Пламя возрождения [СИ]

— Граам не появляется и не приходит по ночам просто так. Когда одарённый, достигший хотя бы пика уровня заложения основ, а чаще всего уже достигший бронзового ранга, использует перед смертью все свои силы для проклятия врагов, его душа не уходит из этого мира, а вселяется в труп. Но чаще всего остается в своем собственном, уже мёртвом теле. Практики очень редко прибегают к этому способу. Это значит лишиться права на перерождение. Мёртвый адепт одержим местью и способен увеличивать свои силы. Граам, как гончая, идёт по следу своего убийцы. Поначалу тварь была не очень сильна и впадала в спячку днём, но потом она попробовала крови твоего компаньона и смогла догнать тебя на перевале. Понятия не имею, как ты отбился от нее с твоим уровнем заложения основ, но ты всё мне расскажешь.

Монах улыбнулся потрескавшимися губами, а потом голос его стал бить. Слова падали, подобно камням в горах.

— Червь, недостойный червь! Вы двое убили одну из младших наследниц клана Вун. О, вижу, ты не знал, чей путь прервали твои грязные лапы. Этому младшему и его семье будет оказана честь познакомиться с их замком и подземельями. Говорят, члены клана Вун славятся не только как мастера силы…

— Хорошо, младший расскажет, как всё было, — откинул голову назад, Лан уставившись в потолок. — Только прошу, оставьте мою дочь. Это всё, что у меня есть. Она уедет с мужем в другую провинцию, и у них будет шанс выжить.

Сейчас торговец говорил медленно и неторопливо. Из его голоса исчезли заискивающие нотки, и кашель почти прекратился.

— Если у вас есть дети, вы поймёте меня. Она моя радость и надежда. Дочь единственная из моих детей выжила, когда мор посетил нашу деревню, все остальные теперь мертвы. Про вас говорят, что вы не убиваете для удовольствия, может, и мою дочь сохраните.

Лан замолчал, глядя в потолок. Пауза затянулась. Дождь шумел по крыше.

***

— Этот младший путешествовал по дорогам с напарником. Малыш Син, может, слышали? Немного туповат был, но перепить его никто мог, и на кулаках хорош был, седьмой звезды достиг. В дороге не всякому можно подставить спину, вот мы с ним на пару путешествовали и торговали. Может, и до бронзового ранга бы дорос. В таверне у двух камней, сразу за мостом через речку трактирщик за пять серебряных монет сообщил нам среди прочих новостей о своей постоялице. Одна, молодая и деньгами сорила. По одежде видно было, из благородных, молода да хороша собой. Извела его за вечер. В таверне то чай ей не тот подадут, то карп плохо приготовлен. А тут мы, и больше никого. Мы и раньше там останавливались. У него место тихое, редко кто заезжает. Вещи у него можно было приобрести за бесценок. Мы не спрашивали, где он их взял.

Торговец усмехнулся, сказав это.

— Путешественники за постой заплатили. Оно и понятно. Мы не спрашивали, и тут он сам предложил. Хозяин. Малыш Син вино у него любил, да и я изрядно перепил в тот вечер. Было у него зелье, что энергию в даньтяне на время ослабляет, почти не даёт пользоваться техниками. Только девка эта уже бронзового ранга достигла, хоть и молода была. Деньги и украшения у неё были, это я сразу понял. Да и попробовать хотелось благородную, всё никак не получалось, а тут как раз такой случай… Вот так мы и сговорились с трактирщиком, чтоб ему демоны в котле приправы не жалели, да жгучего перца во все дыры! Влил он ей зелье в чай, но она не сразу сообразила, только ругалась, что, мол, плохо приготовлен. А потом уж мы её втроем скрутили. Как же она растерялась когда у неё только искры с рук сыпались…

Торговец попробовал засмеяться, но зашёлся в приступе кашля.

— Дралась как уличная кошка. Только против нас троих без силы и магии у неё не было шанса. Ну а потом, когда мы её связали, Малыш Син предложил её… перед тем как отправить на свидание к предкам… Сорвать цветок, он любитель был по бутонам, эх, дурак. Я тогда к ней после него пошёл. Она хороша была. Тело белое, нежное, под солнцем и в дождь спину весь день не гнула, видно сразу. Хороша была, молоденькая. Извивалась как бешенная, и глаза сумасшедшие были, но проклятий никаких не кричала, только за руку меня цапнула, когда тряпка у нее изо рта выпала. Кто ж так оплошал из нас, когда она успела проклясть? Надо было сразу её навстречу Предкам отправить, но хороша девчонка была, вот мы и не устояли. А к утру, когда тело остыло, мы ещё выпили вина для лёгкой дороги и почти по-честному разделили вещи, хотя трактирщик, думаю, себе что-то прихватил сверх своей доли. Вы уж его навестите, не дело это честных торговцев обманывать.

Вдруг шкура, скрывающая тело торговца, отлетела в сторону, открывая худощавое тело, покрытое ссадинами и синяками. Нога была перевязана у бедра, плечо и кисть руки замотаны тряпками.

***

Прижать коленом одну руку… Зафиксировать дальнюю… Перенос веса… И направить свою силу в чужой источник, выпуская накопившуюся ярость, жаль, что не всю…

Торговец дёрнулся и отчаянно забил пятками, а потом обмяк. Пропускать свою энергию через чужое тело, блокируя каналы, у монаха всегда получалась плохо, и требовалось много сил, хотя с обучением в Ордене почти ни у кого сложностей не возникло. Однако У Син разрушал, направляя свою силу в чужое тело, и, как сказал его наставник: «Тебе проще убить троих, чем парализовать своей силой одного». Поначалу думали, что это проблема контроля, но даже спустя много лет У Син так и не смог научиться, хотя с контролем у него всё было в порядке.

Он редко применял этот болезненный метод, но сейчас прервал исповедь торговца. Позже его допросят другие.

Сейчас следовало проверить тело на наличие скрытых меток и следов запретных техник. Запретные культы и секты, идущие по тёмному пути, часто оставляли знаки на коже своих последователях. Их наличие не только давало силы, но и могло убить слишком говорливого последователя или принудить делать его то, что нужно старейшинам секты, подавляя волю или причиняя сильную боль.

Бывали и следы поглощения тёмных энергий. Заклинание требовало неподвижности объекта, высокой концентрации и достаточного времени для заклинателя, что делало его сложным для применения.

Сейчас У Син медленно наносил линии заклинания на голое тело.

Повязки пришлось снять, но рана на бедре почти не кровоточила, видно, местные знахари её хорошо обработали. На правой руке, между большим и указательным пальцем был заметен след от укуса. Когда линии заклинания коснулись его, стало видно тёмное облако проклятия, прорастающие от кисти к локтю. Подобно переплетению тёмных водорослей, оно шевелилось под кожей торговца, указывая грааму направление к жертве и вытягивая из человека силы. Второй тёмный пульсирующий пучок, как и предполагал У Син, оказался внизу живота. Кровь, проклятие одарённого и семя…

Святые наставника, эти болваны сделали всё, чтобы умереть!

Теперь, используя эту связь, граама можно было поймать. Он сам стремится убить и поглотить своих жертв. Вот только жаль, что на этом он не остановится, и многие невинные люди станут его жертвами. Граам будет убивать, пока его не остановят.

В этом селении грааму не было достойного противника, знающего его повадки. Несколько охотников, чей уровень силы не поднялся выше восьмой звезды заложения основ, не дожили бы до утра, явись граам в посёлок этой ночью.

Но сейчас, когда кто-то причиняет боль его жертве, он придёт сюда сам. Узор заклятья лёг на неподвижно лежащего торговца, вспыхнув на мгновение голубоватым светом.

Темно-синий след от кинжала под рёбрами. Несколько непонятных небольших старых шрамов. На правом предплечье цвета больной зелени. Небольшое чёрное изображение прохожего на осу насекомого на правом. Ещё один непонятный символ, состоящий из ломанных серо-чёрных линий, и… старая, до боли знакомая татуировка оскаленной волчьей пасти на фоне луны.

Та, что он не видел больше пятнадцати лет.

Бледная, почти видимая алая дымка окутала тело У Сина. Его дыхание изменилось, и заклинание сбилось, утратив концентрацию. Проступившие знаки на теле торговца гасли, исчезая на коже. Тот был все еще парализован и, следуя указаниям Ордена, прейти в себя должен был только на допросе, где он не только подробно ответит на все вопросы, но и не сможет покончить с собой.

Часто те, кто получал силу, используя тёмные ритуалы, умирали, когда разглашали наложенные на них запреты. Впрочем, находилось мало глупцов, желающих нарушить присягу Императору.

Сейчас У Син старался как можно быстрее снять наложенное заклятье, вернуть торговцу дар речи и срочно получить ответы на мучающие его вопросы.

