Имажинали

— Может быть, кто знает? Ты, конечно…

— Меня выбирал не кто иной, как мой отец. Я законная наследница трона Арнилтона.

— Ну-ну, экая странная манера организации власти.

Дракон сложил крылья и, похоже, уже не порывался улетать; следовательно, Айлин удалось заинтересовать его и получить отсрочку. От всех ее первоначальных страхов остались только опасение одиночества и угроза умереть в этих горах. Зато появилось кое-что другое: в ее голове только что проклюнулась идея — будто бутон цветка на развалинах. Ей предстояло подарить бутону немало света и тепла, чтобы распустился цветок — ядовитый цветок, и он не подарит ей ни малейшей радости; все же она, несмотря на изнеможение, принялась за дело.

— Я пользуюсь уважением, потому что уважают весь мой род, и всегда его уважали, — объяснила она.

— По крайней мере — пока некоторые… предатели не решили иначе.

— Их планы ничего хорошего не принесут королевству. И его подданным, поверь мне.

— И ничего хорошего тебе — в особенности.

— Мне пришлось бежать из столицы вместе с детьми. И я, чтобы у нас был шанс восстановить мир, оставила их в городе, куда мы скрылись. Я взобралась на эту гору только затем, чтобы найти артефакт, который должен был нам помочь.

— И ты его не нашла.

— Так я и полагала — совсем недавно. На самом деле, кажется, я не туда смотрела.

Дракон посмотрел на необычное сооружение и сказал:

— Отсюда идет вверх свет. Как огромный золотой купол.

— Ты его увидел, верно? Ты же мне так говорил.

— Да, этот свет показал мне путь сюда.

Невзирая на обстоятельства, она не смогла сдержать улыбки:

— Думается мне, я искала тебя, Кларион.

* * *

Проведя ночь в разговорах, они поспали несколько часов, прижавшись друг к другу, и проснулись под безоблачным небом с первыми лучами рассвета. Теперь они устремились вдоль пустынных долин в сторону столицы — Вестерхама. Клариону даже не верилось: он не только не станет убивать эту женщину, чтобы забрать трофей, но и поможет ей в поисках справедливости. Он сам не понимал, как ей удалось уговорить его. Ему определенно уже не хотелось возвращаться к своим, чтобы встречаться взглядами со сверстниками, не говоря уже о разочаровании матери и насмешках сестры. Несомненно одно: она его покорила. Всю беседу в нем крепла мысль о том, что их встреча оказалась неслучайной. Что касается того, чтобы становиться настоящим героем, то Кларион позаботится об этом позже. Он уже сейчас спас жизнь королевы, унеся ее прочь от этих стылых вершин.

Дракон, разумеется, оставлял за собой право передумать. Он не собирался встревать ни в какие конфликты, или кого бы то ни было убивать. План Айлин был прост: одно лишь присутствие дракона на ее стороне произведет на мятежников достаточное впечатление, чтобы те сложили оружие или бежали. Успех следовало развить ложью, что к королеве готовилась присоединиться армия драконов. Несмотря на то, что Кларион опасался встречи с таким количеством людей, замысел его забавлял. Все вдруг так переменилось! К черту пещеры, где в затворничестве жил его народ. Тот выступ, на котором он бездельничал, только тем и занимаясь, что ожидая очередного обеда, теперь казался ему маленьким, как галька, и таким же пустячным.

На привалах они проводили время за разговорами о различиях между их видами. Заметив огромный интерес к нему королевы, Кларион постарался снабдить ее как можно бóльшими подробностями. Он помогал ей добывать себе пропитание и находить водоемы, из которых пил и сам. Наконец они подобрались к долинам, населенным людьми. Его изумляли выстроенные под открытым небом здания, по большей части сделанные из дерева. Как им удавалось противостоять стихии? Еще день, и они оказались в окрестностях Вестерхама. Тут уж городские валы и крепость с мощным донжоном произвели на дракона сильное впечатление.

Когда сгустился сумрак, они покружились над солдатами, которые тут же заволновались и стали пускать стрелы, траектория которых далеко не доставала до брюха чудовища. С такого расстоянии они не могли разглядеть необычайной амазонки.

— Высади меня здесь, — попросила Айлин, когда они удалились от города и пролетали над фермами. — А после я хочу, чтобы ты вернулся и опять облетел крепость. Напугай их еще разок. По-настоящему напугай.

— Я никого не стану убивать.

— Да, знаю. Тогда что-нибудь опрокинь. Покажи им свою мощь.

— Может, ты предпочла бы остаться со мной и взглянуть сама?

— Нет, без меня на спине тебе будет свободнее двигаться. Давай, лети и скорее возвращайся ко мне!

Кларион послушался. Валы залило зарево факелов, в котором оживленно сновали солдаты, уже более многочисленные. Кларион не смог уклониться от выстрела. Больно было недолго, но он разъярился, и на повторном пролете хлестнул хвостом по группе солдат, половина из которых полетела со стены. В него попали еще две стрелы, выпущенных ему уже вслед. Оставлять этакую трусость без ответа ему не захотелось. На этот раз его огромная башка прикончила полдюжины солдат. Дракон решил, что довольно с него нарушать данное самому себе обещание, и бросил это безумие, чтобы найти королеву, скрывающуюся среди тьмы безлунной ночи в нескольких милях отсюда.

Человеческая самка потребовала от него точного отчета о нападении.

— Я их убивал, Айлин, — объявил он мрачным голосом.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Но они всего лишь предатели. Сколько их погибло?

— Понятия не имею. И, пожалуйста, не расспрашивай.

— Хорошо. По крайней мере, можно быть уверенными, что они перепугались.

— О да, это точно. Теперь у тебя преимущество.

— Безусловно. И я никогда не смогу отблагодарить тебя в полной мере.

Она приласкала его так, как он сам ей подсказал во время путешествия, — погладила его шею именно там, где ему было приятнее всего.

— Ого, ты быстро все схватываешь, — сказал он со вздохом удовлетворения.

— Это потому, что у меня хороший наставник.

— Спасибо. Это был… необычный вечер.

— А завтра, я уверена, будет великий день.

— Тогда откуда эта грусть у тебя в голосе?

— Мне совсем не грустно, уверяю тебя.

— С трудом верится: ты вот-вот заплачешь.

— Да нет же.

— У меня есть сестра, Айлин. Когда она была помладше, она мое внимание к своим заботам исключительно так и привлекала.

— Я попросила тебя о вещи, на которую ты согласился против желания.

— Ты про этих убитых, на валах?

— Да.

— Не говори мне, что они тебя так беспокоят.

— Бывает, что… ну, что приходится делать такие вещи, которые самому ненавистны и от которых потом только угрызения совести.

— Тогда их не следует делать, милая королева.

— И все же хорошо бы иметь выбор.

Дракон в свою очередь поразмыслил, а затем добавил:

— Хотелось бы мне заявить, что выбор есть всегда, но это, очевидно, не так, или не совсем так.

— Не совсем так.

— Особенно когда тебе приходится защищать твой трон.

— Трон и подданных. Не говоря уже о предателях, которых следует покарать.

— Иногда, Айлин, у меня возникает чувство, что эта кара для тебя важнее, чем само твое королевство.

Она помедлила, прежде чем ответить немного изменившимся голосом:

— Да, несомненно. Предательство… Пожалуй, именно предательство я считаю омерзительнее всего. Иногда я думаю — нет ли специального ада для предателей.

— Тебя бы это обрадовало, а?

Королева ничего не ответила и просто продолжала приостановившиеся было поглаживания, пока Кларион, успокоившись, не расслабился наконец, зализывая свои царапины. Он охотно ответил бы лаской своей новой подруге, но не знал, как это сделать; он подумает позже, когда его разум прояснится. Дракон сомкнул веки, погружаясь в сон. Он сдерживался, чтобы не заурчать от удовольствия — дабы не насторожить население ферм в нескольких сотнях метров от него. Прикосновения прекратились: королеве скоро пора идти, чтобы выполнять задачу, которую она перед собой поставила. Кларион услыхал позади себя легкий шум, который сразу же опознал. Лежа головой на сложенных лапах, не открывая век, он спросил:

— Тебе потребуется твой меч?

