и приготовлюсь к выходу на службу. А уже в участке надо покопаться в архивных делах. Когда я сказал Варро, что это безликий третьего класса, я сильно занизил свои оценки, дабы не пугать исправника раньше времени. Вполне возможно, это была тварь четвертого или пятого класса, а то и вовсе вне классификации. А это значит, что у меня большие проблемы.

Но выяснить это можно только одним способом — понять, как часто оно питается, и сколько человек пропало в районе сквера за последние десять лет. И лучше бы эта тварь вылезала из своей норы бессистемно. В противном случае, если исчезновения будут цикличны, гибель Пауля Эссау могла запустить сезон кормежки, а это — новые смерти в ближайшие дни и недели, предотвратить которые я в одиночку просто не смогу.

В ту ночь мне снилась какая-то дичь. Лес, в котором деревья движутся сами собой. Ива, стоящая посреди пустой поляны на мертвой земле. Выстроенные в ряд пять патронов. Последнее было тревожнее всего. И когда я проснулся, то наконец-то понял, почему мне всю ночь приходилось смотреть на золотистые цилиндры, будто бы они имели какое-то особое значение.

За визитом гонцов от Варро я как-то забыл, что боеприпасы были выставлены на лавке, словно послание. Сейчас я был почти уверен в том, что патроны собрала и расставила тварь, что утащила Пауля. А это значит, что у нее есть некое подобие сознания и разума. А так бывает только у бесклассовых безликих и некоторых видов пятого класса.

От осознания, что я столкнулся не просто с хищником, а с другим «охотником», у меня похолодела спина. Я сидел на краю кровати, в одних трусах, и думал, что мне делать.