GODские игры (СИ)

И в этот момент битва закончилась. Мой убийца выронил меч. Тут же бросился прочь, придерживая болтающуюся тряпкой руку и визжа как свинья. Пробежал мимо стоящего на коленях щитовика, которого добивал Хар. Рядом в стену врезался второй щитовик — Гульнун не упустил момент и снес слегка оглушенного мной цверга, своей массой. Сделал это по-бычьи — подняв его на плечо и с разгону грохнув об стену.

Тут и там стремительно мелькал кнут Ликасты, впиваясь в шеи, запястья и лодыжки “дорогих гостей” — все места, не прикрытые броней. Ликаста била красиво — прямо художественная гимнастика, упражнения с лентой.

Хар выскочил за дверь и тут же вернулся обратно, с досадой рявкнув:

— Сбежал!

Про своего брата это он говорит, или про подранка, не уточнил. Наверно, про обоих. Мне было не любопытно — мне стало как-то нехорошо, я отошел в сторону и оперся на стену. Накатила слабость. Выронил булаву и коснулся груди. Вот так, один раз броник забудешь надеть и все. Кровь и в самом деле была черной, не показалось. Может, из-за освещения. Я задумчиво посмотрел себе на грудь и утопил пальцы в жуткую дыру, на два пальца левее правого соска. Легко вошли, как по смазанному, аж по вторую фалангу. Я замер, ожидая вспышки боли. Но её по-прежнему не было, была только слабость и чувство обреченности. Я сполз по стенке вниз и уселся на жопу, широко раскинув ноги.

— Ты ранен? — склонилась надо мной Ликаста, протянула руку к моей груди и вдруг отпрянула. Не просто отпрянула — вскочила на ноги и замахнулась кнутом. Какая она грациозная.

— Что ты стоишь?! — рядом с нами появился Хар. — Давай быстрее, затвори ему раны. Раз все еще жив, значит сердце не заде…

— Он теневик! — непривычно испуганным голосом взвизгнула Ликаста, указав на меня.

Хар замолчал. Подошел чуть поближе, всматриваясь сначала мне в рану, а потом в лицо.

Со мной творилось что-то странное. Кровь с пальцев вдруг стала истекать вверх, как будто густой черный жирный дым, и растворяться в воздухе. Моя грудь тоже сейчас будто была охвачена черным пламенем.

— Он бился! С нами! За нас! — промычал Гульнун. Я не видел его, моё внимание приковали трупы нападавших. От одного к другому перебирался Кенни и что-то вытягивал из них, наливаясь чернотой и стремительно вырастая в размерах. К счастью, все смотрели на меня и Кенни не видели.

Я снова глянул себе на грудь и, кажется, разглядел ребра в своей груди. Я буквально рассыпался. Вернее, растворялся в воздухе. Ликаста снова приблизилась, опять протянула руку и покачала головой. Повторила, уже спокойнее.

— Я ничего не могу сделать. Он теневик.

Чувство такое, что у меня оставалось еще несколько секунд. Я хотел было что-то сказать, но получился только сиплый выдох. Хар подсел рядом и заглянул мне в лицо.

— Плевать, кто ты. Плохо, что я так и не спросил твое имя. И прими мою благодарность, — сказал Хар.

А потом я умер. Говенное ощущение, никому не советую пробовать. Избегайте максимально долго.

Очнулся я в полной темноте, которая не была для меня проблемой. Я видел все в серо-белых тонах, что не могло не радовать — мое ночное зрение осталось со мной. А еще у меня ужасно болело все тело — было очень похоже однажды, когда я сильно выпил и уснул на поленнице дров у знакомого на даче. Я потратил минут пять, чтобы как следует покряхтеть, поматериться, поорать. Заодно и поднялся на ноги.

Особенно сильно, почему-то болели пальцы ног. Я обнаружил рядом свой намертво разряженный телефон. Сунул его в карман. Всего два раза уронив. Осмотрелся. Комната со старинной мебелью. Массивный круглый стол с каменной столешницей — я как раз на нем. Ага, вон дверь. Я спустился со стола, доковылял до двери. Дернул дверь. И она вывалилась из сгнившего в труху косяка, чудом меня не прихлопнув. За дверью обнаружилась каменная кладка. На вид в полкирпича всего.

— Замуровали, демоны, — остроумно пошутил я. Голос у меня сиплый, страшный. В темноте пыльного помещения он прозвучал зловеще, как приговор. Я покрылся холодным потом, хотя и так было холодно. Гоня страх, я пнул кирпичи и здоровенный кусок старой кладки просто выпал наружу. Я тут же расширил дыру, используя вместо кувалды обломки косяка. Как только расширил отверстие достаточно, тут же полез в него. И оказался в подвале своего офисного здания. Вокруг валялся какой-то хлам. Я замаскировал дыру в стене старыми досками из дсп и направился искать выход.

Меня беспокоило ощущение холодного, инородного тела в груди. Как будто огромный паук обнял мое сердце. И нет-нет, помогал ему биться, сжимая хитиновые лапы. Я понял, что бегу вперед, стараясь не придавать этому значения. Поэтому остановился и сосредоточился. Схватился за грудь. И охнул — было больно. Я расстегнул куртку, рубашку, оттянул майку — на груди, примерно в том месте, куда ударило лезвие цвергского меча, виднелись рубцы. Я сейчас был в темном коридоре, и чернобелое зрение не позволяло рассмотреть получше. Осторожно ощупав кожу вокруг саднящих отметин, я понял, что это поверхностные повреждения. Я немного подзавис, прислушиваясь к себе. И ощутил рядом что-то темное.

— Так, кто тут, вылазь, — сказал я, просто чтобы не было так страшно. От тени в углу отсоединился Кенни. Что-то теперь он вызывал во мне почти парализующий ужас. Сейчас он снова был размером примерно с крупную собаку. Как только он показался, то тут же принялся лазить вокруг меня по стенам, распластавшись и с помощью всех конечностей, отчего стал похож на дымящегося тьмой паука.

— Кенни, выход поищи. Домой хочу, — сказал я. Просто, чтобы что-то сказать, а то смотреть в тишине на происходящее было до тошноты страшно. К моему удивлению, Кенни послушался. Такого чувства единения как во сне (во сне ли?) я с ним больше не чувствовал. Хорошо, что он воспринимал речь.

Кенни заметался вокруг и умчал по коридору. Я стоял. Взял паузу. Отдохнуть. Подумать о всяком. Но мысли не шли.

Кенни вернулся и позвал меня за собой. Я даже обрадовался. Наконец-то выход. Чудище, похожее на зарисовку кошмара сумасшедшего, протягивающее длинные, черные, будто сплетенные из проволоки пальцы со зловещими длинными лезвиями вместо ногтей, и манящее тебя из темноты — мало похоже на табличку “exit”. Но мне норм.

Вообще мое кредо по жизни — наслаждаться тем, что есть.

Сначала Кенни отвел меня к лестнице. Старинной, с чудом сохранившимися коваными перилами. От этой лестницы я добрался до выхода уже через пару коридоров. Подвал оказался больше, чем я раньше думал. Помещение, в котором я пришел в себя, располагалось прямо рядом с одним из выходов. И этот выход был, разумеется, заперт.

Я с тоской поглядел на луну через забранное толстыми железными прутьями окошко под самым потолком. Надо было искать другой выход, но просто, чтобы убедиться, я подергал сваренную из толстого стального листа дверь. Она была, разумеется, заперта. Но не на замок снаружи, как я предполагал. Внизу и вверху на двери были самодельные щеколды для ворот.

Наверняка это осталось тут еще с 90-х. Только тогда было проще сварить самому хитрую самоделку, вместо того чтобы просто пойти и купить нормальный замок.

Следующие минут пять я провел в борьбе с щеколдами. К счастью, рядом нашлась пара кирпичей и доски — без них, голыми руками, я бы приржавевшие штыри никогда на смог вынуть из пазов. Но и когда я отодвинул щеколды, радоваться было рано — петли двери тоже заржавели намертво. К счастью, дверь открывалась наружу. Я навалился на неё всем весом, со стоном металла и хрустом костей открыл на сантиметр, вставил в щель доску. И стал расширять проем, работая досками как рычагами.