Его энергия грубо вторгалась в меридианы, разрушая и калеча их в беспомощном теле торговца. Быстрое снятие заклятья чаше всего бывало фатальным. Хрустнули пальцы руки, не выдерживая поспешных попыток. Ещё одна волна боли обрушилась на тело преступника, помогая снять паралич.

— А-а-а!!! — закричал Лан, выпучив глаза, и попытался освободить сломанную руку, чтобы отползти подальше от обезумевшего монаха.

Ранее спокойного лицо У Сина напоминало сейчас маску разгневанного демона.

— Знак Красного Волка у тебя на плече! — воскликнул он. — Откуда он? Не лги, или я позабочусь о твоей душе.

Новая волна боли, постепенно нарастая, наполнила сломанные пальцы руки. Торговец попытался вырваться из захвата, но ему это не удалось.

— А, я скажу, скажу, прекрати! По молодости, да, этот недостойный был в банде Красного Волка. Куда мне ещё было идти после неурожая в деревне? Но это было не в империи, а далеко за Скалистыми горами. Я давно завязал с этим и начал новую жизнь в империи, не помышляя о прошлом.

«Только бы он не умер раньше времени», — подумал У Син, когда торговец вновь закричал от боли в его руках.

— Татуировка… Её в вашей банде ставили как клеймо скоту, чтобы вы не убежали в первой же битве. Но у тебя она нанесена магическими чернилами. Кто ты? Как ты оказался здесь?

— Прекрати! Да, я собирал для них сведения ещё тогда. Вместе со своим учителем я с детства под видом бродячего торговца входил в селения и усадьбы благородных, чтобы узнать, где и чем можно поживиться.

— Как ты выжил? Когда ты оставил банду?

— Мне повезло. Я всегда чувствовал, что дело плохо кончится, и успел перед нашим уничтожением. Мы тогда обосновались на горе Двух Святых, в старой крепости. Когда к Трём Братьям прибыли посланцы, всё пошло не так. Старшие Братья иногда нападали на семьи, живущие около горы, и участвовали в разборках одарённых. Так было и в тот раз. Нас наняли для нападения на усадьбу одной семьи. Семья У! Их звали У, как сейчас помню.

— Говори. Всё и подробно, или я помогу тебя вспомнить всё, что ты забыл.

Боль из раненной руки волной потекла выше. Торговец зачастил:

— Такое бывает, хотя и не часто. Но платили нам хорошо. Только от одного из нанимателей такой силой несло, что в пропасть от него сигануть хотелось. Не знаю, кто это был, но как минимум пик Серебряного ранга.

— Как он выглядел? — задал вопрос У Син, не ослабляя хватки.

— Не знаю! Сам я его не старался близко рассмотреть. Высокий, лицо скрыто шляпой, плащ до земли. Оружия не видел. Зато второй молодой, из благородных. Это сразу видно, хоть он тоже в маске был. И намного слабее, едва достиг Бронзового ранга. Не знаю, о чем они с Братьями говорили, но через неделю две полных руки наших были собраны для нападения. Два господина тоже прибыли. Когда мы осадили усадьбу, защитников там не было, как нам и обещали. Только два десятка слуг уровня заложения основ, да нас четверо на одного. Ворота как тараном приглашённый мастер своей силой вышиб, что за сила, я так и не понял, как воющий призрак что-то громыхнуло — и нет ворот, да контуженные по сторонам валяются. Двое только задержали нас слегка. Во внутреннем дворе, когда Госпожа с копьём вышла и три девки с ней. Одна ещё грозила карой своей секты, она из Небесной Воды оказалась, что делала в той усадьбе, непонятно. Когда она самого молодого из наших заказчиков узнала и с него в бою маску сбила да шрам на лице ему оставила, я понял, нас живых не оставят. Слишком много мы лишнего видели да слышали. Тем более он её живой брать хотел.

— Живой? — охрипшим голосом переспросил У Син.

— Ну да, он её тоже вроде знал. Там во дворе больше всего наших и полегло. Я сразу место для схрона приметил и в разгар боя туда заполз.

— Дальше! — хлестнул приказ, подкрепленный волной боли.

Торговец застонал.

— Ну а дальше троих убили, одну из секты оглушили. Когда молодой господин приказал её платье с украшениями на другую девку напялить, нашлось много желающих поглазеть. Наши все во внутреннем дворе собрались, да зря они на неё пялились. Приглашённый мастер в это время мечом, что подобрал, всех наших и зарубил. Я себе сразу яд чёрного скорпиона вколол, после него живого от мёртвого полчаса не отличишь, а когда в себя пришёл, усадьба горела да трупы валялись. Чуть не задохнулся в дыму. Заначка у меня была прикопана тогда…

Разъярённый вопль раздался со двора.

