Помоги проекту - поделись книгой:
Габриэла сидела на диване в вестибюле отеля и бездумно проматывала френдленту на смартфоне, хотя мысли ее были далеки от мельтешащих перед глазами картинок. Это действие было для нее чем-то вроде перебирания четок — инструментом для погружения в транс. Впрочем, как и для многих других, надо полагать.
Жизнь, до недавних пор напоминающая безупречно ровное скоростное шоссе, уводящее к горизонту, внезапно превратилась в выщербленную плохо освещенную дорогу, петляющую по району, где лучше не забывать блокировать двери.
Последний пост Габриэла сделала неделю назад, и под ним набралось уже несколько сотен тысяч комментариев. Медленно, но верно зарождалось недовольство. Люди ждали от нее новостей. Габриэла сделала себе имя как блогер-путешественник, и миллионы людей, лишенные возможности уехать дальше пригорода, с ее помощью познавали мир.
Была, впрочем, и небольшая часть тех, кто мог позволить себе путешествия, — эти смотрели ее видео, чтобы решить, стоит ли им ехать туда-то и туда-то.
Были и хейтеры, уверяющие, что подписчикам интересна только ее смазливая мордашка. Что ж… Может, они и недалеки от истины. В этой нише работает много людей, но Габриэла оставила позади большинство из них и сделала это сама, без спонсоров, без маркетингового отдела. И не так уж важно, с помощью чего она добилась того, чего добилась. Сомневаться в себе ее в детстве забыли научить, да и потом как-то не сложилось.
Но вот теперь, когда она собралась, быть может, в самое важное путешествие в своей жизни, случилось все это. Брю…
Габриэла стиснула смартфон так, что стекло едва не треснуло. Вспомнила выражение лица мамы, когда та говорила: «Ты же не уедешь? Ты же не оставишь сестру в таком состоянии? Мы — семья, нам нужно держаться вместе!»
«Держаться» у Габриэлы получалось плохо. Зато она умела решать проблемы. Если не получается решить проблему одним способом — реши ее десятью другими. Таким было ее жизненное кредо.
Движение. Габриэла вскинула ресницы. Девушка на ресепшене — та, с акцентом, — сменилась, уступив пост другой, постарше, и исчезла из виду. Прозвучал мелодичный сигнал, открылись двери лифта, оттуда вышел молодой мужчина в деловом костюме без галстука и пошел к дверям. На ходу он быстро набирал какой-то текст в смартфоне, не глядя по сторонам, полагая, будто весь мир расступается перед ним.
Нет, это — точно не Тим.
«А если — он? — заорал внутренний голос, когда мужчина вышел в стеклянные двери гостиницы. — Что, если ты ошиблась? Вы не виделись четырнадцать лет! Он сейчас может быть совершенно другим. Он может быть хоть хрупким очкариком в мятом пиджаке из секонд-хенда, хоть загоревшим в солярии качком в обтягивающей майке, хоть этим самым бизнесменом, договаривающимся о деловой встрече по дороге на деловую встречу!»
Габриэла закрыла глаза, сделала глубокий вдох, потом — выдох и пожелала себе заткнуться.
Это — не Тим. Просто потому, что не может быть им. Это не тот, кто спустя столько лет и столько событий приедет в чужую страну, дабы оказать услугу почти чужому человеку, не получив с этого никакой выгоды.
Вновь прозвучал сигнал, и Габриэла открыла глаза. Сердце подпрыгнуло куда-то в область горла и затрепыхалось там, как птица, попавшая в западню.
Парень, вышедший из лифта, напоминал бы уголовника, если бы не взгляд. Взгляд был отрешенный, задумчивый. У уголовников взгляды не такие, эти ребята привыкли всегда быть начеку.
Стриженный под машинку парень был одет в джинсы, серую футболку без принта и ветровку. Джинсы были длинноваты, подшить или подвернуть их он не догадался.
Габриэла встала. Уже сделав первый шаг навстречу, она заметила, что парень не один. Рядом с ним шла девушка с длинными светлыми волосами. Красивая… По идее, это она должна была первой бросаться в глаза, и ей это, кажется, было делом привычным. Но Габриэлу интересовала не она.
— Тим, — сказала она, остановившись перед парнем.
Он замер, внимательно осмотрел, даже ощупал взглядом ее лицо.
— Габриэла, — сказал тем же тоном, каким прочитал бы название стирального порошка в супермаркете. — Я очень рад тебя видеть.
«Нет, ему не плевать, — успокоила себя Габриэла. — Просто Тим — это Тим».
Она заставила себя улыбнуться и весело сказать:
— За четырнадцать лет твой немецкий лучше не стал!
7
Немецкая речь оглушила Веронику. Тиша отвечал мало, редко. В его исполнении фразы на чужом языке звучали как проклятия, но Габриэла в ответ только звонко смеялась и продолжала трещать, как «шмайссер». Разумеется, о том, чтобы представить Веронику, Тиша даже не задумался. Вероника не обиделась — она хорошо знала, какие сложные отношения связывают его с правилами поведения в обществе.
И все-таки при виде этой оживленно жестикулирующей красотки — в жизни Габриэла выглядела ничуть не хуже, чем на фото, — сердце неприятно зацарапало. Вот только что они с Тишей были тут, в чужой стране, вдвоем. А теперь Вероника осталась одна. Она незаметно отошла в сторону, чтобы не мешать «голубкам», как мысленно окрестила эту пару. И на кого-то натолкнулась спиной.
— Сорри, — дернулась Вероника и, повернувшись, увидела знакомую девушку со стойки. Только теперь та была в кроссовках, легком платье до колена и наброшенной поверх джинсовке.
— Да фигня, — улыбнулась та, и улыбка ее была теперь совершенно другой — не дежурной, а располагающей к себе. — А вы тут, типа, отдыхать или по делам? Ничего, что я пристала? Просто не каждый день соотечественников встретишь.
— По делам, — вздохнула Вероника. — Мы всегда по делам…
— Ясно. Меня Ксенией зовут.
— Вероника.
— Вероника, а у тебя какие планы на вечер? Тут недалеко прикольный клуб есть, можно сходить. Ниче такого, но место приличное. И русскоговорящих там много.
— Вряд ли, — сказала Вероника, бросив сумрачный взгляд на Тимофея. — Он меня в свои планы не посвящает. Не знаю, когда ему взбредет в голову меня вызвать.
Ксения внимательно посмотрела на Тимофея с Габриэлой — которая как раз подняла руку и как бы невзначай коснулась Тишиного плеча, не переставая что-то говорить.
— Это, конечно, не мое дело, но зря ты позволяешь своему парню так с собой обходиться, — с чувством сказала Ксения. — Ты заслуживаешь лучшего.
— Он не мой парень! — почему-то покраснела Вероника. — Он мой… — Она на несколько секунд зависла, потом вспомнила социально-приемлемое обозначение для связавших ее с Тишей непростых отношений. — Он мой начальник.
— Ну да, — как-то странно фыркнула Ксения. — Ладно, если надумаешь в клуб — попроси девчонок на ресепшене, чтобы меня набрали. Покеда.
И она двинулась было прочь.
— Постой! — Вероника схватила ее за руку. — Слушай, а ты ведь понимаешь по-местному?
— Я ващет DSH сдавала, — похвасталась Ксения.
DSH так DSH, сдавала так сдавала. Вероника не стала расспрашивать, что сия аббревиатура обозначает, сообразила, что не стеклотару.
— Можешь послушать, о чем они говорят?
— Да без проблем!
Ксения решительно двинулась к болтающей в режиме монолога паре. Вдруг у нее с плеча совершенно случайно соскользнула сумочка и упала. Ксения тут же опустилась на корточки. Заметила, что со шнурками кроссовок что-то не так. Потом, встав, достала из сумочки телефон, что-то там потыкала и вернулась.
Вероника мысленно поставила ей десять баллов из десяти за проявленный артистизм. Хоть к Вовану в пару бери, в роликах сниматься.
— Знач, так, — сказала Ксения, вернувшись к Веронике. — Стратегия «бедная овечка».
— Чего? — выпучила глаза Вероника.
— Болтает про какую-то свою сестру, у которой страшные неприятности и которой нужна серьезная помощь. Зовет куда-то там ехать в пригород. Стопудов никакой сестры или нет, или та вообще не в курсе про свои проблемы. Короче, если вдруг сегодня соберется куда-то «по делам» без тебя — можешь искать его у нее в койке.
— А он чего? — спросила Вероника, не став лишний раз напоминать про свои исключительно рабочие отношения с Тимофеем. — Он же что-то отвечал.
— Спросил, есть ли там гостиница, — фыркнула Ксения. — В пригороде…
8
Вероника робко надеялась, что Габриэла как-нибудь рассосется в течение часа. Увы, она оказалась дамой настойчивой. Хотя, с другой стороны, чего еще можно ожидать от блогерши с шестью миллионами фолловеров, которая сама делает все, не стесняясь даже светить лицом на камеру.
Противостоять такому напору Тимофей не мог чисто физически, а Вероника — в силу языкового барьера. В результате все трое оказались в ресторанчике неподалеку от отеля. Был ли это поздний обед или ранний ужин, понять было сложно.
Раскрыв меню, Вероника с облегчением увидела, что важнейшая информация дублируется на английском. Тыкая пальцем в картинки, заказала овощной суп и сырную тарелку. Отказалась от выбранного Габриэлой вина. Только после этого Габриэла соизволила обратить на нее внимание и что-то сказала.
Ответил ей Тимофей. Вероника пнула его под столом, и Тимофей обратил к ней свой терпеливый взор.
— Это запрос на общение? — поинтересовался он.
— Нет, это ты меня бесишь, — огрызнулась Вероника. — Что она спросила?
— Спросила, не на диете ли ты. Я ответил, что ты недавно пережила серьезное отравление, поэтому пока твой рацион сильно ограничен, не говоря уж об алкоголе.
— Ты мог бы перевести мне ее вопрос! — возмутилась Вероника.
— И что бы ты ответила?
— Что меня недавно отравила сумасшедшая вдова-проститутка из-за твоих панических атак, и я теперь вынуждена питаться всякой безвкусной дрянью!
— Я так и сказал. К чему была совершенно излишняя коммуникация?
Вероника задохнулась от возмущения. Секунд десять она лихорадочно размышляла, что сказать, чтобы пробить эту стену холодного безразличия. Потом вспомнила, что пробитой ее не видела никогда, и сдалась.
— Не буду мешать вашей неизлишней коммуникации, — мрачно сказала она, встав из-за стола. — Ищ виль, ду хаст, ду рич су гут, — добавила, обратившись к обалдевшей Габриэле.
И пошла к выходу из ресторана, по пути чуть не столкнувшись с официантом, который нес ее суп.
9
Добравшись до гостиницы, Вероника подошла к стойке, облокотилась на нее и попросила позвонить Ксении. Судя по результату, попросила вполне сносно: девушка-администратор подняла трубку, набрала длинный номер и, сказав пару фраз, протянула трубку Веронике.
— Але, подруга, это ты? — послышался знакомый голос. — Надумала?
— Живем один раз, — отважно ответила Вероника. — Куда идти?
— Жди в лобби на первом этаже, я на такси приеду. Десять минут!
Было уже темно, когда Вероника, опираясь на руку Ксении, вышла на свежий воздух. Она едва успела отойти на два шага от парадного входа и склониться над урной — ее вырвало.
— Бли-и-ин, — прокомментировала растерянная Ксения. — Ты чего не предупредила, что тебе пить-то нельзя? Пипец… Скорую вызвать? У тебя есть туристическая страховка?
— Н-не надо, — пробормотала Вероника, которую вдруг начало знобить.
Дрожащей рукой она достала телефон, разблокировала и протянула Ксении.
— П-п-позвони Тише. Вот его номер.
— «Тише»?
— Угу.
— Это, типа, твой начальник?
Вместо ответа Веронику сотряс еще один сильнейший спазм. В желудке, судя по ощущениям, завелась ржавая бензопила. Когда получилось вновь воспринимать окружающий мир, Вероника услышала голос Ксении:
— Э-э-э… Здрасьте! Это Ксения, администратор с ресепшена «Интерконтиненталь». Я тут с Вероникой, ей фигово… Адрес? Записывайте…
Откровенно говоря, Вероника думала, что Тиша просто вызовет на нужный адрес скорую, и уже приготовилась лежать на каталке, слушая над собой немецкую речь, и воображать себя раненым бойцом, сжимающим гранату, к которому приближаются, весело болтая, гитлеровские солдаты. Однако вместо сирены скорой она услышала знакомый голос:
— Дура.
После чего знакомые руки подхватили ее и куда-то понесли, не обращая внимания на щебет встревоженной Ксении.
10
— Пей, — сказал Тимофей.
Он говорил это всю ночь. Вероника пила воду с содой, просто воду, воду для запивания активированного угля. Ходить от кровати к туалету сил не было, поэтому ее фактически носил туда и обратно Тимофей.
— Никогда больше не буду пить, — простонала Вероника, скорчившись в постели на боку.
— Пей, — скучным голосом сказал Тимофей. — Тебе нужно хорошо промыть желудок.
— Можешь не употреблять при мне таких слов, как «желудок»? — простонала Вероника.
— Постараюсь. — Шуток он не понимал, как и всегда. — Я отправил матери список блюд и продуктов, которые тебе можно употреблять. Пока мы будем у нее в гостях, ничего другого в доме не появится.
— М-мы едем к твоей м-м-маме? — Веронику трясло. Тимофей, сидя на корточках рядом с кроватью, с каменным выражением лица вытер пот у нее со лба.
— Габриэла предлагала пожить у нее. Но я счел это неприемлемым. Я не общался близко ни с ее сестрой, ни с родителями, и с ней самой не виделся много лет. Я также не в большом восторге от перспективы проживания с матерью. Но она мне, по крайней мере, родственница.
— Какие у вас трогательные отношения с мамой…
— На то есть причина.
— Рас-с-скажи?
— Долгая история.
— А я н-никуда не тороп-п-плюсь…
— Хорошо. Только если выпьешь стакан воды.
Вероника со стоном приподнялась на локте и взяла стакан.
Поделиться книгой: