GODские игры (СИ)

Он резко дернулся в мою сторону, занося руку для удара и нависая надо мной. Насколько ему позволял рост. А потом опустил руку и отступил.

— Я еще никогда и не перед кем не извинялся, гном. Но ты смешной. Хорошо, я не против, если ты пойдешь с нами.

— А где теневики? Обычно они нападают на тех, кто приходит к Пустому Престолу, — вдруг спросила предводительница. На самом деле она сказала не теневики, а “когти тьмы”, но я понял, о ком она.

— Я их разогнал, — небрежно пожал я плечами и попытался перехватить инициативу разговора. — А как тебя зовут, прекрасная воительница?

Кажется, я ляпнул что-то не то. Девушка вздрогнула. Хар обернулся на меня и даже личина его шлема выглядела удивленной. Гульнун что-то сдавленно мукнул вполголоса.

— Ликаста, — слегка запнувшись ответила мне атаманша без прежней стали в голосе. И даже как будто на её мраморно-белых щечках появился легкий румянец. — Я гигару.

Сказала таким тоном, как будто это все объясняло. Но, судя по остальным присутствующим, это реально все объясняло, поэтому я сделал такое лицо… Ну, типа, “А, да, точно же, вчера как раз документалку про гигару смотрел!”. И кивнул.

Ликаста заметно расслабилась, и как-то по-детски кивнула в ответ. Её глаз я по-прежнему не видел, да и вообще все личико в тени — очень уж неудачно свет падал, но вроде она даже улыбнулась.

— А как ты теневиков разогнал? — вдруг напрягся Хар. Я повернулся к нему. Секунду смотрел, думал. Он в ответ внимательно изучал меня, сквозь прорези шлема. Нечестно так в гляделки играть, в шлеме всяко спокойней. Я осторожно привстал, вытянул из кармана смартфон, и включил фонарик. Свет был такой яркий, что Ликаста тоненько вкрикнула и закрылась рукой. Зато я наконец разглядел её личико. Миловидное личико. Непонятно, ей пятнадцать или двадцать. Но очень обаятельная. Наивные большие глазки, милый носик и страстные губки. Такими только мороженку в японской рекламе есть.

— Но почему он тут один?! И где его оружие? Это все подозрительно! — сказала она гадость этими самым губками. Ну зачем же так. Я выключил фонарик и спрятал смартфон в карман.

— Ничего странного. Я ж говорю, это глубинный гном. Они слишком трусливы, чтобы драться. Так что ему и не нужно оружия. С помощью артефакта он разогнал теневиков. А прокрался сюда через камень. Рассказывают, что некоторые из них умеют.

— Ооо, разведчик! — прогудел минотавр. — Нам же нада! Пусть нанюхивает впереди!

— Ладно, можешь идти с нами, — наконец решила Ликаста. Все же странно, что она командует в такой компании. С её личиком… Хотя, я еще не видел последнего. Тот, который стоял тихо, на самом деле по-прежнему оставался загадкой. Он был ростом примерно с меня, просто обвешан сундуками, сумками, и, кажется, даже завернутыми в одеяло трупами. По крайней мере тухлым мясом от него точно пованивало. Но сам переносчик этого хабара скрывался под грубой мешковиной, оставляя на виду только здоровенный босые ступни. Может быть именно эта тварь была самой опасной в группе, и Ликаста его контролировала.

— Хватит торчать, надо открывать портал, пока теневики не вернулись! — в голос Ликасты вернулись стальные командные нотки. — Хар, дай гному оружие. И броню.

— Ладно, — недовольно пробурчал Хар подошел к молчаливому носильщику и начал рыться в сундуке, в котором можно было спрятать пару таких как он.

— Гульнун, смотри по сторонам, — продолжала командовать девушка. Одновременно она забралась в середину “бассейна”. И замерла с сосредоточенным выражением.

— Руки подними! — гаркнул мне в ухо Хар. Я послушно поднял. Он натянул на меня нечто вроде бронежилета из наложенных друг на друга кожаных пластин. Защищала эта штука только грудь и живот, все остальное по остаточному принципу. Ну, еще толстые широкие ремни на плечах. Хар споро зашнуровал этот панцирь. Я не особо присматривался за тем, что он делал. Меня больше заинтересовали метаморфозы, которые происходили с камнем в “бассейне”. Поверхность стала еще чернее, хотя я был уверен, что это невозможно. И как будто потекла, словно это был уже не камень, а вода.

— На! — рыкнул Хар и всучил мне в руки булаву. Длинная белая палка оканчивалась полированным фиолетовым камнем. Я озадаченно уставился на эту штуку. Красивое конечно… Но это оружие или экпонат из музея минералов? Хар довольно хохотнул и хлопнул меня по плечу. Слишком уж сильно для дружеского жеста. И сказал:

— Знал, что тебе понравится.

— Портал уже отозвался! — крикнула Ликаста. — Быстрее внутрь!

И взмахнула своим змеехлыстом. Башка змеи скользнул под хламиду носильщика и потянула его вперед. Хар и Гульнун тоже перескочили через барьер. Я последовал их примеру.

— Смотрите в оба, теневики страсть как любят зачерпнуть из Темного пути! — непонятно крикнул Хар, напряженно всматриваясь в темноту вокруг. — И тогда мы можем не добраться до цели!

И в самом деле, я почувствовал такое сильное желание Кенни коснуться черной поверхности камня, хлебнуть “темных вод”, что у меня аж ягодицы засвербели. Долгие несколько секунд я его удерживал усилием воли под панцирем. Но в конце концов он сорвался, проскользнул под курткой, а потом спустился по штанине и засунул свою мерзенькую башку прямо в камень. Без видимых усилий погрузив её по самую шею. И в этот момент мы перенеслись.

Глава 4. Темные пути

— Вы, куски паучьего дерма! Вы пропустили к порталу теневика! — возмущенно зашипела Ликаста, едва перенос закончился. — Мы не в Сурнокте!

Сурнокт — город в который мы должны были переместиться, как я понял. Ну да, городом вокруг и не пахло. После переноса я обнаружил себя на ровной каменной площадке, рядом с явно специально установленным мегалитом.

Что бы там не сделал Кенни, сейчас он сидел и не отсвечивал. И на мои мысленные призывы не отзывался. Хорошо хоть, что ему хватило ума забраться под штанину и равномерно растечься по ноге, чтобы его не заметили. А еще показалось, что он заметно потяжелел. По-хорошему, его бы достать и поразглядывать. Однако мои спутники явно будут не в восторге от теневика рядом. Это не считая того, что он нам прямой рейс до города испортил. Хар точно скандал устроит, насколько я его успел узнать.

— Убавьте свет! — рявкнул Хар, одновременно беря в руки щит и свое боевое кайло. Пока Гульнун тупил, это сделала Ликаста, попросту накинув на фонарь кусок плотной материи.

Пятно света сжалось и перестало мне слепить глаза. Я проморгался и мое ночное зрение подсказало мне, что мы находимся на каменном уступе, в огромной пещере. Как называется огромное подземное пространство? Пусть будет каверна. Каверна, где потолок терялся в тенях на высоте сорока метров. А шириной эта пещерка… Я не видел противоположной стены. Похоже, метров триста ширины в ней точно есть.

— Если даже теневик пробрался мимо нас, — довольно проурчал Хар, — То он был маленький. Я вижу город прямо отсюда.

Он указал киркой в нужную сторону. Я посмотрел туда, но не увидел ничего, что бы отличалось от темных каменных стен. Впрочем, не таких уж темных. Пещера не сказать, чтобы кипела жизнью, но сейчас я видел прямо настоящие кусты фосфоресцирующих грибов на камнях, покрытые сизым мхом стены, бледных мохнатых бабочек в воздухе прямо рядом с нами и рой светлячков в отдалении. Настоящая подземная экосистема. Половина биологов и зоологов земли готова будет свою душу продать, чтобы тут оказаться. А вторая половина бы продала не только свою.

Кстати, а это интересная мысль. Души мне не нужны, а вот от денег я бы не отказался. Осталось только разобраться, как я сам сюда попал. И как назад вернуться, тоже мне не безынтересно.

— Можно пройти вдоль стены, и уже через пять тысяч шагов будем у западной заставы, — продолжал Хар. — Я вижу хорошую дорогу. Правда, в одном месте она идет через грибной лес.

— Хватит болтать. Сегодня я хочу спать в тепле и не боясь, что на меня упадет с потолка удильщик! Веди! — скомандовала Ликаста и открыла фонарь.

Хар вышел вперед, на самую границу освещенного пространства. Он тихонько бурчал себе что-то под нос. Я догнал его и пошел рядом.

— Ну что, коротышка, — заметил меня Хар. — Вот ты и попадешь в город цвергов. И даже не рабом! Радуйся, таким может похвастаться далеко не каждый! А уж из глубинных гномов… Ты будешь первый за пару поколений!

Он гулко захохотал. Интересно, с чего бы это я тут коротышка? Хар мне даже в шлеме до подбородка макушкой еле достает. А глаза у него вообще на уровне моих сосков. Скорее всего, это у цверга комплексы по поводу роста. Я решил, что сейчас самое время для небольшой познавательной беседы и хотел было что-то спросить, но цверг предупреждающе поднял руку, и остановился, напряженно прислушиваясь. Даже бурчать перестал. Остальные тоже заметно напряглись. После томительной минуты настороженной готовности, мы двинулись дальше.

Быстро стало понятно, что передвижение по “открытой” местности — занятие сродни разминированию. Двигались мы медленно и осторожно. Периодически останавливаясь и прислушиваясь. Хотя, на мой любительский взгляд, засаду нам устроить не могли. Засаднисты попросту подходящего места бы на этой дороге не нашли.

Дорога тут была, и это было основное её достоинство. Если понимать под дорогой относительно ровную поверхность, со ступенями на подъемах и спусках. Как по мне, так больше похоже на тропинку в горах. С одной стороны, её ограничивал обрыв метров в двадцать до дна пещеры, с другой отвесная каменная стена. Дорожка узкая, едва двум людям можно разойтись и то придется плечи втянуть. Еще и неровная. Но видно, что кто-то потратил массу труда, чтобы её проложить — местами проход был буквально вырублен в скале. Строители явно не хотели спускаться ниже определенного уровня. Увы, но не всегда желания исполняются.

— Дальше придется через лес, — наконец сказал Хар. Впереди был обвал. Довольно большой кусок скалы из стены пещеры рухнул вниз, вместе с частью тропы. Оставив, впрочем, довольно отлогий склон, по которому можно было спуститься. И отвесный обрыв впереди, по которому вновь на тропу выбраться я бы смог только с помощью лебедки и команды альпинистов.

— Привал, — тихо скомандовала Ликаста. И полезла в один из мешков, в обилии болтающихся на молчаливом носильщике.

Хар и Гульнун присели на камни. Сели рядом, но стали смотреть в разные стороны. Контролировать каждый свой сектор. Не забывая поглядывать наверх. Маятно у них тут, суетно. Даже пятиминутный привал больше похож на временную огневую точку.

Ликаста вернулась с кожаной флягой и двумя свертками. Один она отдала Гульнуну и тот, не глядя, достал из него что-то похожее на гигантскую спаржу и аппетитно захрумкал. Второй Ликаста разложила на земле рядом с Харом. Приглашающе махнула рукой мне. Я подошел ближе. Сушеное мясо. Или вяленое? Коричнево-красные слайсы. Хар пристроил свою кирку рядом с собой, чтобы было удобно её схватить, протянул лапищу и сгреб разом чуть ли не половину. Закинул мясо в пасть, умудрившись протолкнуть под личину шлема не снимая его. И аппетитно зачавкал.

Мне есть особо не хотелось, но меня одолело любопытство. Я взял один кусок мяса и осторожно надкусил. Вкусно. Отдавало дымом, пряными травами и чем-то еще, очень знакомым.

— Ммм, с грибами, — сказал я.

Хар, злобно зыркнул на меня из шлема, но ничего не сказал. Я не стал развивать тему. Ликаста протянула мне флягу. Я сначала принюхался. Пахло… Странно. Пить не хотелось, но это плохо. Надо электролиты-то восстанавливать. Я приложился к фляге и неожиданно для себя сделал большой глоток. Питьё было густое и кислое. Как будто в нем казахский курт растворили. И сушеных грибов насыпали. Такое пробовать надо, словами не передать. Я аж крякнул. И передал этот национальный напиток Хару. Одного глотка мне хватило. А цверг присосался к фляге как щенок к сучьей сиське. И не отрывался, пока не ополовинил. И тоже крякнул. Но с видимым удовольствием. Гульнун достал из тощего мешка за спиной другую флягу и отпил из неё. Кажется, у него была просто вода.

Ликаста осторожно присела рядом и следила за мной.

А я почти не устал. Что странно — у меня ж плоскостопие. Да и работа сидячая. Поэтому, даже после небольших прогулок, ноги гудят. И спина болит. Я осторожно потянулся, помахал своей дубинушкой. Никакого дискомфорта. Наверно, на адреналине держусь. Я все же присел. И только тут заметил на своей броне следы. Как будто её прежнего владельца кто-то куснул поперек туловища. Кто-то, у кого человек в пасть помещается. Я коснулся пальцами полукружья глубоких отметин.

— Не боись, не прокусил, — заметил мое изумленное лицо Хар. — Хорошая бронь, выдержала.

— Да что это был за крокодил такой! — искренне ужаснулся я. Слова “крокодил” в их языке не было, и мой встроенный переводчик заменил его на “тварь с огромной пастью”. И меня поняли.

— Шамашак цапнул. Но броню не прокусил, видишь же. Кости просто все сломал, поэтому предыдущий владелец и умер. Можешь на неё положиться, хорошая броня, — почти добродушно ответил Хар.

Я подавленно замолчал. Мы молча посидели еще некоторое время. Странный носильщик, кстати, так и не присел. И ничего не сказал. И не поел. А потом мы встали и начали спускаться.

Спуск оказался не трудным, хоть из-под ног и постоянно осыпались камни.

Внизу нас встретил самый настоящий грибной лес. Мы остановились, не доходя до “опушки” пары десятков метров и местные начали готовиться. Минотавр достал из поклажи скатку, развернул её — это оказался здоровенный плащ из толстой кожи, с капюшоном. Он надел его на себя. Ликаста затянула шнурки и завязки на разрезах своей накидки и стала похожа на монашку. Только Хар ограничился тем, что подтянул сапоги и затянул потуже ремни доспеха. Мне тоже выдали какую-то хламиду, сшитую из множества кусков грубой кожи. Я старательно подавил своё любопытство по поводу подозрительных отверстий в ней, и просто натянул поверх доспеха, накинув капюшон. Это же пещеры. Постоянно есть ненулевой шанс, что на тебя упадет что-то верху. Тем более в лесу.

В лес мы зашли настороженно и с оружием в руках. Как партизаны, честное слово. Только, если партизаны старались держаться подальше от дорог и поближе к спасительным зарослям, то мы все делали наоборот. Старались держаться поближе к стене пещеры, не заходя далеко в заросли. Я зачарованно разглядывал местную флору. Она была красива. Изящные и разнообразные грибы самых разных форм, некоторые, окутанные как вуалью, светящейся бахромой, окруженные порхающими бабочками — вполне могли сойти за цветы. Другие грибы, толстые и высокие, похожие на мухоморы, были высотой с трехэтажный дом и воспринимались как деревья. Среди стволов мелькали здоровенные стрекозы, с размахом крыльев сантиметров в тридцать. Кажется, они охотились за роями светлячков, с соответствующими им размерами.

— Эх, личинок бы набрать, — голодно облизнулся Хар.

— Это ж дикий лес! — удивленно протянул Гульнун.

— Да знаю, я знаю! — недовольно заворчал Хар.

— Тише! В городе поболтаете! — прикрикнула на них Ликаста. Её очаровательный голосок очень изящно вписывался в многоцветное и флуоресцентное волшебство вокруг. Я вдохнул запах грибного леса и улыбнулся. И вдруг заметил движение среди росшего на камнях мха. Присмотрелся внимательнее и отчетливо различил что-то размером с футбольный мяч на длинных суставчатых лапках. И это что-то двигалось прямо к нам.

— Эммм… Хар! Ликаста! Что это там?

Хар повернулся в мою сторону, потом посмотрел туда, куда я указывал. И спрятался за щитом испуганно крикнув:

— Тревога! Зайцы!

Нет, он конечно не "зайцы" крикнул. Это у меня опять внутренний гугл-переводчик балуется. Просто местная мелкая распространенная живность, предмет охоты. Их много и они скачут. Чего это остальные так заволновались, я даже не понял. Сначала. Пока не вдумался, что это еще за “зайцы”. В голове всплыла тварь до жути смахивающая на увеличенную до размеров зайца блоху, белесая, с четырьмя длинными лапками, покрытая отвратными волосками и с премерзким ротовым аппаратом, состоящем из рудиментарных лапок.

— Ох, ебать! — на чистом русском ужаснулся я и перехватил свою дубинку поудобнее.

— Два, три, пять… Гнездо где-то рядом, — напряженным голосом доложился Хар. А потом отступил в круг света. Я еще секунду полюбовался на скачущие в нашу сторону силуэты и последовал его примеру. Не зря. Эти псевдоблохи целеустремленно неслись к нам по лесу, но выскакивая в пятно не такого уж и яркого фонаря, терялись. Замедлялись, сбивались, иногда замирали на секунду — видимо жизнь в темноте их к такому не готовила.

Я попал в хорошую кампанию — поучаствовать в ловле блох мне даже не пришлось. Почти. Еще на подходе Ликаста хлестнула своим кнутом. И снова, и снова. Каждый удар приходился точно в цель. “Зайцев” буквально разрывало на части от попаданий, и они отлетали сторону, брызгая внутренностями. Но их было слишком много и некоторые прорвались между ударами хлыста. Дорогу им заступил Хар, прикрылся щитом и сосредоточенно хекая, начал гвоздить тварюшек своей киянкой. Как будто игра такая. Тюк одного, тюк второго. Внезапно из темноты вылетел ещё один заяц. Но не растерялся, а сразу прыгнул. И с громким стуком врезался в щит цверга, заставив покачнуться даже этот сейф на ножках. Столкновения со щитом мерзкое существо пережило, но оглушенное упало на землю и задергало лапками. Хар его добил.

Пока он отвлёкся, к Ликасте из темноты выпрыгнул еще один. Его, прямо в воздухе, отбил своим топором Гульдун. На привале было видно, что левой рукой он действует не вполне уверенно. Но в бою я этого бы не заметил — здоровенный сутулый минотавр ударил быстро и точно, взмахнув своей бронзовой дурой так же легко, как теннисист ракеткой. С предсмертным писком разрубленный почти пополам “заяц” улетел в темноту.

— Последний? — спросила Ликаста. Хар сделал несколько осторожных шагов вперед. Я вспомнил, что нужно дышать и шумно втянул воздух.

— Ты, смотри, не сбежал, — “похвалил” меня Хар. Потом осмотрелся. — Вроде пока все.

— Бегом дальше! — скомандовала Лакоста, беря на буксир носильщика, который за все время схватки не проявил никаких признаков жизни. — Сейчас на запах волки набегут.

Я не стал расшифровывать, что такое “волки”. От многих знаний многие печали, вот что я скажу. Я просто молча затрусил вслед за остальными — а они явно добавили скорости, в ущерб осторожности.

Впрочем, торопились мы недолго. Пройдя быстрым шагом с полкилометра, сделали короткий привал. Хар плюхнулся прямо на землю, тяжело дыша. Минотавр выглядел не лучше. И даже Ликаста оперлась на безучастного ко всему носильщика, переводя дыхание. Только я был бодр и весел.

Лихая веселость пришла ко мне метров через сто после драки. Отличное чувство, знаете ли, когда остаешься в живых и в тебя не вцепилась мегаблоха. Планирую испытывать такое постоянно. Я по собственной инициативе отошел в сторону, чтобы не мешал свет фонаря, и осмотрелся. Вокруг грибной лес дышал жизнью. Правда, потерял все волшебное очарование. Теперь его шорохи и тихое стрекотание казались мне зловещими. Я долго всматривался в серо-белую картинку своим ночным зрением, но не заметил ничего подозрительного.

— Все, идем дальше! — скомандовала Лакоста.

Через некоторое время мы поднялись на дорогу, найдя вырубленную кем-то в камне углубления. Я, с явным облегчением, посмотрел на грибной лес сверху. Теперь мне понятно что эта, вскользь брошенная Харом фраза “Придется идти через лес”, на самом деле значила. Запомню на будущее, что имеет смысл относится к его предупреждениям серьезно. А то несерьезно получится, взять и сдохнуть внезапно.

Если не считать пары страшных моментов от близких шорохов, подозрительного стука упавших камней и напугавшего меня чуть ли не до икоты внезапного пердежа Гульнуна, до города мы добрались без новых приключений.

Я подспудно ожидал что-то вроде крепости, высеченной в горе, и ожидания меня почти не подвели. Путь сворачивал в расщелину, поверху которой виднелись массивные стрелковые галереи, а сама дорога упиралась в могучие ворота с выступающими из камня угловатыми приватными башнями. Недалеко от ворот висели две тусклые лампадки, а темнота узких бойниц была непроницаема даже для моего ночного зрения.

Мои спутники попрятали оружие. Вперед вышел Хар и молча сделал несколько движений руками. Похоже на язык глухонемых. Внутри укреплений что-то заскрипело и одна из створок приоткрылась, пропуская нас внутрь.

— Говорю только я. Вы молчите. Если кто спросит напрямую вас о чем-то, скажите, что вы мои рабы, и пусть говорят со мной, — негромко прогудел из под шлема Хар. — Оружие никому не отдавать. Старайтесь никого не убить. А если дело до дойдет до драки, по возможности оглушите. Если вас ранят, не идите к страже, а то добьют. Ну, вот, ворота открыты. Добро пожаловать в город цвергов, славный Сурнокт. Наслаждайтесь нашим гостеприимством!

Глава 5. Темный город

Городок у цвергов, конечно, живописный. Туристической достопримечательностью бы мог стать. Вполне. Местами, даже было красиво — разные оттенки стен, явно заботливо культивируемая поросль фосфоресцирующих грибов в нишах и углах. Прямо целые инсталляции. Попадались широкие арыки с проточной водой заключенные в полированные плиты, красиво полированные колонны, стены с гравировками. Выглядело, как если бы это был московский метрополитен, но строили его древние египтяне. И лодки вместо поездов.

Но всё очарование портил жесткий военный аспект всего этого сооружения. Запутанный и явно оборудованный ловушками коридор на входе был только началом. Узкие каменные мостики под прицелами стрелковых галерей отделяли кварталы друг от друга. На каждом шагу попадались фирменные цвергские двери. Это такая многотонная каменная плита, в форме сплошного круга. Толщиной от полуметра и диаметром метра в два, стоит в каменной наклонной колее. Достаточно вынуть подпорку и эта каменюка скатывается вниз, наглухо блокируя узкий проход. И такие штуки попадались постоянно, превращая город в набор автономных отсеков, как у подводной лодки.

А вот гостевые помещения, которые нам выделили, напротив, дверей не предусматривали. Вход был занавешен потрепанной шкурой. Поэтому быстро стало ясно, что если мы хотим что-то оставить в своем “номере”, то надо оставить и кого-то сторожить.

А ещё Сурнокт был опасным, темным и злым местом. Рассказывать о нем можно долго, но только побывав там самому, можно понять эту атмосферу. Когда ты постоянно находишься под перекрестьем светящихся красных глаз цвергов. И кажется, что это в них красный огонек алчности, который разгорается все сильнее.

Никто, даже Хар, не был доволен тем, что мы находимся тут. Похоже, он иронизировал насчет цвергского гостеприимства. Уточнять у него я не стал. Но нашей группе нужно было остановиться, отдохнуть, пополнить запасы. А главное — продать добычу.

Поэтому, после короткого отдыха, сна по очереди и ненамного более обильной еды, чем та которой мы питались в походе, Хар и Ликаста с утра уходили в город. Меня и Гульнана обычно оставляли в гостевом помещении.

Наш номер сильно напомнил мне городскую квартиру. Если бы комнаты вырубали в скале. Правда с квадратными метрами тут было не так плохо, как у нас в новостройках. Тут была даже гостиная, примерно десять на десять метров. С проходами в другие помещения и в ванну с санузлом. Разумеется, там не был санузел кафелем обложенный — надо делать поправку на местный колорит. Так, закуток с неожиданно сносным каменным сиденьем и дырой в нем — самый настоящий сельский туалет. Ниша с каменным углублением, по которому текла вода — почти настоящая ванная кабина. Даже красивая в своей аскетичной простоте. Как, впрочем, и все остальное в «номере». Только вот из мебели в этом отеле всего несколько прямоугольных ниш в стене, в некоторых можно было спать.

Трудно сказать, сколько времени мы провели в городе цвергов. Спали мы за это время дважды. Я чувствовал себя неплохо, хотя меня напрягало, что я мало ел и почти не спал. Видимо, сильно волновался. А еще еда тут… Специфическая. Не страшно, первое время продержусь на подкожном жире — сидячая работа готовила меня к этому всю жизнь. Пару недель на скудной диете только пойдет мне на пользу.

За всё время произошло только два интересных события. Первое случилось сразу после прибытия — мы обнаружили “зайца” на нашем носильщике. Видимо, всё-таки прорвался и прицепился в лесу.

— Вот же задница Нария! — сказал Хар. Он как раз разгружал поклажу, отстегивая и раскладывая на полу сундуки и мешки. Меня помогать не просили. — Ликаста! Заяц добрался до нашего дуля!

Ага, вот как зовут это существо, “дуль” — впитал я ценную информацию.

— Не трожь! Я хочу его живым! — радостно пропела Ликаста. И бросилась к дулю. Она как раз собиралсь спать, поэтому сняла свой плащ и броню, оставшись только в нескольких ремнях на ноге, которые удерживали у нее на бедрах футляр из черной кожи. По сути, она была полностью обнаженной. Но это, почему-то, никого не смущало. Минотавр тоже то и дело оголялся и его вид меня откровенно пугал. Нет, не потому что у него там запасная дубинка. Как раз хер у него был вполне человеческий. Меня пугали его мышцы. Под кожаной броней скрывалось тело не атлета, а мутанта на анаболиках. Слишком широкая грудная клетка, странные квадратики пресса, вообще неправильная анатомия мышц… Логично, конечно, он же не человек. Но выглядело странно и вызывало чувство гадливости. Бррр…

Хорошо хоть Хар даже спал в броне, снимая только шлем. Как и у остальных цвергов, несмотря на беспросветную черноту кожи и волос, у него были совсем не африканские черты лица. Злобно сдвинутые густые, сросшиеся брови, хищный и загнутый книзу, как клюв орла, нос, высокие азиатские скулы и шикарная, густая, лоснящаяся борода. Тщательно смазанная специальным маслом и завитая. Хар посвящал уходу за своей растительностью на лице минут по двадцать каждое “утро”. Внешне его борода напоминала не бороды дворфов из фэнтези, а скорее бороды древних ассирийцев с каменных барельефов, которые я видел в школе. Такие, с химической завивкой. Хар с мастерством опытного барбершопера сооружал себе на лице сложную прическу, чтобы тут же спрятать её под бронзой шлема. Я не стал ни о чем спрашивать.

Ликаста, хотя я конечно, как приличный чело… глубинный гном, старался её не слишком уж пристально разглядывать — единственная выглядела почти человеком. Даже ушки аккуратные, маленькие и вполне человеческие — хотя я подозревал в ней эльфа. Да и вообще она радовала пропорциями. Широкие бедра, большая грудь. Я не находил в ней ничего не человеческого, кроме чересчур белой кожи. Вот до этого случая с зайцем, не находил.

Она, прямо вот так, голой, подлетела к дулю, и начала командовать. Сначала, с помощью Гульнуна, они сняли всю поклажу и стянули покрывало. Под тканью обнаружилось существо, похожее на гориллу. Сильно похожее, только пасть куда сильнее вытянута вперед, и здоровенные клыки. Покрытая проплешинами и ранами, горилла пырилась в пустоту пустыми глазницами. Её череп, похожий на вытянутое яйцо, был вскрыт, а потом заново сшит обратно. Сделано было похабненько, с одной стороны кожа оторвалась и висела тряпкой.

Я даже не сильно удивился. Ну да, мертвая тварь. Ходит. Но не разговаривает же. В принципе, нечто такое я и ожидал. Я с удивлением отметил, что меня даже проблеваться не тянет. И перевел внимание на “зайца”. Все же, это существо было ближе скорее к клопу, чем к блохе. Сейчас оно раздулось и выросло раза в четыре, став похожим на гроздь кочанов цветной капусты. Если бы капуста была из плоти и пульсировала. Я знал, что внутри каждого зреет новый зайчик.

— Хар, кинжал возьми! Гульнун, ты тяни! — командовала Ликаста.

“Заяц” выжрал дулю полспины, глубоко забурившись под кожу. Мне стало как-то гадко смотреть, как мои партнеры вырезают из безучастного зомбяка мегаклопа и я вышел за “дверь”. Проветрится. Перед глазами стояла покрытая слизью и кровью Ликаста с горящими восторгом глазами, и руками по локоть внутри дуля. Прижимаясь сиськами прямо к капусте она тянула “зайца” наружу. От капусты сиськи растут. Так, о чем я думаю?

Очень хотелось покурить, хотя я бросил еще после университета. Поэтому я просто несколько раз глубоко вдохнул. Постоял еще немного и зашел обратно.

Извлеченного беременного зайца, который вяло отбивался рудиментарными лапками ротового аппарата, засунули в специально освобожденный под это дело ящик и закрыли, для надежности перевязав его веревкой. Ликаста сияла, как будто ей букет роз подарили. Сообщила публике, что займется “этим” завтра. С оттенком напряжения, как будто говорила о пересадки цветка в новый горшок. Типа предстоит возня, но если выгорит, то будет круто.