Глава 3. Лишние жертвы и новые встречи

Монах схватил лежачий рядом посох и выскочил во двор.

У стены сломанной куклой лежало тело молодого охотника. Рядом с ним в разорванном ханьфу стояла чуть сгорбленная женская фигура с чёрными распущенными волосами.

Руки заканчивались слегка удлинёнными и загнутыми внутрь когтями. Мгновенно развернувшись, мертвая женщина уставилась черными зрачками на монаха и длинным, почти стелящимся по двору прыжком бросилась на него.

Аура монаха вспыхнула алым пламенем, когда, разворачиваясь, он встретил граама в воздухе, отбрасывая тварь в приготовленную ловушку. Удар получился чуть смазанным, но монстр попал внутрь, и линии вспыхнули на земле, замедляя и лишая граама большей части силы. Граам дёрнулся, пытаясь освободиться от невидимых пут, но заклятье плотно держало его.

Склонившись над молодым охотником, У Син понимал, что ему уже не помочь. Рваная рана на горле не оставляла тому шансов остаться в живых.

Яростный вой граама со стороны ловушки и всплеск сил, рвущих заклятье монаха, ударили по двору. Поднимаясь и разворачиваясь, У Син понимал, что не успевает. Проклятый торговец! Лан решил покончить с собой, приведя граама в ярость и на время усилив нежить.

Посох с размаху ударил в плечо твари, но это не остановило её. Разворачиваясь от удара, она когтистой лапой ударила в бок монаха. У Син покачнулся, но устоял на ногах.

Удар ноги в колено подломил ногу твари. Та попыталась достать ещё раз, оставив монаху рану на плече и слишком сильно открывшись. После смерти того, кто послужил причиной проклятья, граам обезумел и не думал о защите, и кулак, объятый огнём, обрушился чудовищу его голову — раз, другой, третий, вымещая накопившуюся ярость на себя и торговца, который смог ускользнуть от него, так и не ответив до конца на мучившие его вопросы.

Покачиваясь, У Син встал и вытащил посох из все ещё пытающийся подняться твари. Наконечник огненного копья возник на конце посоха, и монах несколькими мимолетными движениями отделил голову и конечности твари.

Вымотавшись, мужчина порылся в небольшой поясной сумке и отправил в рот одно за другим три зелья. Содержимое ещё одной бутылочки он осторожно вылил на раны и пошёл, ковыляя, к дому. Рёбра, похоже, были сломаны.

На мгновение задержавшись перед входом в дом, он сконцентрировался на перстне, и чистый, звонкий голос гонга наполнил ночной посёлок, возвещая об исчезновении смертельной угрозы.

В доме У Син первым делом положил бумажный талисман на ещё не успевшее остыть тело Лана. В его руке была зажата иголка, на конце которой, скорее всего, был яд, судя по пене на губах торговца.

Но сейчас монаху было важно просто отдохнуть и не проснуться рядом с ожившим покойником. Взглянув на остывающую еду, к которой он так и не успел притронуться, У Син выбрал место у очага и провалился в сон.

***

— Достопочтимый господин, прошу вас, просыпайтесь.

Женский голос настойчиво звал, выдёргивая из омута сна и отрывочных видений. У Син прислушался к ощущениям и окружающему миру. Болел бок, стянутый плотной тканью. Восприятие монаха погрузилось в раны, медленно выискивая следы посторонней энергии. Рана была чистая, или зелье, которое он принял после боя, подействовало. Хорошо.

Талисман привычно лежал на груди. Обычно думали, что он даёт защиту от тёмных энергий и предотвращает их проникновение в тело, но его свойства были сильно преувеличенны. Он помогал далеко не всегда.

Открыв глаза, У Син увидел склонившеюся над его ложем знакомую женщину-лекаря. Чуть в стороне ждала указаний ее ученица. Было раннее утро. Запах еды заставил недовольно заворчать живот, так и не наполненный с вечера.

— Эта женщина взяла на себя ответственность перенести вас в другой дом и перевязать раны, а также приготовить вам завтрак. Пожалуйста, разрешите моей помощнице помочь вам с платьем и умыванием. А чай, — голос у нее на полтона понизился, — как вы и обещали, эта женщина нальёт вам сама.

— Не стоит, я смогу одеться и умыться сам. Матушка, у меня один вопрос. Сколько жителей селения вчера погибло?