Это был самый потный квест за всю мою жизнь, а ведь мне теперь есть с чем сравнивать.

Когда я выбрался из подвала, оказавшись в расположенном ниже асфальта кармане, и увидел ночное небо и отблески фонарей над головой, я совершенно искренне обрадовался. Еще пара минут напряженной возни с импровизированной лестницей из валяющегося под ногами мусора — и я стою прямо за углом. За углом от центрального входа в свое офисное здание.

На улице ночь, так что на работу меня не пустят. А ещё я грязный. Очень грязный. Руки в ржавчине, сам весь в пыли. Я отряхнулся, как смог, и двинулся домой — снова порадовавшись, что снял квартиру рядом с работой. Нет, ну реально удобно.

Честно говоря, я устал сильнее, чем мне казалось. И все сильнее хотелось пить. Поэтому полностью сосредоточился на ходьбе. Это привычное занятие стало слишком трудным. Если бы не это, то я бы смог избежать подозрительной троицы впереди. Они не особенно прятались, стояли, курили в полутьме арки старого дома.

Всего в паре десятков метров была оживленная трасса, к тому же я ходил через эту арку на работу утром, и с работы вечером — поэтому я просто шел по привычному маршруту.

И даже не сразу сообразил, что происходит, когда кто-то меня догнал и развернул. Поэтому обнаружил себя уже в классической “коробочке”. Один “общается”, двое по бокам, контролируют мои движения.

— Телефон дай позвонить, слышь, — говорил “заигрывающий”. Как водится, самый маленький. На голову ниже меня.

— Он сел, — растерянно ответил я.

— Ну, так я заряжу, — гыгыкает кто-то справа.

— Слышь, а деньги есть? — снова говорит мелкий. И приближает ко мне свое лицо, скорчив его в страшную рожу. Либо у него талант, либо долгие годы упорных тренировок — выглядит он и в самом деле омерзительно. Просто гоблин, а не человек. Я реально пугаюсь. Хотя, сейчас меня даже десяток ступенек способны испугать до черного отчаяния. На меня накатывает такая усталость, что я боюсь упасть. Хочется или уже оказаться дома, или умереть.

— Кенни, фас, — тихо говорю я.

— Чьооо бл… — успевает протянуть мелкий, прежде чем я чувствую движение слева от себя. На моё лицо брызгает теплым. Я досадливо морщусь, вытираю губы. Смотрю на пальцы. Они были очень грязные, а теперь, оказались еще и в крови. Кровь правильного, ярко красного цвета, но меня это не радует. Я поднимаю взгляд, чтобы увидеть как мелкий молча и стремительно убегает прочь.

Человек слева оказался не столь сообразителен. Он наконец понимает, что с его товарищем произошло что-то плохое. Отшвыривает меня в сторону, материться, оглядывается. На его кулаке кастет. Я едва удержался на ногах. Смотрю на этого грубияна с возмущением, поэтому замечаю, как Кенни появляется из темноты позади него. И нежно, почти бережно, обнимает парнишку всеми конечностями, рудиментарными крыльями в том числе. И тут же перерезает ему шею своими черными когтями.

Я еще некоторое время наблюдаю, как Кенни возится с телами, втягивая с них что-то, что осталось после смерти. Методично избавляется от кастета и, зачем-то, срезает куски одежды с застежками, пряжки ремней… А потом утаскивает в темноту. Меня слепит повернувшая с трассы машина. Она просто мазнула фарами по арке и тут же скрывается, но теперь ночное зрение не работает. Да я и не горю желанием знать подробности. Я разворачиваюсь и иду дальше домой, придерживаясь за стену рукой.

Дома я долго пью воду из-под крана, а потом отключаюсь на матрасе, даже не сняв куртку.

На следующий день я просыпаюсь голодный, как волк. Если волки бывают такими голодными, то их реально надо бояться. Я сожрал полтора килограмма пельменей из холодильника, и первую порцию начал есть еще до того, как они нормально сварились.

Только наевшись и отдышавшись, я начал приходить в себя. Залез в душ и яростно отскреб от себя пыль и грязь. Особенно долго мыл руки, все казалось то на них что-то красное. Наверное, ржавчина. Потом долго стоял перед зеркалом, рассматривая свежие уродливые шрамы на груди. Не знаю, как выглядят раны от мечей, но наверняка очень похоже. Я несколько раз глубоко вздохнул, помахал руками. Нет, внутренние органы точно не повреждены. Только на сердце по-прежнему как будто камешек положили. Наверное, это психосоматика. Только сделав себе горячего сладкого чаю, я позволил себе наконец-то задуматься о произошедшем.

Но, для начала, я поставил на зарядку телефон. Отвык думать без гугла.

В дверь раздался требовательный стук. И продолжительный. Хозяйка не ставила звонок, ну а мне то он зачем? Сейчас, когда в дверь долбятся вот так нахально, мне подумалось, что лучше бы трезвонили.

Я подошел к двери. Почему-то, стараясь не шуметь. Хотя, чего мне бояться?

— Кто там?! — недовольно и излишне громко спросил я.

— Откройте! Милиция! — отозвались с другой стороны.

Глава 7. Темная история

Я замер в неудобной позе, подняв ногу и с чашкой в руке. Кенни, явно почувствовал мой испуг и заскребся под раковиной. Но не вылез на свет. День на улице беспокоил теневика — я чувствовал, как он медленно смещается внутри пустот за кухонными ящиками, ища места потемнее. Блин, а я ведь знаю о его присутствии, но просто до этого игнорировал это знание. Как в том меме — если его не видно, то его и не существует. А сейчас ситуация резко изменилась, и я о Кенни вспомнил. Даже с некоторой теплотой, я бы сказал.

Я тихонько стал отступать от двери, прикидывая, как сделать квартиру потемнее. Надо было сначала шторы купить, а не матрас.

— Сережа, у тебя все там нормально? Это же я, Вячеслав! — уже куда мягче повторили за дверью. Я узнал характерную картавость, с которой произнесли мое имя. Блин, он же сказал, “милиция”. У нас полиция давно.

— Да, да, всё нормально, — отозвался я. И двинулся обратно к двери. После небольшой заминки, глянул в глазок. Убедился в своих подозрениях. И только потом запустил внутрь Вячеслава.

Тот вкатился внутрь и в квартире сразу стало шумно, тесно и весело.

— О чаёк! А у меня шоколадки есть! — Вячеслав, для друзей просто Вячик, был упитанным очкариком. Черты лица мягкие, подслеповатые глаза за толстыми линзами очков внимательные, с губ почти не сходит улыбка. Бородка, длинные, неухоженные волосы до плеч, собранные в хвост. Вячику уже сорок лет, но ему редко кто давал больше тридцати. Возможно, из-за очень добродушного вида.

Пока он раздевался в прихожей, а потом суетился на кухне, бросая на меня внимательные взгляды, я зашел в ванну. Глянул на себя в зеркало. Душ и умывание помогли, но у меня был солидный синяк на скуле и странный блеск в глазах. Радужка которых, кстати, как будто потемнела. Или мне просто уже мерещится всякое. Я вернулся на кухню, взял свою кружку чая в обе руки, грея об неё ладони. Отхлебнул. Увидел, что мои руки все исцарапаны и избиты, как будто в лесу могилу себе копал. Сделал вид, что так и должно быть. Не прятать же их теперь под стол. Тем временем Вячик говорил:

— Мы же договорились на воскресенье собраться, в настолки поиграть. Я тебе звонил-звонил. Ты не поднимаешь трубку. Ну, ладно, думаю, потом перезвонишь. А потом у тебя телефон и вовсе отключился. Ну, думаю, потерял.

Я познакомился с Вячеславом при довольно забавных обстоятельствах. У меня была девушка, у которой была подруга, которая любила играть в ДнД. И эта подруга однажды уговорила и нас попробовать с ней поиграть в ролевые игры. Я понимал, что речь идет о настолках, но все равно согласился. На автомате, наверное. Короче, обе девки уже давно уехали в Москву, а вот Вячеслав, который был ведущим игры, так и остался в круге моих знакомых.

— А в понедельник мне позвонили с твоей работы и стали спрашивать, ну типо, где ты?

