Имажинали

— Какой кошмар!

Кимба в ответ на его негодование пожала плечами и заявила, что другим командам следовало предвидеть такую возможность и подготовиться к ней. В конце концов, именно поэтому она настояла на выходе в путь ночью.

Веззер мрачно смотрел на оранжевые лучи солнца, проглядывающие между вершинами. В отличие от его «госпожи», в нем разгорелось обостренное чувство справедливости, и требовало воздаяния за гибель стольких собратьев-мегадорадцев от грязной руки варваров. Но присутствовало и кое-что поважнее — ощущение чрезвычайности ситуации, которое поселилось в его сердце и не улегалось с тех пор, как Кимба произнесла страшную и пророческую фразу: «Из простых охотников мы только что превратились в последнюю надежду Города Механизмов».

Эти слова не давали ему покоя. Он задумался об ужасных взрывах, которые несколькими неделями ранее превратили в пепел четыре крупнейшие фермы пикси в Мегадорадосе. Основная часть энергии фейри, в которой нуждался город, производилась в этих индустриальных центрах. Фабричные феи — выращенные в батареях, обычно воспроизводящиеся сами между собой, часто свихивающиеся, короткоживущие и выдающие лишь минимально приемлемый уровень энергии — были, однако, дешевы, и большое их количество компенсировало низкое качество: в большинство автоматов, как, например, в дурацкого модернизированного дворецкого, которого таскала за собой Кимба, просто вставляли несколько обиталищ-пирамидок вместо одного, и они получали энергию от нескольких фабричных фей, а не от одной дикой.

Пикси продавались по всему Городу Механизмов, питая своей магией автоматические повозки, фонари, сельскохозяйственные орудия и механических слуг, а также, конечно, чудовищные молниебойные пушки, которые громыхали с высоких крепостных стен, защищая жителей Мегадорадоса от нападения варваров. Именно для пушек приберегались самые лучшие феи, те, чей генетический материал еще не растворился окончательно в инбридинге.

Диверсии были хорошо подготовлены: фабрики пикси загорелись почти одновременно, не позволив Логиуму как следует развернуть слабо организованных и не успевающих за событиями пожарных. В тот день почти девяносто процентов производства пикси пошли прахом, вместе со всеми пленными производителями. В то же самое время поступили сообщения о десятках актов вандализма: люди в масках громили автоматы и экипажи, высвобождая заключенных фей, били витрины торговцев пирамидками, штурмом брали молниепушки… Варвары, хотя они и заявляли прямо, что стоят за нападениями, не могли действовать в одиночку: соучастниками этих действий были активисты, выступающие в защиту фей. Они, чаще всего выходцы из рабочего класса или интеллигенции, устанавливали запретные связи с варварами извне, братались с врагами и выступали, как и те, за освобождение фей и уважение к ним вместо широкомасштабной эксплуатации. При мысли об этих активистах у Веззера затряслись руки. Это они во всем виноваты! Если бы только…

Ему на плечо тяжело упала шершавая ладонь Кимбы, оборвав его мысленные упреки.

— Просохла у вас задница, ваша светлость? Отлично, тогда давайте собираться и в путь!

Веззер решил не реагировать на грубость своей госпожи. Он наконец заметил, с каким злорадством она глядит на его негодование, и решил больше не доставлять ей такого удовольствия. Он просто кивнул, наслаждаясь разочарованным выражением лица Кимбы.

Охотники на пикси брались за работу от случая к случаю, чтобы пополнить фермы несколькими свежими производителями, улучшить породу или выловить чистокровную фею для высококачественных машин знати — таких, как более мощные кареты или все более и более усложненные слуги-автоматы. Кимба была хамоватой простолюдинкой с невысоким интеллектом, но, тем не менее, лучшей в Мегадорадосе, и именно поэтому Веззер решился сносить ее компанию. Эбеновокожая заморейка знала хребет Гаст как свои пять пальцев, владела искусством сложнейших ловушек и уловок для поимки фей и до сих пор ни разу не потеряла никого из спутников от руки варваров или от роевых атак — что, по правде говоря, отчасти объяснялось тем, что она никогда не брала с собой других людей. Большинство охотничьих команд состояло из шести-семи человек, часто с распределенными обязанностями: горные проводники, носильщики, трапперы, иногда исследователь из Логиума, приехавший изучать фей в их естественной среде, чтобы улучшить их энергоэффективность в Мегадорадосе… Кимба же полагалась исключительно на своего древнего автоматического дворецкого, который был явно переделан, чтобы обеспечивать большинство потребностей охотницы. Накануне вечером, в частности, Веззер заметил, что механический слуга способен по команде излучать изрядное тепло. Проведя ночь у горячей туши автомата, Веззер и Кимба высушились и согрелись, не разжигая костра, который был бы заметен за много миль и мог привлечь всех варваров в округе.

Прежде чем возобновить поход, команда обвязалась веревкой — впереди Кимба, затем Веззер и, наконец, автомат.

Два часа ушло на то, чтобы пересечь хребет, и еще четыре — на то, чтобы спуститься с другой стороны. Кимба старалась идти укромными ущельями и расщелинами, и заставляла их как можно чаще прятаться за скальными образованиями, торчащими вдоль склонов. Они не встретили ни единого варвара и без проблем добрались до Фейрвуда, который лежал прямо у подножия хребта Гаст.

Когда они оказались под покровом изумрудной листвы леса, Кимба скомандовала — наконец-то — остановку. Запыхавшийся Веззер тут же опустился на землю.

— Вы пыхтите, как кузнечный горн, изъеденный ржавчиной, Виссер, — презрительно заметила охотница. — Прежде чем двигаться дальше, подождем, пока вы не восстановите нормальное дыхание, чтобы нас не засекла первая же встречная пикси.

Веззер просто кивнул, отметив, что в кои-то веки попреки Кимбы обошлись без упоминания его половых или анальных интимных подробностей, и/или этих самых подробностей применительно к верховному богу Маргалу.

— И, клянусь яйцами Отца Звезд, вам лучше быть понеприметнее, иначе, клянусь, я засуну каждую пикси, какую мне только удастся упрятать в пирамидку, на самое дно вашей сиятельной прямой кишки!

А как хорошо начиналось.

Отходя от взрыва эмоций, Кимба приказала своему автомату поставить на землю ее сумки, и начала аккуратно распаковывать из них свое охотничье снаряжение. Заинтригованный Веззер презрел свою одышку и подошел к ней.

Сначала охотница неторопливо развернула внушительные мелкоячеистые сети: какие-то были из обычных веревочек, другие — из металла и утяжелялись маленькими свинцовыми шариками. Она долго проверяла узлы, проверяя их один за другим, чтобы убедиться в их надежности. Затем, не в силах больше игнорировать вопросительный взгляд ученика, она тяжело вздохнула и решила объяснить ему, как работают ее ловушки.

— Сеть — вот основа охоты на пикси, — сказала Кимба. — Цель — сделать так, чтобы они попали в нее и не смогли выпутаться. Веревочные растягивают между парами деревьев, покрывают липкой смолой — она вон в том металлическом горшке — и пугают фей до смерти, у Пигонуса это очень хорошо получается. После этого они начнут разбегаться во все стороны. Хитрость здесь заключается в том, чтобы обозначить для них путь, на который вы хотите их загнать, с помощью взрывчатки. Устраивается несколько согласованных взрывов, феи бегут в единственном направлении, где не гремит, и неизбежно застревают в сетях. Остается только снимать их одну за другой, стараясь не сильно их попортить. В общем, из десяти пойманных таким образом фей я всегда теряю одну или две, которые слишком сильно запаниковали и порвали себе крылья. Подлатать их в этот момент невозможно, поэтому я сворачиваю им шеи… Что с вами, Виссер, вы весь побелели, вам плохо?

— Неужели вы не могли… просто отпустить их? — глотнул воздух ученик.

— Я ведь не чудовище! — запротестовала охотница. — Со сломанными крыльями эти бедняжки могут часами ползать по земле в мучениях! Куда нравственнее будет хорошенько тюкнуть их по затылку.

Веззер неловко кивнул, прежде чем указать на металлические сетки:

— А эти, они для чего?

— Другая техника, более убойная, но имеющая свои преимущества, — терпеливо объяснила Кимба. — Их натягивают повыше, соединяют со спусковым устройством, которое само подвязывают к пирамидке с сидящей внутри феей. Фея при виде своей естественной среды начинает суетиться и испускать… не знаю, какие-то магические волны? В любом случае, этого всегда хватает, и тут же начинают собираться другие пикси, и пытаются освободить свою подружку. А сдвигая пирамидку, они активируют спуск, сеть падает вниз, придавливает всех к земле, и остается только их собирать.

— И какой… процент потерь с такой техникой?

— Ну, побитых больше, чем при использовании клейких сетей, это точно. В основном вес сетки выдерживают чуть больше половины. Она же хрупкие, пикси.

Бледный ученик указал подбородком на несколько впечатляющих, тщательно завернутых искусственных ульев.

— А эти? — спросил он нетвердым голосом.

— Эти, пожалуй, вам придутся по душе больше, — усмехнулась Кимба. — Медовые ловушки — феи их обожают. Фальшивые ульи, настоящий мед, автоматические двери-ловушки, которые закрываются за ними. Никаких потерь при сборе, но в итоге менее рентабельно, редко берешь больше одной-двух за раз.

Кимба встала и не спеша потянулась, шумно хрустя суставами и позвонками, пока ученик рассматривал лежащие на земле ловушки.

— Могу я вам задать вопрос, Виссер? — внезапно осведомилась охотница.

— Я слушаю.

— По правде, мне кажется, что у вас кишка тонка охотиться на фей, — рубанула она. — Вы для этого не созданы. Вы чуть не сблевали, когда я говорила о добивании пикси, у вас был такой вид, будто вы собрались вывалить на мои ловушки свой обед, и все же я уверена, что вы умный парнишка, который был должен бы догадываться, что охоты не бывает без жертв…

Кимба посмотрела на него исподлобья, сузив глаза:

— Что меня особенно достает, так это то, что вам, похоже, больше жалко фей, которых мы еще даже не увидели, чем точнехонько накрытых охотников, гниющих под двумя тоннами камня и снега.

Веззер молчал.

— Ну? — настаивала Кимба.

— Не думаю, чтобы я услышал вопрос, — сдержанно заметил ученик.

— Вопрос у меня простой: зачем вы это делаете? Зачем вам отправляться в опасную, тяжелую, некомфортную экспедицию за феями? Зачем вам тратить свою жизнь на ловлю пикси, если ваши происхождение и задатки располагают скорее к тому, чтобы стать теоретиком или политиком в Логиуме?

— Прошу прощения, но причины моего выбора профессии вас не касаются, — сухо возразил Веззер.

Однако заморейка не собиралась на этом останавливаться:

— Честно говоря, мне думается, вам что-то приходится замаливать, — фыркнула она. — И немаленькое что-то: мой мизинчик мне подсказывает, что так или иначе вы имеете отношение к диверсиям.

Веззер промолчал, но от острых глаз охотницы не ускользнуло то, как на мгновение застыли его черты.

— Ага, я так и знала! — торжествовала она. — Давайте угадаю: как достойный отпрыск Логиума — обеспеченный и праздный бунтарь — вы решили бросить вызов оковам семьи и присоединиться к этим никчемушным феелюбам? Вы, должно быть, неплохо повеселились, когда взрывались фабрики… пока фею, обеспечивающую горячей водой вашу инкрустированную бриллиантами автоматическую ванну, не реквизировали для молниепушек. И тогда, конечно же, вы переобулись в прыжке и вдруг пожалели, что связались с активистами… Или же вы наложили в штаны, когда поняли, что без фей, питающих пушки, ваши друзья-варвары вполне могут устроить решающую атаку на Мегадорадос и сжечь город дотла?

Ученик — бледный как полотно, с бешено бьющимся сердцем, — задрожал.

— Мои родители мне… велели принять активное участие в отвоевании мегадорадосского господства, потому что посчитали, что долг Логиума — непосредственно включиться в разрешение этого кризиса, — запинаясь, выговорил Веззер.

— Вопрос репутации, а? — хихикнула Кимба. — Сообразительные у вас старики: сынок вроде как искупает вину, а фамильное имя связывается с отважными экспедициями, ушедшими восстанавливать Город Механизмов во всей его красе…

Веззер громко сглотнул.

— Это… это почетно — желать искупить свои промахи, настоящие или подразумеваемые…

— Настоящие или подразумеваемые? — издевалась Кимба. — Ну-ну! Хотите мне сказать, что вы решили расстаться со своими вышитыми тапочками и морозить седалище об лед и камни совсем не потому, что вас буквально заедает чувство вины?

На лице ученика внезапно появилось умоляющее выражение:

— Госпожа Кимба, заклинаю вас ничего об этом не рассказывать, когда мы вернемся в Мегадорадос…

— Не берите в голову, ваша светлость, — перебила его охотница, хлопнув по плечу так, что у него чуть не перехватило дыхание. — Из-за ваших глупостей цены, которые Логиум готов платить за диких фей, взлетели до небес, а ваши бывшие дружки свели конкуренцию на нет: да я вам благодарна должна быть!

Она проигнорировала взгляд своего ученика, полный признательности пополам с неприязнью, и щелкнула пальцами. Автомат, который до этого момента оставался неподвижным, внезапно ожил.

— Хватит, некогда болтать впустую! Нужно ловить пикси!

ДЕНЬ 3: ПИГОНУС

Ровно в полночь автомат включил свою внутреннюю систему журналирования и открыл дневник экспедиции, чтобы внести данные за день. Его хозяйка никогда не заглядывала в записи — Пигонус сомневался, чтобы она вообще знала о существовании подобного функционала. Тем не менее, программа обязывала его регистрировать ежедневно свои действия, он это и делал со своей обычной эффективностью.

Первые объекты были захвачены несколько часов назад. От фей в движении, естественно, летели огненные искорки, куда более заметные ночью, чем днем, отчего Кимбе пришлось дожидаться сумерек, прежде чем отправиться в глубины Фейрвуда. Однако пикси были необычайно осторожны: в сетях запутались только четверо из них, а медовые ловушки оставались удручающе пустыми. От этого его хозяйка пришла в иррациональное раздражение: она решила, что уже само появление первыми — и единственными — должно было позволить им застать фей врасплох и захватить в обычном порядке объемистый улов пикси.

Пигонус заключил, что те, кого его хозяйка и ее ученица называли «варварами», несомненно предупредили фей о том, что охотники организуют облаву, и велели им быть настороже. Кимба встретила его замечание с усмешкой, считая маловероятным, чтобы местным жителям удалось наладить какой-либо вид общения с феями, которые только и умели, что позвякивать да потрескивать. Однако Пигонус оценил вероятность того, что за последние несколько столетий местные жители установили связи с пикси, в восемьдесят два процента. В конце концов, феи и варвары жили вместе в этом регионе на протяжении жизней десятков поколений, а Фейрвуд считался священным местом. В отличие от них, сияющий город механиков Мегадорадос был основан всего столетие назад переселенцами с юга, и вся его цивилизация, пусть и блестящая, основывалась почти исключительно на эксплуатации фей — и, следовательно, была враждебна варварам, культурно сроднившимися со святыней древней рощи.

Ученик Веззер попытался было заметить, что пикси, по всей вероятности, более разумны, чем принято считать, но Кимба резко его отчитала, велев ему перестать заниматься тем, что она обозвала «пропагандой активистов». Согласно ей, феи по сообразительности в лучшем случае дотягивали до светлячка, а человекоподобными были только на внешний вид. «Что, раз морской конек напоминает лошадь, изладим ему седло и поучим прыгать через барьер?» — с издевкой сострила она.

Пигонус хорошо понимал, что сравнение, приведенное его хозяйкой, некорректно. Он незаметно запустил цепочки внутреннего анализа и с наслаждением погрузился в повороты собственной зубчато-шестеренчатой механической мысли. Ничто так ему не нравилось, как рассуждать в тишине — способность, которую он развил за свое долгое существование мыслящего автомата.

Первые годы своей жизни он служил дворецким у состоятельной семьи в богатых кварталах Мегадорадоса. Его запитывали три пикси с высоким межродственным коэффициентом, и как следствие он едва получал необходимый запас энергии для выполнения ежедневных задач. Затем он был списан, заменен более современной моделью и выкуплен охотницей Кимбой. Она его модифицировала у подпольного автоматиста, который добавил к его базовым протоколам ряд дополнительных функций, таких, как улучшенное чувство равновесия, возможность по команде излучать свет или тепло, а также углубленные мыслительные навыки. Однако эти новые способности требовали гораздо бóльших затрат энергии, чем от простых фабричных пикси, и Кимба заменила свои пирамидки новыми, содержащими диких фей с гораздо более ощутимым магическим потенциалом.

С момента своей активации, случившегося почти тридцать лет тому назад, автомат провел подавляющую часть времени, нося в своих недрах пленных фей, из которых он извлекал энергию, необходимую ему для существования. Это позволило ему, помимо прочего, сколько угодно изучать их вид. Хотя он пока не обнаружил никаких признаков интеллекта, сравнимого с его собственным — или с интеллектом людей, у которых он служил, — тем не менее, с его точки зрения, они были разумными существами, способными общаться друг с другом и испытывать страдание. Сам он иногда ощущал то, что называл «всплесками» от своих пирамид, — своего рода эмоциональные импульсы, которые его многолетний опыт научил интерпретировать. В момент, когда Кимба и Веззер испытали возбуждение, а затем разочарование, он сам почувствовал короткую вибрацию, которую годы механо-фейерического симбиоза позволили ему перевести как своего рода торжествующее презрение. Еще одно доказательство способности пикси испытывать сложные эмоции.

Именно на таких пунктах строили свою аргументацию активисты, выступая за освобождение фей, заключение мира с местными жителями, разоружение и поиск источников энергии, менее сомнительных с этической точки зрения.

Пигонус усматривал в этих требованиях определенную логику: люди — являясь живыми существами, наделенными моралью, — от поколения к поколению в своей совокупности развиваются, совершенствуют свои этические понятия, и проблема страдания и эксплуатации фей после того, как она десятилетиями воспринималась населением однобоко, начинает вызывать вопросы.

С другой стороны, дипломатическая обстановка между Мегадорадосом и различными варварскими племенами сложилась далеко не блестяще, и практически не оставалось сомнений, что последние захотят отомстить переменившемуся Городу Механизмов. Потеря мощных молниепушек вызывала беспокойство даже среди активистов, и многие выступали за то, чтобы сначала найти новые источники энергии и осуществлять переход, не теряя военного превосходства в регионе, даже если для этого придется эксплуатировать фей еще несколько поколений. Поэтому с точки зрения Пигонуса было совершенно очевидно, что к разрушению фабрик пикси приложила руку наиболее радикальная часть движения, явно связанная с варварами, живущими за стенами.

Идущая перед ним Кимба неожиданно подняла руку, на чем процесс историко-политического анализа прервался.

— Ладно, отчаянные времена — отчаянные меры, — проворчала она. — Пигонус, вытяни руку.

— Да, госпожа Кимба.

Автомат избавился от все еще обременявших его сумок и выполнил указанное. Охотница полезла в один из карманов и достала металлический ключ, которым без труда отстегнула правое предплечье Пигонуса у локтя. Оно с громким стуком упало на землю. Затем Кимба порылась в сумках и вытащила массивную трубу из черного металла, зияющую отверстием с одной стороны и заканчивающуюся пучком механических сочленений с другой.

Веззер указал на устройство дрожащим пальцем:

— Это же…

— Пушка? Да.

Кимба терпеливо установила оружие на Пигонуса вместо руки, не обращая внимания на расширенные в панике глаза ученика. Затем она зарядила пушку сложенной в форме шара металлической сеткой, что заметно успокоило Веззера.

— Полагаю, сейчас планируется собрать побольше фей в одном месте, затем выстрелить сетью по ним и придавить к земле как можно больше, причем с приемлемыми потерями? — поинтересовался юноша.

— Вы все поняли. Теперь надо отправляться в Тронную.

— Тронную? — переспросил Веззер.

— В центр леса. Туда, где живут самые мощные феи.

Автомат снова почувствовал странный импульс в своих пирамидках, который на этот раз он перевел как возбуждение. Как и в предыдущий раз, всплеск был быстро подавлен.

Трио охотников углублялось в Фейрвуд, сражаясь с ветвями, ежевикой и колючими зарослями, пробираясь через болота и овраги, перейдя вброд несколько рек, пока не достигло сердца силы фей. Наконец они вышли на край широкой, почти круглой поляны, окаймленной старыми узловатыми деревьями с серебристо-серыми стволами и длинными поникшими к земле ветвями. Среди сучьев и в центре поляны летали десятки фей, и каждая оставляла за собой слегка потрескивающие золотистые отблески, озарявшие окрестность.

Ученика Веззера ошеломила красота зрелища, да и Пигонусу пришлось признать, что наблюдаемая картина соответствовала критериям, обычно используемым как мерило в человеческой эстетике.

— Вы когда-нибудь видели столько фей вместе? — прошептал с благоговением Веззер.

Порывшись в памяти, механический дворецкий не смог найти аналогичной ситуации и уже собирался ответить отрицательно, когда Кимба, внимательно приглядывающаяся к поляне, тихо приказала им примолкнуть.

— Туда, — наконец прошептала она, вытягивая палец.

Ученик и автомат перевели взгляды в том направлении, куда она указывала — на западную сторону поляны. Действительно, концентрация золотого мерцания была сильнее и отслеживалась лучше на самой поляне, чем в окружающих ветвях; охотница определила это место как наилучшее для забрасывания сети.

— Пошли, — буркнула она.

— А это не… опасно? — остановил ее заволновавшийся Веззер придержал. — Целый рой… Если они на нас нападут…

— Они так и будут дальше танцевать, будто мотыльки, когда мы подойдем, — раздраженно ответила Кимба. — Вбейте себе в голову, Виссер: феи не разумнее мух. Мухи могучие, но все одно мухи. Теперь идите за мной, двигайтесь плавно и, главное, заткнитесь.

Медленно, пользуясь тенями деревьев, что отбрасывала луна, и ориентируясь на золотистые отблески пикси, трое товарищей пробирались вдоль края поляны, пока не смогли подобраться почти на вытянутую руку к ближайшей фее. Притаившись в темноте, охотница подозвала Пигонуса, следующего в нескольких шагах позади, и выдохнула:

— Огонь.

— Да, госпожа Кимба.

Автомат кивнул, вытянул, как ему было приказано, дуло орудия и тщательно прицелился.

— Эй, ты что…

Выстрел разорвал ночь. Резко выброшенная сеть с шипением развернулась в воздухе и тяжело рухнула, прижав свои мишени к земле, словно чудовищный металлический осьминог, спикировавший на добычу.

— Пигонус! — заорала Кимба. — Ты что делаешь, проклятая тикающая голова?!

Автомат опустил оружие и обозрел своими искусственными глазами собственную хозяйку и ее ученика, которых увесистая сеть удерживала на земле.

— Я подчиняюсь приказам, — спокойно ответил слуга.

— Я тебе приказала стрелять по феям, придурок ты полный! А не по…