— Еще бы. К сожалению, он всегда требуется, Кларион.

Он не смог не заметить всхлипа в ее голосе. Через долю секунды Кларион почувствовал колющий удар в грудь. Потом еще один, за которым последовала сильная боль. Он резко повернулся к королеве, но она уже исчезла из вида. Он услышал, как потоком бьет в землю под ним его собственная кровь. Он приподнялся, но силы уже покидали его; его усилия остановить кровотечение пропали втуне. Зрение Клариона помутилось, он тяжело повалился назад, а тело начал охватывать страшный холод. Где-то на окраине поля его зрения ожидала королева — подобравшийся силуэт, готовый вскочить, бежать или напасть, с глефой в руке. Произносить слова потребовало огромных усилий — словно хвататься за кочергу, чтобы выволочь себя из пылающей ямы.

— Айлин… Почему?

— Прости, мой друг, мне так жаль… Хотела бы я узнать тебя при других обстоятельствах.

— Не понимаю… Почему? — настаивал он.

И получил новый ответ, отстраненный и ледяной, будто свет звезды. Он не понял и его, и умер в неведении.

* * *

Небо лишь начинало окрашиваться, когда на страшную сцену уставились первые крестьяне. Раздались крики, которые королева быстро пресекла:

— Я убила чудовище, — пояснила она, выставив перед собой меч. — Я убила его! Пусть все знают, что королева Айлин избавила Вестерхам и все королевство от величайшей угрозы за всю его историю. Передайте это всем.

Не прошло и пятнадцати минут, как более сотни человек стояли на коленях и слушали рассказ своей государыни, залитой бурой кровью дракона. Другие уже бежали разносить новости. Не наступило еще и девяти утра, когда крепость и мятежники в ней узнали, что Айлин — героиня, от которой они не смогут избавиться иначе, как выставив ее мученицей. В полдень офицеры, столкнувшиеся ночью с чудовищем, выступили против предателей, которые еще на рассвете командовали ими. Путч занял всего несколько часов. Все приветствовали королеву, а те, кто радовался ее свержению, либо попритихли, либо покинули столицу.

Айлин сохранила свою окровавленную одежду и выставила ее на всеобщее обозрение в тронном зале. К одежде вскоре должны были присоединиться отрубленные рога дракона.

Только колдун Нилас, похоже, усомнился в ее рассказе. Хорошо представляя область своих интересов, старик не стал настаивать. Он оставался работать в своем подвале, пока королева произносила речь — столь же длинную, сколь и назидательную, — в которой доводила до всех, что измена не только худший из грехов, но и никогда до добра не доводит.

Через три недели она воссоединилась со своими детьми. Дочь умерла у нее на руках, и необыкновенная история королевы была последним, что она услышала. Отголоски мятежа затихали в одном городе за другим, и в воссоединившемся королевстве воцарились порядок и мир. Королеву не только уважали — ей восхищались. Побаивались тоже. Она никогда не рассказывала о своей дружбе с могучим существом, не говорила о своей печали, о своем раскаянии.

Долгое время Айлин мерещилось, будто с неба спускаются драконы клана Клариона, чтобы отомстить за него.

Они так и не пришли.

Эльфы и асассины

Сезон 5 (2013)

Рафаэль Альбер

Вторая смерть Люциуса ван Каспера[22]

Панам, 11 нуовобря 1872 года

Дорогой друг,

я по-прежнему в Панаме.

Злополучные события, побудившие меня покинуть Бу-дю-Монд, неожиданно отразились на моем путешествии, сама конечная цель которого, кажется, снова и снова ускользает от меня, только чтобы вынырнуть чуть дальше. Дейзоль был прав: я забываю, что жил другой жизнью — когда-то.