— С работы?! — удивился я. И тут же вспомнил, что во время заполнения рабочей анкеты указал номер Вячеслава как запасной контактный. Искренне веря, что это такая шутка, только для меня. Я не планировал общаться с Вячеславом. А потом меня догнало слово “понедельник”. Я молча встал, прошел в комнату, снял телефон с зарядки. Вернулся, включил и положил его перед собой. Сорок один пропущенный вызов. Шесть от Вячеслава. Остальные от шефа, главбуха и главного инженера. А сегодня вторник.

— Сказали, что ты на работу не явился. Тогда, я решил к тебе зайти домой сегодня после игры. Вот, зашел. Сереж, у тебя всё нормально?

Я медленно поднял на него взгляд. Я был уверен, что провел в подвале ночь. Одну. А на самом деле я провалялся там… С вечера субботы, до ночи понедельника. Больше двух суток. Неудивительно, что мне было так тяжко, когда я пришел в себя.

— Серёга, — мягко сказал Вячеслав. — Если я могу как-то тебе помочь… Может ты просто расскажешь всё? Может тебе тогда станет легче?

Я посмотрел на него и зло ухмыльнулся. И вот, этот пухлый и вежливый человек, который неизвестно чем зарабатывает на жизнь и любит играть в “Подземелья и драконы” оказался единственным, кто меня по-настоящему хватился. Если не считать тех, кто меня искал по работе. Что-то я в своей жизни явно делаю не так.

— У меня на той неделе девушка на игру приходила, она психотерапевт. Хочешь, я её спрошу, есть ли у неё окно? Сходишь, поговоришь, — сказал Вячеслав, не обращая внимания на довольно громкие шорохи, доносящиеся из под раковины.

— Ладно, — сказал я, неожиданно даже для себя. Пожалуй, лишним это и в самом деле не будет. — Скинь мне номер. Я прямо сейчас позвоню.

Вячеслав обрадованно кивнул и достал свой телефон. Здоровенный, как лопата. В этот момент Кенни выбил ящик из кухонного шкафа. И главное самый неудачный — верхний, с вилками. Видать никак не мог устроиться поудобнее. Ящик вылетел с ужасным грохотом, рассыпая по всей кухни невеликий набор столовых приборов и врезался в щиколотку моего гостя.

— Что это? — Вячеслав застыл с телефоном в руках. Даже не дернулся. Голос только стал напряженным и высоким.

— Барабашка, — спокойно ответил я. — Подожди минуту.

Я снова сходил в комнату. Взял толстый зимний плед, вернулся с ним на кухню и накрыл кухонный рабочий стол. Постарался закрыть от света, как смог.

— Мёрзнет, наверно, — пояснил я бледному Вячеславу.

— Это пранк? — спросил он.

— Нет. И не лезь туда смотреть. Не стоит, — отрицательно покачал головой я.

Вячеслав спокойно кивнул. Положил свой телефон на стол. Схватил шоколадку, ловко снял обертку и жадно вгрызся в неё зубами. Заедает стресс. Шумно запил чаем.

— Я тебе телефон скинул, — проговорил он с набитым ртом.

Я проверил мессенджер. Не стал тянуть, позвонил по номеру. Ответил приятный женский голос. Я спокойно договорился с ней о встречах. Сеансах. Даже про себя пытаюсь как-то отстраниться. Обговорили цену. Я потихоньку откладывал деньги с зарплаты. И моя заначка с трудом, но покрывала эти внезапные расходы. Я решил, что мне понадобится три сеанса в неделю.

— Ну все, — подытожил я, закончив разговор. — Завтра уже пойду.

— Я слышал, — спокойно кивнул Вячеслав. — А мы в субботу без тебя сыграли. Я за тебя отыгрывал. Твой персонаж умер, кстати.

— Бывает, — в другой раз я бы расстроился. Но сегодня мне было как-то абсолютно параллельно.

— Ну, вооот… А ты что эти два дня делал? — ненавязчиво вернулся к расспросам Вячеслав. Тут плед зашевелился. Кажется, Кенни просунул конечность сквозь дырку от ящика и ощупывал ткань. Вячеслав застыл с чашкой у рта, наблюдая, как Кенни возится под пледом.

Я тоже внимательно посмотрел на Кенни и мысленно приказал ему затихнуть. Никакой реакции.

— Ну-ка, фу! — гаркнул я. Плед опал. Кенни с недовольным шорохом забился в дальний угол, погремел какими-то банками, и затих.

— Да ну не, я не верю, — сказал бледный Вячик и посмотрел на меня большими от ужаса глазами. — Можно я посмотрю?

— Да. Подожди только, когда стемнеет, — не стал скрытничать я. — Он света боится.

— Да не, чот я передумал. Ты лучше на телефон сфотай и мне потом скинь, — Вячик схватил свой телефон, что-то быстро набрал в гугле. — О, заход солнца сегодня в 17:59. Через полтора часа. Пойду домой. Мне в магазин еще по дороге надо зайти. Вспомнил, давно хотел фонарь купить. Большой такой, стационарный, на батарее. Три.

И Вячик в самом деле вскочил и начал собираться. Я не стал его удерживать. Но вдруг понял, что оставаться наедине с Кенни, мне очень не хочется.

— Слушай, Вячь, — сказал я, когда он уже обувался в прихожей. — Короче, началось все на работе. В субботу…

Слова давались тяжело. Рассказать хотелось. Поделиться пережитым, как минимум. Я давно заметил — если рассказать о чем-то, то как будто все в голове по полочкам раскладываешь. Сам в своих мыслях порядок наводишь. А у меня сейчас в башке такой хаос… Но слова не шли. Давил их натужно. Как полузасохший клей из тюбика. Вячеслав терпеливо ждал, забыв свою дежурную улыбку и пристально всматривался мне в лицо.

— А давай я покажу! — выдохнул я и тоже стал одеваться.

— Да не, не надо. Не хочу я ничего смотреть! — испуганно всплеснул руками Вячик и скрылся за дверью.

Я снова остался один. Из кухни донесся звук, как будто кто-то вспорол дсп канцелярскими ножами. Мда, насчет одного я, пожалуй, погорячился. Кажется, теперь я никогда не буду один.

Глава 8. Всё хорошо

— Всё хорошо, — первые мои слова на работе. Их сказал я Семену Александровичу. Как бы ни были удивительны истории, приключившиеся с тобой на выходных, утром ты приходишь на работу, здороваешься с коллегами и погружаешься в текучку. Семён Александрович — наш ГИП. Главный инженер проекта. Пузатый седобородый мужчина с командным голосом. У него нет профильного образования, но есть опыт на стройке. Хотя, может Марат и сделал ему корочку — проекты Семен Александрович подписывает.

Должность ГИПа, это моя мечта. Да, ответственности больше. Вплоть до уголовной, если что-то построят по нашим чертежам, а оно упадет. И, макаронный монстр упаси, погибнут люди. А если потом выяснится, что по это вине проектировщиков. Ошибка в чертежах. Тогда ГИП принимает на себя всю вину.

Получает он побольше, но и нервотрепки на этой должности — мама не горюй. То что-то не так с фундаментами, то трубы не те поставили, то ВКшники ошиблись в расчетах и в девятиэтажке вода на верхних этажах из крана еле капает. ВКшники это водопровод и канализация. Я их недолюбливаю. Не за что-то конкретное, просто вода и электричество должны быть по отдельности, поэтому с ними надо согласовывать свои электрощитовые и тому подобное.

Это просто рабочие моменты. Куда сложнее терпеть постоянные головомойки от Марата из-за сроков сдачи проектов.

Я вчера рано уснул. Не стал сидеть в интернете. Сходил в ближний магазин, купил черных мусорных пакетов и с помощью скотча заклеил ими окна. Выманил Кенни. Долго разглядывал эту страхолюдину в полной темноте. Видел я не так хорошо, как при свете дня, но терпимо. Ничего мне этот осмотр не дал. “Общаться” со своим барабашкой я тоже не мог. Хотя пытался. Долго и упорно. Часов в девять вечера я прилег на свой холостяцкий матрас, решив подумать о произошедшем. И вырубился. Провалился в крепкий сон. Прямо по соседству с инфернальной тварью, царапающей когтями линолеум. Рассказал бы кто — не поверил. Я даже фильмы ужасов смотрю только с девушками — один боюсь.