— Только молодой Лохан, но он ослушался, и господин не может винить себя за его смерть. Да старый Шен, его тварь отшвырнула в сторону, когда ворвалась за стену.

У Син жестом отослал женщин прочь, и они исчезли за дверью.

***

Всё пошло не так. Он потерял контроль. Смерти молодого охотника можно было избежать. Одеваясь в свой уже вычищенный и заштопанный халат, монах перебирал в голове события вчерашнего вечера.

Произошло то, чего У Син меньше всего ожидал. Здесь, в Империи Стального Ветра, он встретился со своим прошлым, которое, как он думал, похоронил навсегда.

Тогда, больше пятнадцати лет назад, в землях, лежащих на северо-востоке от Империи, его семья в самый неблагоприятный для нее момент подверглась нападению банды Красного Волка.

Давняя вражда с одной из семей привела к затяжному конфликту из-за внезапно обнаруженной рудной жилы на границе их владений. Пока основные силы были заняты разработкой рудника и организацией каравана, произошло нападение на родовую усадьбу.

Тогда У Син с разрешения отца помчался в усадьбу, но застал там только трупы защитников и горящие стены. Погибшие стояли у него перед глазами. Мать и сестра во внутренним дворе. Множество бандитов банды Красного Волка, лежащие вокруг, и обгоревший труп его невесты, которую он опознал только по браслету, который сам надел ей на руку в день их помолвки.

Выдохнув, У Син, задержав дыхание, погрузил лицо в таз для умывания. Сердце всё еще не хотело успокаиваться.

Тогда банда Красного Волка напала на их караван, и они потеряли не только запас руды, но и отца. Когда оставшиеся в живых вернулись в поместье, У Сина обвинили в том, что он самовольно оставил конвой каравана.

Подтвердить приказ отца уже было некому, и старейшины клана посчитали поведение юноши крайне вызывающим. Только заступничество боевого дяди уберегло его от полного изгнания или смерти. Юношу приговорили к пятнадцати годам изгнания, и всё наследство его родителей осталось в семье.

Молодого, ослеплённого горем У Сина это совсем не интересовало. Жажда смерти захватила его, и после погребения родных он сразу ушёл в горы мстить за смерть родных, выслеживая и уничтожая их убийц — остатки банды. В той безумной погоне, после нескольких месяцев выслеживания отдельных групп в горах он наконец смог добить последнего из трёх братьев — главарей банды, но сжёг свою культивацию.

Жители горной деревни, страдавшие от набегов бандитов, выходили молодого воина. Там же состоялась встреча с его будущим учителем — наставником ордена Защищающих.

Воздух в легких кончился, и пришлось наполнить их вновь, обрывая воспоминания. Предстояло подготовиться и закончить ещё одно важное дело. Только сначала — плотный завтрак. Силы ему сегодня ещё пригодятся.

***

Сухие дрова хорошо горели. От двух тел на помосте поднимался густой чёрный дым. Дождь престал, но воздух ещё был сырым и холодным. Староста не поскупился, отправляя останки граама и торговца, вернее, бандита Лана в последний путь.

У Син трижды прочитал молитву, отгоняющую злых духов, и щедро плеснул свою силу в погребальный огонь. Сейчас это была просто мёртвая плоть. Самое страшное могло произойти, если бы эта тварь сожрала того, кто послужил причиной её появления и посмертного проклятия, а его семя дало рождение новому тёмному монстру. Он, рождённый уже мёртвым, не был бы связан ограничениями перерождённого граама, и наряду с инстинктами в нем мог пробудиться тёмный, извечный разум.

Дрова прогорали. Часть охотников наблюдала на удалении. Монаху ещё предстояло сбросить оставшиеся кости в специально подготовленную яму и запечатать её знаком охраняющих. Особой необходимости в этом не было, но жители отдалённых мест и горцы верили, что так надёжнее, и заранее позаботились о месте упокоения нежданных гостей.

Вторая церемония прошла над свежевыкопанной могилой с надгробным камнем на небольшом кладбище, расположенном ближе к селению. Неровный ряд камней дополнился ещё одним. Пока У Син выполнял обязательные погребальные ритуалы, селяне похоронили охотника. Монах опустился на колени и трижды прочёл молитву о душе молодого воина Лохана, прося у него прощения. Этой смерти могло и не быть, если бы он не поддался своим чувствам.

Глава 4. Духовный зверь

«Не оставляй не отпетый труп за спиной, иначе он может прийти за тобой», — говорил его учитель.