Чтобы удовлетворить последний каприз моей усеянной терниями судьбы, мне необходимо то специальное снаряжение, о котором ты мне рассказывал. Попытайся раздобыть его для меня и пришли мне как можно скорее. Я прекрасно помню, что ты мне говорил в этой связи, но, видишь ли, выбор у меня невелик. А взамен этой услуги ты получишь рассказ. Портрет и рассказ. Я распишу тебе второй, а ты нарисуешь первый. Потом скажешь мне, хорошо ли окупились все хлопоты, которые ты принимаешь на себя…

Помнишь ли ты эльфов, встретившихся мне на Зеленом холме Пависа и о которых я рассказывал в своих письмах? Они показали себя куда менее свирепыми, чем те, что жили в Смердящем Лесу! Мне сказали, что так стало по милости духа Гармонии Пависа, который пронизывает все и вся вокруг. Я охотно этому верю. Нет ничего, способного устоять против магии этого невероятного города пустошей. Ей поддаются сами эльфы, несмотря на свою растительную природу, волокнистую кожу, деревянные кости и древесный сок, текущий по их жилам.

Да, я знаю, ты увлекаешься всем, что связано с этим уникальным народом. Я уверен, что ты перечитываешь вслух все те необычные имена, что доносят до тебя мои письма… Поэтому я с удовольствием перескажу тебе встречу, которая произошла у меня вчера ближе к вечеру здесь, в Панаме. Тем более что это дает мне новую надежду на то, что я смогу дотянуться до Люциуса.

Позволь мне приступить.

Ко всему привыкаешь, знаешь ли… к шуму, к едкому пару от машин и двигателей, к странным наречиям, которые слышишь со всех сторон. Во многих отношениях Панам — такой же замечательный город, как и Павис. Тебе бы он понравился, мой друг, тебе бы он понравился. И жаль, что тебя нет здесь, со мной. Он заслужил свою репутацию, этот Панам, поверь мне! Здесь как будто собрались все народы королевства: улицы полны гоблинов, лепреконов, орков и гоблинов, которые гуляют в полном добром согласии вперемешку с людьми. Поверишь ли, если я скажу, что кентавры тут работают как такси?

После моих первых злоключений я нашел себе другого гида, юного горожанина по имени Леопольд. Этот мальчик — просто мечта: энергичный и молчаливый. Под его водительством мы вчера весь день ходили по бульварам, разыскивая след Люциуса. К сожалению, тщетно.

Я так наглотался пыли и потерял столько воды, что в итоге укрылся на террасе «Жажды странника», одной из таверн, примыкающих к Гран-Марше. Там было людно, и мне повезло, что нашелся свободный столик под одним из больших цветных холщовых тентов, которые придают этому месту такое обаяние. Оставляю тебе представить, насколько меня поддержало поданное тепловатое пиво… Я потягивал его, наблюдая за рослыми гоблинами-рабочими, работающими на площади. На прошлой неделе сошел с рельсов трамвайный поезд, и прежде, чем его снова использовать, нужно было отремонтировать пути. Вызвали двух кудесников по металлу, и они под руководством техномага из Академии занимались распрямлением рельсов и укладкой их снова на брусчатку.

Я решил еще раз вернуться с Леопольдом к обсуждению наших дел. Он предложил на следующий день продолжить обход его знакомцев, но у меня возникли некоторые сомнения в эффективности такого метода. На мой взгляд, лучше было начать с того места, где в последний раз видели Люциуса: с его дома на улице Ординэр. Увы, теперь меня знают в квартале Фарфадет[23] и, как ты можешь вообразить, отнюдь не в нимбе святого, что сильно сужает мою свободу действий. Именно это я и втолковывал Леопольду, когда в моих ушах прозвучал голос:

— Надо же, экая незадача! Я мигом вам его найду, этого вашего знакомого…

Позади меня, положив ноги на стол и раскачиваясь в кресле, приподняла руку с бокалом абсента некая странная личность.

— С кем имею честь? — холодно спросил я.

В ответ этот тип поднялся и несколько нетвердым шагом обошел наш стол, чтобы воздвигнуться перед нами с тем возмутительным бесстыдством, которое, похоже, стало в столице в порядке вещей. Он невнятно пробормотал: