Соправитель (СИ)

Почему он, точнее, почему Ватикан стал во главе этого заговора? Конечно же не просто потому, что разведка этого клочка Рима была самой древней и опытной из всех существующих ныне спецслужб, хотя и это имело своё значение, но Ватикан не простил Романову такое пренебрежение к себе — да, польское дело. И не думайте, что потеря того небольшого кусочка Польши, что достался России после его последнего раздела в том причина, но это еще и падение влияния католической церкви в принадлежавших Речи Посполитой регионах Белой и Малой Руси. Фактически, Михаил повторил там процесс создания англиканской церкви, то есть католическая община России стала автономной от Ватикана, да еще и признала своим почетным главой… православного монарха Михаила Николаевича. Такой пощечины престол наместника Бога на земле прощать не собирался.

Почему Альфонсо сделал ставку на Николая Михайловича? Да просто больше не на кого было. Вот уже несколько лет по Европе вояжировала бывшая любовница Александра Второго, а что толку? Она не имела серьезной поддержки внутри страны, и вся её «деятельность» заключалась в попрошайничестве каких-то пожертвований, которые тратились ею с поразительной скоростью. Константин вполне удовлетворился ролью первого в Болгарии, женился, и у него появился наследник престола, которого поддерживала местная знать. И менять уже удобное занятое кресло на непонятный трон, на котором уселся его более сильный младший брат Костя не собирался. К тому же, он сумел поладить как с местной знатью, так и с обывателями, продавив очень выгодный для страны договор на поставку продовольствия Германии, в обмен на промышленные товары этой страны. Вот и пришлось ему искать кого-то из сыновей Михаила, и именно Николай оказался тем самым «слабым звеном», на который можно было бы надавить. Сейчас Альфонсо ехал в одном вагоне с царем, только из купе не высовывался. Он понадобится потом. Его время еще не пришло. А вот и столица. Значит теперь ему можно на выход. Только потом, в самом конце. Не стоит на себя обращать внимание… До времени. Он, итак, сделал всё, что было в его силах. Чего стоила одна организация фальшивых похорон Михаила? Надо было изрядно постараться, хотя следует признаться, что эта каналья Черевин оказал неоценимую помощь. И не имело значения, кто лежал в гробу. Всё равно он был закрытым. Быстрые похороны. Очень быстрые. И молчание Москвы, которое становилось всё более неприятным. Ни одной поздравительной телеграммы, во всяком случае, из государственных учреждений. В Москве был объявлен траур. И только?

Правда, в правительстве был один конфидент, который через свой контакт поставлял информацию господину Нетворку. Некто Витте. Единственный из министров, который считал, что вовремя предать — это значит проявить политическую гибкость и талант предвидения. Насколько он понимал, верхи государства будут настаивать на созыве Земского собора. И вот этого Альфонсо не хотел. Как еще повернется дело, вопрос о власти надо было решать здесь и сейчас. Среди членов Государственного Совета у него тоже была креатура, на которую он надеялся. Человек, который так и не принял реформы Михаила и был им обижен: граф Петр Александрович Валуев. Почему-то господин N был уверен, что именно Валуев, став снова председателем комитета министров, сможет все реформы Михаила пустить ко дну.

К новому царю он подобрал ключи, и да, Тори и ее письма — это был только маленький ключик. Главной отмычкой к характеру цесаревича стало его увлечение наукой. Казалось бы, какая связь?

Но… Достаточно было поманить молодого человека тем, что власть даст ему возможность управлять научными исследованиями, а при правильном перепоручении государственных дел преданным помощникам, то тем более, Николай сможет уделять науке должное внимание. Это как-то примирило цесаревича с необходимостью сменить отца на престоле. Потому что он… боялся. Цесаревич был порядочным трусом, и это тоже стало ключом к его личности. А дальше — хорошая актерская игра. И убеждение, и запугивание, и манипуляции. И всё это могло сорваться к чертям, когда великий князь запаниковал, когда стреляли в отца, а потом устроил истерику. Пришлось пообещать, что Михаилу окажут квалифицированную медицинскую помощь. Её и оказал врач с британского корабля, который на лечении подобных травм собаку съел. А дальше… а почему бы не придержать Михаила, если он поправит своё здоровье как пугало для сыночка? Мол, парень, делай, что ты нам должен делать, или папашка вернется и тебя прибьет! Впрочем, этот проблемный актив (свергнутый император) пусть лучше останется на совести бриттов, лимонники умеют укорачивать жизнь своих врагов.

Сейчас Альфонсо наблюдал за торжественной встречей императора Николая Второго на вокзале, и эта церемония ему совершенно не нравилась. Кроме губернатора Москвы… из значимых фигур никого более не было. И это настораживало. Чёрт подери, может быть, надо было не только полк конногвардейцев в сопровождение императору выделить, а настаивать на посылке в Москву большего числа преданных Николаю войск, тем более что вся гвардия ему присягнула еще в Санкт-Петербурге? Но нет… надо было удерживать старую столицу в повиновении, народ был слишком возбуждён случившимся. Слишком! Ну что же, надо включаться в игру, место в кортеже императора мне определили. И ни в коем случае Николай Михайлович не должен вступать в переговоры без моего участия, надеюсь, он про это помнит. Впрочем, при нём будет ещё и Черевин. Этот ему сумеет напомнить, если что.

Проезд по улицам Москвы наталкивал на серьезные раздумья. Обывателей, обычно высыпающих на улицу дабы поглазеть на проезд царствующей персоны, не наблюдалось, казалось, что город вымер. Нет, из окон смотрели, очень осторожно, но никаких воплей радости и почтения не было. Всё-таки Михаил дал слишком много простому народу, который сейчас воспринимал события в Северной Пальмире не как обычный переворот, смену государей, а именно как народную трагедию. И это было не зело хорошо.

А Николай держится очень даже неплохо. Гордая осанка, он не обращает внимание на молчание улиц. Интересно, насколько хватит ему выдержки? Надо бы, чтобы выстоял до конца сегодняшнего дня, а то, что день будет долгим и муторным, было известно заранее. Всё дело в том, что Альфонсо надеялся на то, что ему удастся через своих конфидентов продавить именно те решения, которые выгодны в этой ситуации заговорщикам. Главное — это принесение присяги Сенатом, Государственным Советом и армией. Реально боевых возможностей у заговорщиков не было — рассчитывать только на гвардию глупо, нет, от позиции армии зависело намного больше. И армейские смогли это показать. Каким образом? Выехав на Красную площадь, кортеж остановился перед стройными рядами армейских полков, выстроенных побатальонно. И не было похоже, что их тут выстроили для принесения присяги: ни одного духовного лица рядом не было. А вот несколько орудий, что совершенно случайно затесались между коробками пехоты, как и пулеметы Максима на высоких треногах — это было неприятно. На фоне собранной тут силы его конногвардейцы как-то терялись.

(примерно такая же конструкция с пулеметом Максим на страже Смольного института в октябре 1917 РИ)

Николай молча сидел в открытой карете, не понимая, что ему делать. Пауза затягивалась. Генерал-губернатор Москвы протирал пот, который крупными каплями выступил на челе, дергал себя то за один ус, то за второй. Но ничего не предпринимал. Но тут из ворот Кремля выехала группа военных, все как один, на белых конях. Впереди всех — белый генерал Скобелев. За ним — Гурко, Ванновский и Милютин.

— Армия рада приветствовать великого князя и соправителя Российской империи Николая Михайловича! — по-военному чётко приветствовал Скобелев, прогрохотав басом так, что его услышали даже в самых последних рядах выстроившихся войск.

Это был настоящий афронт. Белый генерал сразу же расставил точки над i. Николай Михайлович не император Николай Второй, а всего лишь соправитель. Согласно вышедшему закону о престолонаследии, формально, всё было именно так, но ведь император Михаил Николаевич был мёртв, точнее, объявлен мёртвым. И формально, никто не мог… нет, мог, не зря поговаривают, что винтовка рождает власть. И сейчас винтовка была в руках отнюдь не Николая Второго, а вот в руках его противников, и речи об принесении ему присяги просто не шло. Да, гладко было на бумаге, но забыли про овраги. Было видно, что Николай побледнел, неужели не найдет в себе силы ответить Белому генералу? Мы же с ним всё прорабатывали, даже такой вот резкий вариант неприятия оного в качестве императора. Нет, соизволил открыть рот:

— Провидению было угодно, чтобы мой отец и император Российской империи пал от рук заговорщиков. Верным войскам удалось подавить бунт части гвардейцев. Ведётся расследование, все причастные к этому подлому нападению будут найдены и наказаны. Я счёл своим долгом взять груз правления на свои плечи. Неужели кто-то будет возражать этому шагу? Ситуация…

— Ваше императорское высочество, хочу напомнить вам, что вашего отца на царство избрал Земский собор. Как нам кажется… Вы несколько поспешили с объявлением себя императором. Тем более, что в законе о престолонаследовании, в котором вы провозглашены соправителем государства Российского есть оговорка, что сей закон должен быть утвержден новым Земским собором и указаны его сроки — через три месяца от момента его публикации. Мы просим вас последовать в Кремль, где вместе с членами государственного совета, представителями Сената мы сможем обсудить эту проблему. А до того, как будет выработано устраивающее всех решение, и законный наследник императора не провозглашен Сенатом и государственным советом, сами себе корону надевать не следовало, чай вы не Наполеон. А мы не в Париже.

А это подал голос Гурко — самый авторитетный из военных, которого в войсках любили и уважали не менее, а то и более, нежели Скобелева. Герой не только прошедших битв, но и один из покорителей Швеции, повторивший героический ледовой поход русской армии, его мнение было весьма и весьма весомым.

— И еще, ваше императорское высочество, вам стоит оставить вашу охрану здесь, взяв с собой нескольких доверенных лиц и консультантов, или же вы предпочитаете вести переговоры лично? — поинтересовался уже Милютин. Из всей их комиссии по встрече молчал только Ванновский. Впрочем, он рассматривал кортеж великого князя как через прицел, готовый отдать команду на открытие огня.

— Нас будет четверо: я, Черевин, Долгоруков и Нетворк.

Генерал Николай Сергеевич Долгоруков был назначен Николаем Михайловичем командиром конногвардейского полка вместо Блока, которого пристрелил Черевин за излишнюю инициативность. Ну и надо же было на кого-то свалить убийство государя, а вечно пьющий и неуравновешенный рубака подходил для этого более чем. Ну а бывший конногвардеец, герой войны на Кавказе был как раз в столице, да и пришелся ко двору. Впрочем, ему пообещали командование всей гвардией. А это весьма солидный прыжок по карьерной лестнице. А вот Нетворк был военным неизвестен совсем, этакая «серая лошадка». Не знаю, кто из этой четверки разрабатывал церемониал встречи, скорее всего, всё-таки Ванновский, но Николаю и его сопровождающим подали вороных коней. Так они и въехали в Кремль: четверка на белых лошадях в белых мундирах, а за ними четверка на вороных, и сии понаехавшие выглядели на сем фоне черными воронами. С символикой тут всё было в полном порядке.

Кремль поразил состоянием осажденной крепости: всюду стояли вооруженные патрули, в самых важных точках даже с пулеметами. Вот так, ощущая себя под прицелами, вся группа прибыла к Кремлевскому дворцу, где и было назначено место переговоров.

Глава шестая. Компромисс

Глава шестая

Компромисс

Москва. Кремль. Грановитая палата

11 мая 1889 года

Единственное, что разрушает мечты, — это компромисс.

(Ричард Бах)

Альфонсо Нетворк

В Грановитой палате сегодня было людно. После того как Кремль стал снова резиденцией императора[1], тут проходили торжественные встречи с послами иностранных государств, с вручением верительных грамот или обсуждением важных межгосударственных договоров. Кроме того, здесь же проводились торжественные награждения высшими орденами Российской империи. Но сегодня в этом помещении проходили самые необычные переговоры за последние несколько лет. Блестела позолота наград, сверкали золотым шитьём мундиры, драгоценные камни мерцали, отражаясь от света электрических ламп. Кремль был первым объектом Москвы, в котором было проведено электрическое освещение. В зале присутствовали представители элиты российского общества. И договоренности с ними должны были решить судьбу империи на несколько лет вперёд. Да, среди аристократии росло недовольство реформами Михаила Николаевича, но вот такого исхода со смертью царя никто не ожидал и это было для них неприемлемо. Ибо чувствовалась в этом всём рука враждебных России стран. И не то чтобы они были так уж все против, но считали, что только они могут решать, кому править, и кого из Государей-Самодержцев апоплексическим ударом табакеркой в висок убирать с исторической сцены. Как говорится, грабить россиян должны только россияне. Для них восстание гвардейцев было неожиданностью, смерть императора — неожиданностью в квадрате. И тут большинство сенаторов и значительная часть Государственного совета высказалась за то, чтобы нового царя после смерти предыдущего выбирали Земским собором. А пока соберут сей собор, то цесаревич побудет местоблюстителем престола с весьма ограниченными полномочиями. При этом аристократия предлагала формулу собора изменить так, чтобы половина мест принадлежала именно ей. Короче говоря, хотели перейти в чем-то к польской модели с их выборностью монарха, который реальной власти не имеет, а власть сосредоточена в руках крупных магнатов. Плюс получить возможность за небольшой период безвластия спустить все реформы Михаила в помойную яму.

И ничего странного в таких устремлениях аристократии не было. Во все времена в империях происходили периоды, когда родовитая знать старалась взять власть в свои руки, правда, такое правление оказывалось для государства фатальным, пример той же Польши, зачем ходить в далёкий Китай, в котором крепкие императоры прижимали дворянство и давали простому народу какие-то послабления, а при слабых — власть переходила аристократам, после чего происходил распад страны на несколько государств. И да, крупные магнаты и на Руси хотели быть властью в своих имениях. И для них отмена крепостного права была ударом по амбициям. А тут еще царь-батюшка неласково глазами зыркает и проводит реформы в пользу бедных, когда надо наоборот, в пользу богатых. Вот матушка Екатерина не даром Великой называется, сколько она поместий раздала своим приближенным вместе с крестьянами!

Но тут вспоминается выражение одного умного китайца про то, что винтовка рождает власть[2]. Потому что армия, что было весьма неожиданно, как раз такой аристократической вольницы не хотела. Её руководство прекрасно понимало, что дай власть этим чинушам, в коих выродились местные удельные князья, то от страны останутся рожки да ножки, ибо продадут всё на корню, причём тем, кто заплатит больше. А если деньги за грабёж своей Отчизны будут сразу же оседать в банках иных государств, так ещё лучше! Вроде как надёжнее получается! Посему отдельным островком выделялся в этой мозаике мундиров группа генералов и адмиралов, которые неожиданно выступили одним фронтом. И никаких компромиссов не предлагали! Они считали, что император сделал царевича соправителем, то есть ввел форму двойного правления, что должно было обеспечить преемственность власти. Такое в истории России уже было, можно сказать, ничего нового. Но вот так соправитель узурпирует корону? Как-то всё это было слишком подозрительно! И слишком быстрые похороны государя в закрытом гробу, организованные наспех, как будто моську подзаборную хоронили, а не Царя Всея Руси! И вот перед представителями сената, армии и флота, Государственного совета появилась группа из четырёх человек во главе с Николаем Михайловичем — старшим сыном невинно убиенного Михаила Николаевича, объявленного им соправителем. А вот к составу делегации присматривались, и очень внимательно. По поводу Черевина никаких сомнений не возникало, это была одна из ключевых фигур, обеспечивших такой удачный переход к власти. Долгорукий? Ну… это вывеска, знак поддержки молодого претендента на императорский престол от гвардии. Человек, который ничего не решает и веса в обществе имеет немного. Храбрый, да, но недалекий военный. Но для декора сгодится. Сам Николай (чуть ли не Второй) как претендент на власть известен как человек интеллигентный, к науке склонный, нерешительный, мямля. И вот серая лошадка, некто господин Нетворк. Вот тут вообще непонятно что сие за тип. Нет, понятно, что он представляет тех, кто стоит за заговором, но кто сумел всё это так закрутить? Чьим голосом стал этот господин в обычном партикулярном платье?

Группу военных, которые стали основой сопротивления произошедшему перевороту больше всего интересовал вопрос: кто из господ сенаторов станет голосом в поддержку Николая Михайловича? Потому что без опоры на какую-то группировку внутри властвующих структур никто на такую акцию в здравом уме не пошёл бы. Но пока что таковых замечено не было. Казалось, что в рядах элиты существует некий консенсус, чуть ли не единодушие. Но человек думающий прекрасно понимал, что это не так.

Николай сел в кресло, трона (что тоже есть кресло, но только пышное и не совсем удобное) в зале не было. Как будто подчеркивалось, что трон ты пока еще не занял, парень. Да, всякие нюансы приходилось держать в голове и эти нюансы были для молодого претендента на престол крайне неприятными.

— Господа! Бунт гвардии подавлен! Мой отец трагически погиб, окружённый предателями в нашем родовом замке. В этих условиях я вынужден был провозгласить себя императором и взять всю ответственность за страну на свои плечи. В этот тяжелый для нашей отчизны момент я прошу вас сплотиться вокруг меня в усилиях по спасению нашей державы, которая опять подверглась подлому нападению. Уверен, что вы поддержите меня.

В зале насупила тишина. Но она была весьма недолгой.

Слово взял один из старейших членов Государственного совета, известный юрист Михаил Фёдорович Гольтгоер. Он происходил из не слишком известного дворянского рода Санкт-Петербургской губернии, что вела своё начало от немецких дворян, ставших на службу России и проникшихся русским духом.

— Хочу заметить, ваше императорское высочество, что еще восемь лет назад, во время кризиса, вызванного террористическим нападением на семью Романовых, ваш покойный батюшка, Михаил Николаевич, предложил механизм решения вопроса о государе-императоре результатами Земского собора. Скажите, ваше императорское высочество, почему сейчас, после очередной трагедии в Санкт-Петербурге мы должны этой древней исконно русской традиции изменять?

Николай слегка сбледнул, чувствовалось, что ему этот разговор даётся весьма трудно, тем более что необходимо было держать лицо перед зубрами политики, но он быстро взял себя в руки, вспомнив заготовки вопросов-ответов, заложенные в него при поездке несравненным господином Нетворком.

— Я не могу согласиться с вами, господа. Ситуация кардинально отличается от той, что была в 1881 году. Тогда прервалась прямая линия Романовых — потомков Александра Николаевича и единственным вариантом было выбрать из нескольких равнозначных представителей рода Романовых ту ветвь, что может продолжить династию. Сейчас династия Михайловичей крепка, более того, незадолго до смерти батюшка издал указ о моем статусе соправителя. Считаю, что в таком случае вопрос о том, кто должен стать императором вообще не стоит решать каким-то иным способом, чем объявлением соответствующего манифеста, что и было сделано в Санкт-Петербурге 4 мая сего года.

— Простите, ваше императорское высочество, а не можете ли вы представить нам одного из людей, что вас сопровождают? Генералов Черевина и Долгорукова мы знаем, а вот третий сопровождающий? — задал вопрос князь Алексей Борисович Лобанов-Ростовский, рюрикович из старинного рода князей Ростовских, известный дипломат и генеалог[3]. Этот вопрос заметно сбил Николая с мысли, он даже как-то неуверенно осмотрелся, как будто взглядом искал, про кого это спрашивает его князь, потом опять-таки быстро пришёл в себя, сказывается хорошая накачка господина N.

— Это мой личный адвокат, если хотите, то юридический советник, господин Альфонсо Нетворк. Во время событий в Санкт-Петербурге он помог мне правильно оформить документы, подтверждающие моё право на вступление на престол.

— Благодарю вас за ответ, ваше императорское высочество. Надеюсь, ваш адвокат хорошо читал тот новый закон о престолонаследии, в соответствии с которым вы стали соправителем Российской империи? — задал еще один вопрос Лобанов-Ростовский.

— Несомненно, в компетенции своего адвоката и советника я не сомневаюсь. — на этот раз Николай ответил твердо и решительно.

— Прекрасно, тогда вы должны понимать, что ситуация сейчас двойственная. В законе о престолонаследовании четко указано, что ваш статус наследника и соправителя нуждается в подтверждении Земским собором. Именно этот параграф утверждает приоритет Земского собора утверждать и выбирать правителей Земли Русской. Посему мы не можем идти ни против буквы, ни против духа сего закона и будем настаивать на созыве сего собрания мужей Всея Руси как для утверждения института соправителей, что мы считаем, может обеспечить действенную преемственность власти, так и для выборов следующего монарха и назначением ему соправителя, если сей закон будет утверждён Собором.

— Господа! Вам не кажется, что собирать Земский собор в такую сложную минуту несколько неразумно? — подал голос молчавший до сих пор господин Нетворк. Он видел, что Николаю сложно быстро подобрать аргумент в ответ, нет, дураком Николай не был, но ум его был несколько медлительным, он частенько «застревал» на какой-то мысли и пока ее не обсасывал со всех сторон ни на что практически не реагировал. Зная эти психологические особенности Николая Михайловича, он и напросился в делегацию, чтобы вовремя поддержать молодого князя. Ведь против него были зубры, настоящие политические мастодонты.

— Простите, господин Альфонсо, можно узнать ваше юридическое образование? — раздался довольно ехидный голос. Это в беседу ввязался Егор Абрамович Перетц, человек, бывший государственным секретарем при покойном Александре Николаевиче, еврей, принявший лютеранство и добравшийся до членства в Государственном совете Российской империи. Он имел прекрасные отношения с Милютиным и Ванновским, еще со времени работы в комиссии Литке по вопросу обеспечения семейств убитых, раненых и без вести пропавших воинских чинов. Что интересно, пока что армия не сказала и слова, предоставляя гражданским плести кружева интриг и заниматься исключительным словоблудием.

— Имею диплом доктора права университета в Барселоне, основанного еще в 1450 году!

А вот это Альфонсо дал маху. Гордиться древностью своего учебного заведения, подчеркивая, что в Московии университет появился на пару сотен лет позже — глупость, особенно в обществе людей, которые не одну юридическую собаку съели за свою долгую политическую карьеру.

— Прекрасный солидный университет, господин… запамятовал, извините… Так вот, к сожалению, в вашем университете, подчеркиваю, к сожалению, не преподают традиционное право славянских племен, которые стали основой законодательства Российской империи. И да… Не Римское право, не Кодекс Наполеона, наша правовая система учитывает традиции нашего народа, идущие из тьмы веков, коим уже не одна сотня лет и которые намного древнее стен вашей альма матер. И да, этому праву институт соправления не противоречит, ибо он применялся не только Романовыми, но и Рюриковичами, и Земский собор, и только он имеет юридическую силу внести столь кардинальные изменения в политическую систему Российской империи. Мы не намекаем на странности этого мятежа гвардии, как и его подавления. Более того, мы уверены, что будет проведено следствие и все виновные этого страшного преступления будут наказаны. Но идти против традиций — это означает узурпировать власть. Не верю, что вам, ваше императорское высочество, захотелось примерить лавры Наполеона Буонопарта.

— Но, господа… есть же общепринятые нормы престолонаследия…

Альфонсо сделал еще одну робкую попытку изменить ситуацию, пребывая в недоумении, почему молчат его агенты влияния — Витте и Валуев. Он видел, что каждый из них находится в окружении нескольких единомышленников, но почему же они молчат? Чёрт подери… А тут ему ответил Перетц:

— А не надо нас с Европой равнять, у нас свои традиции, и лествичное право было, по которому сейчас императором может себя провозгласить великий князь и царь Болгарии Константин Николаевич, у нас на престол и императрицы садились, не как у вас, где не гоже лилиям прясть. Мы — особая страна со своими традициями и законами. И до сих пор никто женщинам путь на трон не закрывал, вот очередность, да, законом Павла Петровича о престолонаследии была установлена их вторичная очередь по сравнению с потомками мужского полу, но не закрыта совершенно! А потому ваши советы у нас в стране юридически безграмотны. Если хотите стать юридическим советником будущего государя, господин некто… прослушайте курс лекций в Московском университете, защитите там диссертацию. Вот и станет очевидно, по плечу ли вам тяжкий груз адвоката государева.

Ну что же… вот так множат выскочек на ноль. Но Альфонсо и не думал сдаваться. Правда, тут случилась катастрофа… Николай Михайлович вышел из глубокого раздумья и произнёс:

— Господа, считаю, нам надо найти какой-то компромиссный вариант. Возможно, я поспешил с объявлением себя императором, но в тот момент это была единственная возможность успокоить народные волнения, вызванные мятежом в старой столице.

Бездарь! Недоумок! Мямля!

Примерно такими эпитетами, как и иными словосочетаниями весьма нелетного характера агент Ватикана Альфонсо Нетворк, провернувший филигранную операцию по устранению неугодного папе и европейским монархам императора Михаила Николаевича, награждал старшего сына императора. Он всё сделал. А теперь этот парень готов просрать все плоды его усилий. Он должен был стать его личной марионеткой! Но теперь ему стало ясно, что нити управления вырывают из его рук, перехватывают намного более весомые и мощные личности, те, кто имеет на молодого царевича (царя) намного больше влияния, многих из которых он до дрожи боится! Не его, а их! Он должен был бояться только его, Альфонсо! Чёрт подери! И Альфонсо понял, что должен сейчас сделать шаг назад, чтобы потом попытаться еще раз взять своё… И он ввязался в утрясание юридических вопросов, в поиске приемлемого компромисса. И это было очень сложно. Хотя бы потому, что Николай готов был согласиться почти со всем, что ему предлагали, приходилось его несколько раз встряхивать, заставлять бороться, иначе бы этот компромисс обратился в позорное поражение. Армия же молчала. И коробочки пехотных батальонов просто были аргументом, который давил и на Нетворка. В итоге был составлен проект манифеста, в котором у Российской империи становятся два соправителя, один из которых будет Николай Михайлович. Осталось согласовать вторую кандидатуру. Конечно, это должен был бы стать один из младших братьев, но кто? Решение этого вопроса решили перенести на послезавтра, чтобы Николай смог продумать и решить кто из родни его устроит. И через два года должен был собраться Земский собор, который и выберет, кто из соправителей получит статус уже самодержавного правителя государства Российского. В общем. получилось ни нашим, ни вашим. Но иного более-менее разумного варианта просто не нашли. Этот хоть как-то устроил большинство.

[1] См. серию «Цена империи»

[2] Эту фразу приписывают Мао Дзе Дуну, но тут такое…

[3] Генеалог — ученый, занимающийся генеалогией, то есть кто кому родственником и кто из какого рода происходит.

Глава седьмая. Коварство у них в крови

Глава седьмая

Коварство у них в крови

Лондон, Даунинг-стрит, 10, резиденция премьер-министра Великобритании

16 мая 1888 года.

Исчезла доблесть в человечьем стане,

как ты сказал, добра совсем нет в нем,

коварство давит мир в своем капкане.

(Данте Алегьери)

Роберт Гаскойн-Сесил

Премьер — министр Британии Роберт Гаскойн-Сесил, маркиз Солсбери работал в своём кабинете. Перед ним лежали документы, подготовленные по его приказу Департаментом военно-морской разведки и Адмиралтейством, в коих подробно разбирались детали подготовки и осуществления почти кругосветного похода, совершенного кораблями Российского Императорского Флота в прошлом году. Невзирая на то, что состав этой с позволения сказать эскадры состоял всего из крейсера «Дмитрий Донской» и грузопассажирского парохода «Посейдон», а также присоединившегося к ним позже бронепалубным корветом «Рында», описания результатов сей экспедиции длительное время занимали первые полосы европейских и не только газет, но и серьёзных журналов и периодически переходили из категории интересных в раздел сенсационных. По всем признакам, те многочисленные изменения, которые проходили на всех необъятных просторах России, нашли своё проявление и в военно-морской сфере, которая традиционно отличалась консерватизмом и стремлением действовать на основании примера Великобритании. И некоторые из них, владычица морей уже успела ощутить на своей шкуре, а точнее, на корпусах и днищах своих боевых кораблей, потопленных при провальном штурме Александрии. Эти боевые суда оказались поражены самодвижущимися минами или как их, прозвали сами русские — торпедами, выпущенными с катеров и подводных лодок.

На войне бывает всякое и фактор неожиданности, помноженный на самоуверенность адмирала Сеймура, откровенно презиравшего своего противника, привел его к поражению. Но на просторах океана, вдали от берега с его артиллерийскими батареями, стаями миноносок и этих ныряющих жестянок, Royal Navy по-прежнему непобедим. Однако, эта русские сочетают в себе дикую смесь азиатского и византийского коварства и способны преподнести еще немало неприятных сюрпризов. Вот и анализ вышеупомянутой морской экспедиции, который сделали специалисты из адмиралтейства показал, что её научная направленность, так широко ангажированная в газетах и журналах, не является основной и прикрывает иные цели. Хотя нужно отдать им должное, чего стоит приглашение в путешествие известного исследователя морей и океанов наследного принца Альберта и не в качестве простого пассажира, а фактически представителя княжества Монако. А его совместные с Великим князем Алексеем Михайловичем погружения в подводной капсуле, несущей на своих бортах имена писателя Жюля Верна и его литературного героя капитана Немо?

В результате тиражи романов этого фантаста выросли в десятки раз, а он сам превратился в ярого сторонника Российской Империи и лично Государя Михаила II, который, кстати, показал наличие не только мудрости достойной монарха, но и навыков отменного коммерсанта. Сей подводный снаряд, защищённый десятками патентов, вполне ожидаемо стал популярным и вожделенным развлечением для аристократии и просто очень богатых людей, и очередь на покупку могла растянуться на много месяцев. А это очень большие деньги и пример того, что Россия может торговать не только пенькой, лесом и парусиной, но продавать не имеющих аналогов машины. При этом, по некоторым данным, образцы подводных капсул, предназначенных на экспорт, отличаются от своего прототипа и не в лучшую сторону. Специалисты адмиралтейства и кораблестроители утверждают, что русские таким образом отрабатывают отдельные узлы и системы, переназначенные для установки боевых субмарин. Проигранная гонка британским крейсером «Нельсон» русскому «Дмитрию Донскому», а потом и рукопашная схватка английских матросов, русским же морякам и морским пехотинцам, убедительно показали, что «под шпицем» (морское министерство) не дремлют. В этот момент размышления премьер — министра прервал стук в дверь, вошедший секретарь доложил:

— Милорд, прибыл первый лорд адмиралтейства, Джордж Фрэнсис Гамильтон.

Необходимость предварительного доклада о прибытии посетителя объяснялось не столько правилами этикета, ведь эти два британских аристократа были давно знакомы и могли игнорировать некоторые условности, тем паче, что встреча проходила вне стен Букингемского дворца. Дело было в том, что маркиз Солсбери страдал редким недугом, он не различал лиц людей, включая даже своих ближайших родственников. В свете ходил анекдот о том, что однажды, во время придворной церемонии он, находясь за троном заметил улыбающегося ему молодого человека и решив с ним познакомиться спросил: «Кто вы, мой юный друг?». Ответом загадочного незнакомца было: я ваш старший сын, милорд. Невзирая на сие прискорбное обстоятельство, сэр Роберт уверенно возглавлял правительство Соединенного Королевства, а будучи одновременно и министром иностранных дел, он практически единолично определял направление развития внутренней и внешней политики Великобритании. А если добавить к этому и разницу в возрасте в полтора десятка лет, то сэр Гамильтон относился к нынешнему хозяину Даунинг-стрит, 10 с глубочайшим уважением. После положенных по этикету приветствий, маркиз отдал необходимые распоряжения касательно обеда и приказал секретарю не беспокоить их во время беседы и всем позвонившим по телефону отказывать в соединении, разумеется, за исключением его Величества Эдуарда VII.

— Итак, — неспешно начал разговор премьер-министр, — я внимательно изучил документы, подготовленные в адмиралтействе, а вместе с ними и материалы, которые сумели собрать в Форин-офис. И к моему большому сожалению, выводы весьма тревожные. Впервые русские смогли причинить нам проблемы не на суше, а там, где Британия привыкла властвовать, на морских просторах. И вдвойне опасно то, что они сумели сделать это не явно, не давая повода для прямого столкновения наших стран. И хочу особо отметить, сэр, что Роял Неви приобрёл печальную славу второго военного флота, боевые корабли которого стали жертвой этого дьявольского изобретения — субмарины. А если добавить к этому и подводные мины, весьма умело примененные русскими на Балтике, то нам, следует, не ожидая следующего года поднять вопрос в парламенте о дополнительных ассигнованиях на военно-морское строительство и заодно увеличить бюджет Адмиралтейства. Но прежде, чем, вы выступите с блестящей речью перед депутатами, следует хорошенько разобраться какие сюрпризы готовят для нас в Германии, Франции и САСШ и прежде всего в России.

— Я полностью согласен с Вами, сэр, — первый лорд адмиралтейства воспользовался паузой и попытался перевести разговор из монолога премьер-министра в диалог обоих собеседников, — Но вынужден признать, что после ухода Великого Князя Константина Николаевича с поста главы Морского Министерства нам стало значительно труднее получать необходимые сведения и особенно, если они носят конфиденциальный характер. Однако, совсем недавно ко мне обратился профессор Джон Нокс Лафтон с предложением создать Общество военно-морской истории, которое могло бы объединить усилия ученых разных стран для решения прежде всего такой задачи, как поиск и публикация архивных документов по истории военного флота Великобритании. Было бы великолепно, если патроном сего сообщества станет один из представителей правящей в Британии фамилии.

Выдав столь длинную тираду, сэр Гамильтон тем не менее не собирался останавливаться, зная особенности своего собеседника, он продолжал свою речь почти с юношеской пылкостью и напором.

— Я уверен, что очень скоро среди старших и высших морских офицеров станет модным участие в его заседаниях и иных мероприятиях. Мало кто, сможет удержаться от соблазна побыть в роли оракула, вещающего сокровенные истины в присутствии благодарных слушателей. А что может более невинным с точки зрения настоящего морского волка, просоленного в дальних походах, когда он станет отвечать на подчас наивные вопросы многочисленной научной братии привыкших пересекать моря и океаны, не выходя за пределы своих уютных кабинетов, подобно профессору Жаку Паганелю из романа Жюля Верна. Присутствие стенографистов, которые тщательно запишут каждое слово следует не афишировать, а далее, как говорится: «many a little makes a mickle» (много малых составляют одно большое, курочка по зёрнышку клюёт, да сыта бывает). После отделения зёрен от плевел, можно будет узнать немало интересного.

— Недурно придумано, сэр Джордж, — с одобрением отреагировал премьер-министр. — Однако, этот проект требует времени, а вот его как раз у нас катастрофически не хватает. Не исключено, что Британию может захлестнуть новая волна морской паники, подобно той, которая была несколько лет назад. Тогда мы смогли извлечь из неё большую пользу для развития Роял Неви, благодаря блестящим статьям нашего журналиста Уильяма Томаса Стида. Весьма талантливый газетчик, весьма. Поговаривают, что именно его публикации позволили Гладстону победить на всеобщих выборах в 1880 году. Но у него есть и недостаток: на мой взгляд от относится к России с чрезмерной симпатией. И я опасаюсь, что его статьи смогут дезориентировать общественное мнение Британии, тем паче если он начнёт превозносить достижения Российской Империи в военно-морской сфере. И кстати, сэр Джордж, вы случайно не знаете, где и чем он сейчас занимается?

— Знаю, сэр, — ответил первый лорд, — он находится в России, а если быть абсолютно точным, то проживает на правах гостя в имении Ясная Поляна, которое принадлежит графу Льву Толстому. На протяжении текущей недели, мистер Уильям постоянно общается с этим без сомнения гениальным писателем, который подвержен одному недугу, распространённому среди людей его круга — хронической нелюбви к собственному правительству и всем его начинаниям, независимо от их целей и результатов. Вы представляете, сэр, что даже строительство шоссе, железных дорого и проведение сельскохозяйственных выставок вызывает у этого графа лишь брюзжание и осуждение. Однако Толстой по роду своей деятельности достаточно информирован во многих вопросах, и я уверен, что мистер Уильям сможет извлечь пользу из этих бесед не только для своей газеты, но и для Адмиралтейства. Тем паче, что перед его отъездом в Россию у нас были совершенно чёткие договорённости и сформулированы вопросы, кои следовало попытаться выяснить у графа. Кроме того, он сам предложил написать цикл статей, аналогичных тем, которые вышли из-под его пера и были напечатаны в Pall Mall Gazett четыре года назад. Только теперь, они будут посвящены достижениям Российской Империи в исследовании глубин океана. И причём, мистеру Уильяму не придётся кривить душой и изменять своим добрым отношениям к этой стране. Наоборот, простые британцы смогут узнать, какие выдающиеся открытия сделала эта, по сути, сухопутная нация. И тогда у них возникнет чувство недоумения и оскорблённой гордости подданных империи, которая давно носит прозвище Повелительница морей и они зададут законный вопрос власти: почему не мы? И вот тогда, нам будет значительно проще добиться в парламенте резкого увеличения ассигнований на флот и его береговые составляющие. За нас будет общественное мнение, голоса честных патриотов и верных подданных его Величества Короля Эдуарда VII.

— Это великолепный план, сэр Джордж. — Маркиз Солсбери слега привстал со своего места и несколько раз хлопнул в ладоши, выражая своё одобрение. — Но у него так же есть единственный недостаток. И это всё тот же фактор времени, ибо time is gold (время это золото, время-деньги). К сожалению, несмотря на все богатства Британии, с точки зрения времени, мы фактически банкроты. Сейчас, мой друг, вы узнаете совершенно секретную информацию, которой до сего дня в Кабинете Соединённого королевства в полном объёме владел лишь я, поскольку являюсь одновременно премьер-министром и министром иностранных дел. Это обстоятельство, с одной стороны лишь увеличивала тяжесть ответственности, возложенной на мои плечи, но с другой уменьшала риск её разглашения. От того насколько эффективно мы сможем ею распорядится зависит будущее не только Британии и Европы, но и мира в целом. Но теперь, мне нужна помощь и содействие со стороны Адмиралтейства, а посему, сэр слушайте меня внимательно. По данным нашей разведки, в ближайшей перспективе: полгода, года, максимум пару лет, в Российской Империи могут произойти события, аналогичные тем, которые предшествовали преждевременной кончине Императора Павла и вступления на престол его сына, Александра I. После чего развитие России было бы необходимо направить тем курсом, который более отвечал интересам Великобритании.

Сказанная фраза ничуть не удивила Первого лорда Адмиралтейства. О том, что специальные службы будут продолжать тайную войну, не смотря на любые гарантии, даваемые монархами, было абсолютно ясно любому здравомыслящему человеку. В конце концов удар кинжала обходится намного дешевле полноценной войны, особенно по соотношению цена/эффективность. Но раз зашёл разговор о таких серьезных вещах, следовательно, премьер-министру что-от от него надо.

— Для обеспечения успеха сих благих начинаний выделены необходимые люди и средства по линии Форин-офис. Но этого мало. Нужно быстроходное судно, которое может быть списано из состава Royal Navy и передано частному лицу для осуществления долгосрочных океанографических исследований в акватории Балтийского моря. Всё это будет официально оформлено, как патриотический поступок бездетного аристократа преклонных лет, коей передаёт свои капиталы на благо развития Британской Науки, хотя я не исключаю, что это окажется молодой подающий надежды второй-третий сын известного рода, получивший корабль в наследство. Формально, никто из команды этого судна не будет иметь никакого отношения к Военно-морскому флоту, все они будут на тот момент абсолютно гражданскими людьми. А то, что у них в прошлом реальный опыт службы на боевых кораблях никого не касается. Во всех газетах напечатают, что проводятся исследования миграции угрей в интересах рыболовства. Я не буду возражать, если кое-где появятся слухи, о том, что ведутся поиски Винеты, которую называют Атлантидой Балтики. На самом деле реальной, их задачей в нужное время зайти под благовидным предлогом в порт Санкт-Петербурга и оказать содействие по спасению ученых и специалистов, которые занимаются вопросами подводного плавания и минного оружия, а также вывоза соответствующей технической документации. В противном случае они рискуют погибнуть во время свержения патриотически настроенными гвардейцами узурпатора, захватившего престол Российской империи именуемого Михаилом II. Прошу вас, сэр Джордж провести необходимые консультации и выбрать в составе Роял Неви подходящий корабль. Естественно, это не может быть новейший броненосец или крейсер, но и старая лохань, годная лишь для разборки на дрова не подойдёт. Скорее всего выбор может быть между парусно-винтовым фрегатом или корветом. Жду вас с конкретными предложениями через неделю.

Как и любой чиновник, независимо одет ли он в военный мундир или носит статское платье, Первый лорд Адмиралтейства попытался выторговать дополнительное время ссылаясь на необходимость проведения многочисленных совещаний и согласований, без которых немыслима работа бюрократического государственного механизма. Как известно, за досрочное выполнение ответственного задания могут и похвалить, а вот затягивание сего процесса чревато принятием оргвыводов и переводом из столицы, куда нибудь на нижестоящую должность на самых окраинах Британской Империи. Эти соображения объяснялось здоровым чувством самосохранения, выработанного в процессе эволюции, начиная с того момента, когда стая обезьян слезла с деревьев, вооружилась палками и приступила к сельскохозяйственным работам, а самый умный или хитромудрый примат продолжал восседать на ветвях и осуществлять руководство народными массами. Маркиз внимательно, не перебивая выслушал приводимые аргументы и даже в нужных местах сочувственно кивал головой, но дождавшись окончания дозволенных речей, кратко подвёл черту дебатам.

— Сэр Джордж, как известно, творец сотворил этот мир за шесть дней. Я понимаю, что вы не Господь Бог, но и задачи, поставленные перед вами не столь грандиозны. Тем паче, что у вас в распоряжении на один день больше, а посему идите и работайте. У моего секретаря подготовлены необходимые документы, кои способны вразумить нерадивых и подбодрить исполнительных чиновников. — Видя, что Первый Лорд проникся сложившейся ситуаций, премьер-министр решил разбавить требовательность толикой доверительности. — Мой друг, зная Вас не один год, я могу позволить себе непростительную роскошь для главы правительства — полную искренность. За тем как мы выполняем наш долг перед Англией, наблюдает не только оппозиция, готовая в случае любой неудачи вцепиться нам в горло. По сему вопросу, я еженедельно докладываю лично его Величеству Королю VII. Дело в том, сэр, — на этом месте маркиз Солсбери сделал драматическую паузу, давая понять своему визави что ведёт мучительную внутреннюю борьбу, решая посвящать ли его в эту страшную тайну. Дело в том, — повторил он ещё раз, — что успех этой миссии может кардинально изменить не только наши взаимоотношения с Россией, но и совершить настоящий переворот в международной политике. Если мы преуспеем в наших трудах, то вполне вероятно, что супругой нового русского Императора станет принцесса Виктория Великобритании- Виктория.

— Бог мой, — не сказал, а почти простонал ошарашенный этим известием сэр Джордж. Принцесса Тория станет женой русского царя⁈ В его голове причудливо переплелись две мысли: во-первых, его сочли достойным быть в числе посвященных и в случае успеха у него появляются заманчивые перспективы в не столь далёком будущем почаще бывать на Даунинг-стрит, 10, но уже в качестве хозяина. Но было и, во-вторых. Это полная опала, безвестность, а может и скоропостижная кончина. Но у него теперь нет выхода и остаётся только одно: either win the horse or lose the saddle (или выиграть лошадь, или потерять седло; либо пан, либо пропал). Сумев взять себя в руки, первый Лорд Адмиралтейства встал и заявил:

— Милорд, я благодарю Вас за доверие. Ровно через семь дней в этот же час я буду готов отчитаться по выполнению сей задачи. Далее, он коротко поклонился и вышел.

Глава восьмая. Порвать на британский флаг

Глава восьмая