Покойник в кювете

— Понятия не имею. Знаю только, что на место выезжал Петро, написал рапорт и в то же утро с половиной сотрудников уехал в служебную командировку по распоряжению сверху. Поэтому сейчас у нас на работе завал.

— Куда уехал и как надолго, я не спрашиваю, поскольку это страшная полицейская тайна.

Сергей кивнул головой.

— И если будет расследование происшествия, — а не сдадут его сразу в архив, — то вести его, по все всей вероятности, будет всё тот же Петро. Так я понимаю?

— Хмель, ну что ты такой упертый?

— Серега, я не могу понять, зачем алкашу взбрело на ум среди ночи переть несколько верст до шоссе, если в деревне самогона хоть залейся.

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого же еще? Не его же.

— Может, он лунатик? Или вышел продышаться свежим воздухом.

— Ты сам в это веришь?

— Не знаю, — пожал плечами Сергей.

— А я вот не верю. Лунатики по крышам бродят, а не лезут под машины на шоссе. А продышаться можно было на лавочке возле дома. Что-то не стыкуется.

— В жизни многое не стыкуется, — с оттенком философичности заметил Сергей, поднимаясь из-за стола.

— Хоть скажи на прощанье, где у деревни Кочки его сбила машина.

— Возле самой автобусной остановки.

— В каком направлении? Их там две. Друг напротив друга.

— Неужели?

— Давай без иронии обойдемся.

— А если без иронии, то черт его знает возле какой, — сказал Сергей, задвигая стул.

— Насколько я понял, имя его неизвестно.

— Родные заявят, тогда узнаем, — равнодушно отозвался Сергей.

Никита остался один. Рядом с ним на столе лежали остатки леща. Под них он взял еще пару кружек пива.

Домой он возвращался, когда уже стемнело.

Глава 4

Никите оставалось пройти не больше ста метров до дома, когда он нагнал понуро бредущего человека под тяжестью двух сумок.

— Я вас приветствую, Ефим Ильич! — воскликнул он и протянул руку к одной из сумок. — Разрешите вам помочь.

— А… Никита. Покорно благодарю, — сказал судмедэксперт, с удовольствием передавая ему сумку.

Они пошли рядом неспешной походкой.

— Говорят, ты теперь на вольных хлебах, — сказал Ефим Ильич.

Что за город! Стоит только в нем попасть в сводку последних новостей сарафанного радио, так не успеешь оглянуться, как о тебе уже всё знают. Хоть на улицу не выходи.

— А что делать? — скривился Никита. — Не вынесла душа поэта придирок мелких буквоеда. То бишь Горыныча.

— Сам виноват, — наставительно сказал судмедэксперт.

— Ясное дело, сам, — поспешил сказать Никита, надеясь этим закрыть тему.

Но не тут-то было. Пожилые люди, особенно освободившись от бремени двух сумок, имеют склонность к нравоучениям…

— Какого черта ты привязался к Лагоеву, не имея на руках веских доказательств? — спросил Ефим Ильич.

Никита промолчал. Доказательства были. Только им глотку заткнули.

— Ты сам рубишь сук, на котором сидит ваша газета. И ты с ней заодно.

«Второй раз слышу про сук, — подумал Никита. — Хоть сам на нем вешайся».

— Откуда я мог знать, что так всё получится? — вяло сказал он, пожалев о том, что остановил судмедэксперта.

Ефим Ильич был настолько потрясен словами Никиты, что остановился и от удивления открыл рот.

— Как откуда?

Он поставил сумку на землю и всплеснул руками.

— Ты поступил необдуманно, Никита. Очень необдуманно. И подставил газету.

Ефим Ильич взял сумку и пошел дальше. Никита поплелся за ним. На ходу Ефим Ильич спросил:

— Что думаешь делать дальше? Писать стихи, раз назвался свободным поэтом?

— Что я и делаю.

— О чем пишешь? — заинтересованно спросил Ефим Ильич.

«О доярочке», — хотел сказать Никита. Но старик ведь не поймет.

— На стихи не размениваюсь. Пишу поэму, — сказал он.

— О… Серьезный подход. О чем будет поэма?

— О несчастном убиенном, сброшенном в кювет при дороге, до которого никому дела нет. Естественно, я говорю о погибшем при деревне Кочки. Не о кювете же, до которого тоже, кстати сказать, никому дела нет. Включая надзорные службы, обязанные следить за состоянием дорог и кюветов. Вот и получается: что кювет, что человек — понятия равнозначные.

Ефим Ильич остановился и странно посмотрел на Никиту.

— Вопрос не простой, — сказал он.

— Требует обсуждения, — подхватил Никита.

— А потому присядем. Я заодно покурю. А то в доме с появлением внука мне запретили курить. И правильно сделали. Чаще стал бывать на свежем воздухе.

— Как он?

— Скоро год.

В тоне Ефима Ильича прозвучала неподдельная гордость.

Они сели на лавочку в сквере.

— Так что это было? — спросил Никита. — Несчастный случай или… Или что-то другое.

— Я всего лишь судмедэксперт, — скромно заметил Ефим Ильич, — и не могу сказать, что было. На место происшествия меня никто не приглашал.

— Но вы же видели труп?

— Видел. И даже осмотрел его.

— И вам ничто не показалось странным?

— В жизни много странного, Никита.

Эту примиренческую позицию по молодости лет Никита не разделял.

— Что странного было именно в этом трупе? — нетерпеливо спросил он.

— Кое-что было. Не без этого.

Ефим Ильич затянулся и с шумом выпустил клуб дыма.

Не томи душу, хотел закричать Никита. Но опыт общения с судмедэкспертом приучил его к тому, что старика лучше не раздражать. Иначе он захлопнется, как створки устрицы.

— Мне сказали: его сбила машина… Сбила так сбила. Я при этом не был, и не мне опровергать умозаключения следователя.

Хорош следователь. Петро Гребенка!

— Но основания для сомнений в правильности диагноза были? — спросил Никита.

— Не то чтобы да. И не то чтобы нет… Мне показалось странным, что если человека сбивают, то почему я не обнаружил следы наезда на него.

— Может, скорость была недостаточной?

— Ну уж очень недостаточной.

— И тем не менее он умер?

— Еще как, — подтвердил судмедэксперт.

— Так отчего он умер?

— От удара тяжелым предметом в затылок, — бесстрастно ответил Ефим Ильич, не сомневавшийся в точности этого вывода.

— Бампером?

— Возможно. Если только машина умудрилась подпрыгнуть, как на трамплине, достаточно высоко. Надеюсь, ты в курсе того, где расположен у человека затылок и где находится бампер у машины?

Никита был в курсе. Именно поэтому он спросил:

— А могло быть такое, что человек испугался проносившейся мимо машины, отпрянул в сторону, поскользнулся, упал и ударился затылком… скажем, о валун?

— А почему нет? — сказал Ефим Ильич и загасил сигарету. — Идем. А то мои, небось, заждались. Я теперь в семье за главного по снабжению.

С появлением внука остальные дела у Ефима Ильича отошли на второй план.

Какое ему дело до нестыковок выводов следствия с его заключением?

Он профессионально исполнил свои обязанности, все записал в заключении, а дальше, господа, вам решать.

Никита проводил его до подъезда.

На следующее утро он решил съездить на место происшествия.

Глава 5

Своим названием деревня Кочки была обязана болотистой местности, окружавшей ее с трех сторон. С развалом колхозов она утратила свои сельскохозяйственные корни, и здесь больше не мычали коровы и не блеяли овцы. Отныне здесь жил рабочий люд, занятый либо на торфяных разработках под боком, либо на мануфактуре поблизости, производящей шифер.

Добираться до Кочек Никите пришлось на автобусе. Его машина вторую неделю была в ремонте из-за пустяка — помятого крыла, — но знакомый жестянщик был на больничном листе, а везти машину в другую СТОА ему не хотелось.

Никита был единственным, кто вышел на остановке в этот ранний час.

Оглядевшись по сторонам, он пошел искать гипотетический валун, о который неизвестный мог удариться затылком и потом оказаться в кювете. От остановки он прошел пятьдесят метров сначала в одну, потом в другую сторону, но хоть что-нибудь отдаленно напоминавшее валун ему найти не удалось. Зато в изобилии были мелкие камушки вдоль дороги.

С тем же результатом он прошел по другой стороне шоссе.

Ничто не напоминало здесь о происшествии двумя днями раньше.

Бессмысленность этой поездки становилась очевидной для Никиты, и он решил вернуться домой. Но в расписании автобусов оказалось окно в три с половиной часа, а вслед за этим движение возобновлялось с интервалами в сорок пять — пятьдесят минут.

На шоссе было пустынно. Оставалось одно: каким-то образом убить время в ожидании попутки.

А почему бы не проведать пресловутого дядю Васю, у которого вроде как остановился погибший неизвестный?