Покойник в кювете

Никита бросил прощальный взгляд на пустынное шоссе и углубился в неприветливый лес, в котором смешались чахлые березы, осины и ели. Тропинка то вилась вдоль грунтовки с огромными выбоинами, кое-как присыпанными песком, то углублялась в лес и возвращалась обратно чуть ли не вплотную к грунтовке.

Наконец лес расступился и стала видна деревня. На подходе к ней неожиданным образом нарисовался небольшой курган, и Никита взобрался на него.

Его взору открылась совсем не идиллическая картина. Покосившиеся дома, хилые огороды и чахлый березняк в конце улицы, за которым начинались болота.

Было тихо. Казалось, всё вымерло.

Глядя на эту унылую, запущенную деревню, Никите расхотелось общаться с дядей Васей. Но до автобуса оставалась еще уйма времени, и Никита, вздохнув, спустился с кургана, постоял у околицы, переминаясь с ноги на ногу, и вошел в деревню, чтобы отыскать того, ради которого он сюда пришел.

У третьего дома на единственной улице распахнулась калитка и вышел мужик. Повертел головой и пошел в направлении грунтовки.

— Добрый день, — сказал Никита, когда мужик поравнялся с ним.

— Добрый, — ответил тот.

— Вы не подскажите, где дом дяди Васи?

Мужик остановился, усмехнулся и сказал:

— А на кой ляд он вам сдался?

— Да так… Есть о чем поговорить.

— Не удастся вам с ним поговорить. С утра его нет дома.

— Где ж он может быть?

— Шляется где-то.

— А где — неизвестно? — спросил Никита.

— А черт его знает. Может, по грибы пошел. Может, нет. Он вообще непредсказуемый. Живет бобылем. Ни перед кем ответ не держит.

— Он что? Не работает?

— Да какой из него работник… Запойный он. И вообще…

— Что вообще? — спросил Никита.

— И вообще он других взглядов на жизнь.

— Отличных от всех остальных?

— Во, во…

— Значит, дядя Вася философ?

— Философ не философ, не моего ума это дело. Только работать он не может. Не вписывается работа в его образ жизни.

— И на что живет этот мыслитель, который не может вписаться в трудовой образ жизни огромной страны?

— Перекупщикам зелень продает. Укроп там, чесночок, лучок…

— Это летом. А зимой лапу сосет наподобие медведя?

— Так уж и лапу. Картошкой с огорода пробавляется. — Мужик посмотрел по сторонам, усмехнулся и на пониженных тонах сказал: — Бизнес у него есть.

Это становилось уже интересно.

— Какой же? — спросил Никита.

— Самогонку гонит, — ответил мужик и расхохотался в голос.

— И в клиентах у него вся деревня?

— Вся не вся, но многие. Сколько не запасай заране, все равно не хватит. В этом вся философия дяди Васи. Потому и закрутил он свой бизнес.

— А как же местная полиция?

Мужик снова расхохотался.

— Местная полиция за пять верст отсюда, — сказал он, махнув рукой, и пошел своей дорогой.

Никита отпустил его на некоторое расстояние и пошел следом.

На остановке мужика не оказалось. До ближайшего автобуса оставался час с лишним, и Никита приготовился ждать.

Но ему повезло. Не прошло и десяти минут, как проезжавшая мимо полицейская «нива» остановилась, и знакомые менты подвезли его до города.

Домой идти не хотелось, и Никита отправился в фитнес-клуб.

Добросовестно отработав на тренажерах и помолотив грушу, он отказался от спарринга и пошел домой.

Еще на лестничной площадке Никита услышал, что у него звонит телефон. Он успел снять трубку и услышал Сергея.

— Как съездил в Кочки? — спросил он.

— Уже донесли?

— Не донесли, а сообщили по долгу службы. Так как съездил? — В тоне Сергея была едва заметная ехидца, в общем-то ему несвойственная.

— Нормально съездил. Думаю в Кочках дачу построить. Положу начало элитному поселку.

— Одни дренажные работы чего будут стоить, — усмехнулся Сергей. — Там же болота вокруг.

«Как ты всё воспринимаешь всерьез», — подумал Никита.

— Ладно. Убедил. Откажусь от дачи в элитном поселке. А теперь расскажи мне, как идет следствие по делу безумца, совершившего самоубиение, — метод бросания под колеса проходившей мимо машины на скорости, несовместимой с состоянием шоссе и жизнью обозначенного бедолаги. Кстати, имя его не прояснилось?

В разговорах между собой они часто пародировали канцелярский слог рапортов и протоколов, составленных полицейскими, и сейчас Никита как никогда был расположен к этому.

— Отвечаю по порядку. Дело на три черти в архиве. Что касается второго вопроса: а черт его знает, как его звали. Видно, никому до него дела нет. Кроме тебя.

— А был ли он вообще? Несчастный выпивоха.

— Не удивлюсь, если нет.

— И все-таки, откуда ж он взялся в забытой всеми деревне?

— А черт его знает, — беспечно ответил Сергей.

— Тебе не кажется это странным?

— Пусть тебе это кажется странным, а мне своих забот хватает. Извини, Никита, на работе завал.

В подкрепление тезиса о том, что ему своих забот хватает, Сергей повесил трубку.

Его можно было понять: кому охота влезать в висяк?

«А я какого черта ввязался в это дерьмо?» — подумал Никита.

От этой мысли его отвлек новый звонок.

Это была Светлана.

— Небось голодный сидишь? — не без ехидства спросила она тоном, скорее похожим на констатацию факта, чем на вопрос.

— Да, — подтвердил Никита. — Единственно потому, что не удосужился зайти в универсам купить что-нибудь поесть. Дела отвлекли.

— Еще добавь к этому, что ты вообще перешел на строгую диету ввиду сложившихся обстоятельств. Ничего мясного.

Никита готов был взвиться под потолок от колкости любимой, но сдержался и решил не отвечать на нее.

— Ладно. Приезжай ко мне. У меня сегодня домашние пельмени. Поужинаем вместе, — смилостивилась любимая.

Никита летел к ней на крыльях влюбленности, подгоняемой голодом.

Глава 6

Они познакомились в институте на лабораторных занятиях, когда две параллельные группы объединили в одну. Тогда их отношения остались простым знакомством, а в дальнейшем судьба развела их. За полтора года учебы в вузе Никита убедился, что инженерное образование не его стезя, и бросил институт.

Прошло четыре года, и они случайно встретились на остановке автобуса. К этому времени Никита отслужил в армии, а Светлана успела окончить институт, устроиться на работу в Управу, выйти замуж и развестись.

После обычного обмена репликами на тему «Как ты?» они договорились вечером сходить в кафе. Их отношения сразу обрели легкий, без обязательств характер. Так полагал Никита. Что думала Светлана, он не знал и, правду сказать, себя этим не озабочивал.

За ужином Светлана сказала:

— Как ты думаешь жить дальше? Собираешься работать?

— Естественно. Жить на что-то надо. Внештатный корреспондент это даже не пособие по безработице.

— У нас есть вакансия.

— В управе? — лениво спросил Никита.

— Не совсем так. Глава управы…

— Главный управный дьяк, — пробормотал он.

— … создает новый департамент. Территориально он находится…

«“Территориально” — лишнее слово», — машинально подумал Никита, еще не вполне понимая, что в его жизни наступал переломный момент.

Светлана назвала улицу, весьма далекую от Управы.

— И что там за вакансия? — уминая пельмени, спросил Никита, имея в виду поддержать разговор.

— У тебя, кажется, незаконченное высшее, — уклончиво сказала Светлана.

— А то ты не знала.

— Да. Незаконченное высшее, если считать таковым три семестра в вузе.

— Светик, давай конкретно, что за работа? — на этот раз уже заинтересованно спросил Никита.

— Это новый и весьма перспективный департамент.

— Что новый, я уже слышал. Лучше расскажи, что в нем перспективного?

— У тебя ведь есть запись в трудовой книжке, что ты был инженером, — сказала Светлана, напряженно глядя ему в лицо.

Запись есть. Не более того.

Какое-то время, вернувшись из армии, Никита работал в шарашке, изготовлявшей гвозди, где был оформлен инженером ОТК. Ему в обязанность вменялось следить за тем, чтобы работяги не напивались до окончания смены.

Весьма инженерная была работа.

Через полгода он ее бросил. Но запись осталась.

Полтора месяца Никита был не у дел, пока приятель, работавший в местной центральной прессе, не пристроил его в «Вестнике». На первое время. Пока он не зарекомендует себя с положительной стороны, что позволит в дальнейшем перевести его в более солидное издание.

Как понимал теперь Никита, эти розовые мечты придется отложить на потом. Если им вообще суждено сбыться.

— Ну, — обреченно сказал он.

— Не подстегивай, — возмутилась Светлана.

Чем длиннее предыстория, тем грустнее развязка. Никита знал это по опыту и не слишком удивился, когда Светлана сказала: