Ирка Хортица и компания. Брачный сезон

– Просто хоккей для нас – вроде как семейное дело. Или если угодно, дело нашего рода.

– Так зачем мы вам вообще нужны?

Рудый воззрился на нее изумленно:

– По-моему, мы с самого начала сказали, что именно нам от вас нужно! – и отодвинув Настю, словно случайно оказавшуюся на пути табуретку, двинулся дальше.

– Тот бред про легионеров, что ли? – прокричала ему вслед Настя. – Что ж это тогда за «семейное дело»?

Он обернулся:

– Скажем так, легионеров мы тоже собирались брать… из родственных семей.

***

– Ты кто?

Сложно приходить в новую школу, в чужой класс, в другую секцию. Где все друг друга знают, за каждым тянется своя история отношений, все триста раз успели поссориться и помириться (или окончательно рассориться), а главное, все роли и позиции давно расписаны. И вот ты стоишь чужаком перед глазами давным-давно знакомых между собой людей и чувствуешь себя… листиком салата, пытающимся втиснуться в сложившийся и даже слегка спрессовавшийся гамбургер. И единственное желание – сбежать, пока не съели.

– Игорь… Рогов… – собственное имя ни в какую не хотело протискиваться в сведенное спазмом горло.

Только бежать нельзя. Если сбежишь, родители, может, еще и пожалеют, хотя отец наверняка огорчится. А вот сестра… Та точно пожалеет, да так сильно, что обязательно попробует «научить противостоять давлению и справляться с жизненными трудностями» и вот тогда уже пожалеют все, а он – больше всех.

– Рогов? Бык, что ли? – удивился высокий, довольно тощий, но при этом жилистый парень.

– Бык? – теперь уже переспросил Игорь. Он, наконец, заставил себя прямо поглядеть на ребят в раздевалке – и ему стало еще паршивей. Один раз в жизни он испытывал такое чувство – когда случайно свернул в чужой двор и из-под штабеля старых ящиков вдруг полезли псы: один, второй… десятый… И начали неторопливо и как-то лениво окружать, не сводя с оцепеневшего от ужаса мальчишки пристальных, равнодушных глаз. Сестра тогда их разогнала. Да, сестра… Взрослый он, чтоб за сестру прятаться. – А, я понял… Не, я раньше больше в защите играл. Но и нападающим попробовать могу. – и заставил себя улыбнуться. – Если надо.

– Я тебя разве об этом спрашиваю? Ты травоядный?

– Клыкач, ну что ты пристал… к человеку. – вмешался еще один парень, настолько высокий и крепкий, что со спины его могли принять за взрослого. И это простая фраза вдруг заставила всех в раздевалки странно, прерывисто вздохнуть. Словно охнули от изумления. Игорь растерянно завертел головой – со всех сторон на него устремились такие же растерянные взгляды.

– Еще один нападающий нам, вроде как, не нужен. – в оглушительной тишине продолжал парень. – Я Лохматый, капитан. – он стянул перчатку и сунул Игорю твердую, как доска, ладонь. – У нас два полных звена и еще двое на подмену. До игры меньше месяца, так что, сам понимаешь, вводить новичка… – он развел руками и улыбнулся, вроде добродушно, только взгляд ярко-желтых глаз оставался жестким и настороженным.

– Тренер сказал, что меня посмотрит. – отрезал Игорь. Растерянность прошла, сменившись злостью. Или этот Лохматый и вправду ожидал, что Игорь «сам поймет» и покорно побредет прочь?

– Как хочешь. – Лохматый кивнул, указывая остальным на выход. Один за другим окатывая Игоря взглядами, они исчезали за дверью раздевалки. Игорь проводил глазами последнего – и метнулся к сумке, лихорадочно вытаскивая нагрудник, краги, шлем… Хоккей – не футбол, где трусы натянул и побежал, пока он все оденет – полтренировки пройдет! Игорь торопливо натягивал экипировку на себя – и загонял назад злые слезы.

«Они меня еще узнают. Я им еще покажу!»

Лед толкнулся в коньки, и нарастающая скорость мгновенно выветрила и злость, и обиду, и еще кучу всего, кажущегося важным там, за бортиком, но превращающееся в ничтожную ерунду здесь, на поле. Вжжжжих! Мимо пронесся парень в «доспехах» с волчьей головой на груди, поехал задом, не отрывая аж светящихся сквозь «забрало» желтых глаз. Вжжжих! Сзади будто порывом ветра дохнуло – другой игрок вывернул у Игоря из-за спины, зыркнул недобро и помчался прочь, пристраиваясь в конец вьющейся вокруг ворот живой цепочки. Банг! Банг! Шайбы бомбардировали ворота, вратарь отбивался. Ага, значит, не так уж много он и пропустил, броски и «щелчки» нарабатывают! Сееейчас…

Игорь нацелился на возникший в цепочке просвет… Просвет сомкнулся. Полосуя коньками лед, Игорь едва успел отвернуть прежде, чем налетел на капитана. Лохматый одарил его насмешливо-укоризненным взглядом, пробил по шайбе, и скользнул дальше. На его месте мгновенно оказался другой игрок. Плечи, спины, чья-то клюшка, в замахе вспоровшая воздух у самого щитка. Вклиниться в цепочку не удавалось, игроки вертелись вокруг ворот кольцом без конца и без начала, и кажется, даже не замечали пытающегося влезть между ними мальчишку. Но Игорь то и дело чувствовал короткие и быстрые, как укусы, прикосновения взглядов и аж задохнулся от понимания, как он сейчас выглядит со стороны: мелкий, на голову ниже остальных, жалко и нелепо мечущийся вдоль сплошной цепочки игроков. Игорь потерянно огляделся – зал был пуст, он увидел лишь два лица: невозмутимо-равнодушного тренера у бортика и бледную от гнева Настю. Если она сейчас кинется на его защиту, ему никогда не стать в команде своим!

Игорь стремительно ринулся прочь – коньки яростно секли лед. Разгон, крутая петля… ага, не ждали! На полной скорости он помчался обратно, всей массой врубился в цепочку… и пролетел ее насквозь. Мгновенно, точно сто раз тренировали этот маневр, передний чуть ускорился, задний чуть замешкался и разогнавшийся Игорь, не встретив сопротивления, пушечным ядром влетел в образовавшийся разрыв. За его спиной очередной игрок взмахнул клюшкой… Шайба тюкнула в шлем. Банг! Голова дернулась, удар швырнул его вперед. Словно во сне он увидел как вратарь тоже заносит клюшку… Отбитая им шайба взмыла в воздух – и стала разрастаться, закрывая собой весь мир и… Банг! Удар в грудь вышиб весь дух. Перед глазами завертелось: белое ледяное поле, ярусы сидений, перекошенное лицо Насти… Падать нельзя! Игорь судорожно перебирал коньками. Прикосновение… И кончик чей-то клюшки ткнул его в зад: небрежно и словно бы брезгливо. Игорь рухнул: плашмя, на лед, даже не успев сгруппироваться… и покатился на пузе, прямо в любезно освобожденные вратарем ворота. Пиииип! Отмечая удачное вбрасывание, громко взвыл звуковой сигнал на воротах.

– Пррррекратить! – гулким рыком прокатилось над полем и медленно, как акулы вокруг добычи, кружащие вокруг запутавшегося в сетке Игоря хоккеисты равнодушно развернулись и покатили прочь.

– Эй, ты… Игорь… встать можешь? – снова раздался негромкий голос.

Игорь помотал головой, разгоняя звон в ушах, заелозил по льду, подтягивая руки-ноги, наконец, подобрал клюшку и неуверенно покатил к стоящему у бортика тренеру.

– Ну как ты? Цел? – то ли раздраженно, то ли смущенно бросил Рудый. – Давай в раздевалку, сейчас медсестра подойдет и тебя посмотрит.

– Я могу продолжать. – выдавил Игорь, стараясь не набирать в грудь воздуха – полный вздох отзывался острой болью, но вовсе не боль была самым худшим! Все, все видели как его пихали в зад клюшкой и как он летел в ворота! И сестра, и тренер… все! И уже громко, во весь голос. – Я могу продолжать тренировку.

Пристальный взгляд был ему наградой.

– Все-таки отправляйся, пожалуйста, в раздевалку. – с неожиданной мягкостью сказал Рудый. – Лохматый, проводи…

– Не надо. – слизывая кровь с разбитой губы, процедил Игорь. – Я сам.

Настя летела по коридору разъяренной фурией. Из раздевалки ее выставила медсестра, совершенно беззастенчиво заявившая, что если уж смешить народ квохтаньем над парой синяков у хоккеиста, так одной сестрицы недостаточно, надо еще вызвать мамашу и парочку бабушек. А Игорь только мрачно зыркал из-под компресса на лбу, и в глазах у него было такое… словно это она его унизила, а не малолетки из команды. Ну уж Рудому она все выскажет! Растит зверенышей…

– Я запрещаю! – голос Рудого гулко прокатился по коридору. Распахнутая дверь в кабинет полностью скрывала Настю, и она невольно остановилась, прислушиваясь.

– Тренер! Ты же сам велел по-быстрому выжить пацана из команды! – раздался в ответ обиженный мальчишеский вскрик. – Мы ж легонько! Аккуратно!

Настя стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Значит, не глупая выходка подростков, а специальное, намеренное унижение по приказу взрослого человека. Да как он смел так подло поступить с Игорьком!

– Велел… – голос Рудого звучал так тяжело и надсадно, будто он поднимал гранитную плиту. – И это хорошо, что вы – аккуратно. Только… подло как-то вышло, понимаешь, Лохматый?

Уже протянувшая руку к двери Настя остановилась.

– Издеваться… Да вообще, в спину бить… Мы вас другому учили… и на подлецов я вас переучивать не буду.

– А… что же делать, тренер? – растерянно переспросил Лохматый. – Убьют же пацана!

Что? Это они… про Игоря?

– Он же обыкновенный человек! Не, ну катается, нормально… по-людски… Но в остальном… человек как человек! Наши-то, может, и осторожно будут, если не забудут. А «Соколы»? Тренер, ты представляешь, если «Соколы» на игре с ним – как с нами? Ему при первом же силовом контакте и ребра, и печенки-селезенки – все разнесут!

– Не говори ерунды! Никто его на матч с «Соколами» не допустит! – раздраженно бросил Рудый.

– А на тренировки? – аж взвился Лохматый. – Мы ж тренироваться нормально при нем не можем!

– Не знаю… но как сегодня, чтоб больше не смели! – твердо припечатал Рудый. – Даже чтоб спасти пацану жизнь, я не позволю стае волков превратиться в стаю гиен, которые травят слабого.

– Я понял, тренер. – проворчал Лохматый. – Придумаем что-нибудь… Вы хоть сестрицу его сюда не пускайте, а то ведь тоже глазеет…

– Сестрицу? – повторил Рудый. – Ох ты ж леший! – раздался грохот, будто Рудый вскочил, обронив стул. – Говорил тебе, душ принимай, прежде чем ко мне идти!

При чем тут душ, Настя не поняла, зато сразу сообразила – Рудый откуда-то знает, что она стоит за дверью! Повернулась и со всех ног дунула прочь по коридору.

– Анастасия Федоровна! Подождите! – закричал Рудый ей вслед, она увидела как он бежит: огромный, страшный, каждым шагом покрывая полкоридора… и со всей силы вдавила кнопку лифта. И дверь захлопнулась – прямо у него перед носом. Лифт ухнул вниз. Бежать! Немедленно убираться отсюда! Она не понимает, что это за странный клуб и команда, и почему они говорят об убийстве на поле… и не собирается выяснять! Может, они в какой-то свой, особенный хоккей играют, но ноги Игоря тут больше не будет!

Настя выскочила из лифта… и облегченно выдохнула. Обмазанный йодом и заклеенный пластырем, с сумкой и клюшкой в руках мрачный Игорь уже ждал ее в холле. Она молча ухватила его за рукав и потащила к выходу.

– Куда мы бежим? – Игорь пытался трепыхаться, как бьющаяся в сачке рыбина.

– Все потом! Бросай сумку в багажник, быстро! И садись, садись! – дрожащими руками Настя повернула ключ зажигания и вылетела со стоянки, каким-то чудом не стукнув соседнюю машину. В зеркало заднего вида она успела заметить выскочившего на стоянку Рудого… и утопила педаль газа в пол. Машина свернула раз, другой и наконец Настя облегченно выдохнула. Все-все, сюда больше ни ногой!

– Надо признать, подарок не получился. – наконец деланно веселым тоном начала она, сворачивая в тихий проулок, ведущий к их дому. Сбросила скорость – переулок был узким и прочесать бортом по мусорным бакам совсем не хотелось. – Кто ж знал, что они такие… странные? В любом случае, ты к этим ненормальным не вернешься. Найдем тебе другую команду в юношеской лиге…

– Ну уж нет. – Игорь повернулся к ней и Настя увидела решительную кривую усмешку на вроде бы таком знакомом, и вдруг ставшем совершенно неузнаваемом лице. – Вот после сегодняшнего эти ненормальные от меня так просто не отделаются!

– Мир сошел с ума! – Настя раздраженно покосилась в зеркало заднего вида: мало, что братец рехнулся, так еще какой-то придурок на армейском уазике влетел в улочку и повис на хвосте у Настиной «бэхи».

Больше она ничего сказать не успела – капот уазика закрыл собой заднее стекло… и сокрушительный удар в багажник БМВ швырнул Настю на руль. Она повисла на ремне, нелепо, по-рыбьи, открывая рот – удар об руль вышиб весь воздух из груди, жуткая боль не давала кричать. Впереди возник фонарный столб, раздался страшный скрежет и БМВ «обняла» столб капотом. Настю снова швырнуло вперед… и она ткнулась лицом в раздувшуюся подушку безопасности.

– Не бойся… все… будет хорошо… – прогундела в подушку Настя.

На заднем сидении тихо стонал Игорь.

Стекло водителя закрыла тень, но обрадоваться Настя не успела… Бзданг! Выбитое стекло осыпало ее крошкой, чья-то рука просунулась внутрь, нажав кнопку на руле. Настю за шиворот выдрали из машины и приложили спиной об капот. Над Настей нависла рожа: рябая, кривоносая, с желтыми, прокуренными зубами.

– Ну шо, олигархова дочка… – накручивая на кулак ворот ее блузки, прохрипела рожа и Настю замутило от запаха свеженького, ядреного перегара. – Думала, защитят тебя твои машины и миллионы? Не-ет, за все расплатитесь, и ты и твой папашка! – и пока еще не сильно, только чтоб показать кто тут хозяин, стукнул Настю головой об капот.

«Игорек… Только бы Игорька не тронули…» Она услышала, как хлопнула дверца машины, потом быстрый топот ног… Слава богу, Игорь сообразил сбежать! Впервые в жизни поступил по уму…

– Чего лыбишься? – теперь уже об капот ударили сильнее.

– Мы же предупреждали и вас, Настенька, и вашего отца… – над рябой рожей появилась вторая, пухлая, гладкая, словно накачанная насосом. – Не захотели договариваться по-хорошему, будем договариваться… лично. – «гладкий» укоризненно покачал головой, глядя на распростертую на капоте Настю. – Придется вам поехать с нами. Поглядим, кто вашему папаше роднее: детишки или бизнес.

– Отпустил мою сестру, быстро! – закричал сзади ломкий мальчишеский голос, и Настя глухо застонала. Ну с чего она решила, что ее братик может хоть что-то сделать разумно? Она его как маленького на руки взяла, такой безмозглый сверточек в памперсах был… и сейчас не поумнел!

Рябая рожа убралась из поля зрения, Настю вздернули на ноги, и она увидела Игоря, крепко сжимающего клюшку, нацеленную в нос «гладкому».

– Скажи своему мелкому, чтоб отваливал, пока я ему эту клюшку куда поглубже не засунул! – прохрипел рябой, встряхивая Настю за шкирку.

– Игорь, нет! – только и могла прохрипеть Настя, потому что она точно знала, что сейчас будет. В конце концов, Игорь играл с шести лет, а приемы из категории «чего делать нельзя, но знать нужно» ему еще отец показывал. Клюшка Игорька стремительно нырнула вниз… и врезалась рябому между ног.

– Ой… ёёёё! – рябой выпучил глаза, согнулся пополам…

– Бежим! – Настя попыталась схватить Игоря за руку…

– А ну, стоять! – пистолет в руке «гладкого» врезал Игорю по лицу и тут же ствол уперся брату в висок. Дверь уазика хлопнула, из-за руля выскочил водитель – парень в военном камуфляже и с автоматом на ремне.

– Ёёёёёё! – на выдохе выл рябой. – Ну, всё… – он отер мокрое от пота лицо ладонью и посмотрел на Игоря налитыми кровью глазами. – Тащи девку в машину, а с мелким… и его клюшкой… разберемся отдельно. Раз он такой же непонятливый как его папаша…

– Нет, не надо, пустите Игоря! – Настя кинулась к брату, обхватила его, поворачиваясь так, чтоб нацеленный на него пистолет уперся ей в спину…

– Ах ты ж! Что встал, волоки ее! – рявкнул «гладкий».

Рывок… Настю оторвало от брата, и подняло в воздух… аккуратно посадив на крышу покалеченной «бэхи».

– Игорь, ну вот что ты делаешь? Ну как так можно? – невесть откуда взявшийся Рудый забрал клюшку у Игоря из рук. Голос его был преисполнен укоризны. – Вот не верю я, что тебя твой тренер в детской команде такому учил! Во-первых, ты между ними влез, они тебя со всех сторон блокируют! Ну надо же элементарно тактически мыслить!

– Это что за чмо тут нарисовалось? – покосился на «гладкого» водитель. – Наш или не наш?

– Да какой он наш… – досадливо отмахнулся «гладкий». – Молодой человек! – он возвысил голос, точно разговаривал с глухим. – Шли бы вы отсюда! У нас тут свои дела, вас не касающиеся!

– Еще скажи – законные. – хмыкнул Рудый. – Закон новый вышел – девушками об капот колотить. Надо же, как женщины за рулем наших законодателей достали!

– Вали отсюда! – с трудом разгибаясь, прохрипел рябой. – А то не только девке с малолеткой, но и тебе вломим!

– Я звоню в полицию, слышите? – с крыши машины крикнула Настя, лихорадочно набирая цифры на выхваченном из кармана мобиьнике.

– Тю, дура! – заржал водитель. – Я тебя просто ссажу оттуда одним выстрелом – и все! – и он направил на Настю автомат. Та замерла с пальцем на кнопке.

– А во-вторых… – словно его и не прерывали, продолжил Рудый. – Ты зачем с ними в разговоры полез? «Отпустил сестру…» – передразнил он. – Соперников на поле больше и они сильнее, что ж ты теряешь эффект неожиданности? От удара клюшкой со спины на одного бы сразу стало меньше! Нет, ну точно как твоя сестрица! – кивнул он на застывшую под прицелом Настю. – Но женщине хотя бы простительно, они без болтовни не могут, а ты еще гудок себе приделай, чтоб все знали – Рогов приближается!

– Вы тоже разговариваете! – обиженно проворчал Игорь.

– Но меня-то они не сильнее! – наставительно сообщил Рудый.

– Ну все, ща я его уберу! – еще пошатывающийся после удара рябой сделал шаг, другой – и кинулся на Рудого.

Не переставая отчитывать Игоря Рудый вскинул руку… Казалось, рябой сам шагнул в раскрытые для захвата пальцы – и словно специально примеривался, лег на них горлом. Его подкинуло в воздух, и он рухнул на автоматчика, сбивая того с ног, и забился на мостовой. Леденея от ужаса, Настя увидела, как из-под судорожного зажимающих горло ладоней рябого течет кровь.

– Если ты уже начал силовое противостояние, так доводи до конца. Врезал, противник согнулся… – Рудой невозмутимо кивнул на судорожно сучащего ногами рябого. – Чего ты его по затылку не приложил? – и уставился на Игоря выжидательно, давая понять, что действительно желает услышать ответ.

– Ну… – Игорь неловко переступил с ноги на ногу. – Просто… – и замолчал.

– «Просто!» – передразнил Рудый. – Человечность поперла? Вдруг противнику будет больно? Вот поэтому такое зверье как они, таких как ты, и переигрывают.

– А вам никогда, ну… жалко не было? Ну… ударить? Другого?

– Я гораздо больший зверь, чем они. – отрезал Рудый.

– Рудый! – истошно завизжала Настя – водитель отпихнул от себя залитого кровью рябого и… нацелил автомат на Рудого… и на Игоря тоже! А этот… дурак конченный воспитательную работу с Игорем проводит!

– Анастасия Федоровна, не визжите так! Я не слепой… хотя теперь, наверное, уже глухой.

– Сдохни! – перекатившийся на живот водитель надавил на гашетку…

Рудый размазался в воздухе. Буквально. Настя увидела «растертое пятно» как бывает, когда в кадр камеры попадает быстро мчащаяся машина… а потом уже Рудый с клюшкой в руке стоял над ткнувшимся носом в асфальт водителем.

– Ну никаких у людей инстинктов. Вопят, вместо того чтоб напасть молча, нападают, когда бежать надо… – размахнулся и метнул клюшку в улепетывающего «гладкого». – Бежать надо, но кто ж тебе позволит… – клюшка ударила «гладкому» в затылок. – Стойте здесь! Вот где стоите! – прикрикнул он, заметив, что Настя хочет слезть с крыши БМВ. – А то потом снова вас у кого-нибудь отбивай, а я терпеть не могу делать два раза одну работу. – продолжая ворчать, он свернул за угол и пропал из виду.

– Игорь… ты как? – примериваясь сползти с крыши, негромко позвала Настя.

Ответить Игорь не успел – в улочку вкатил тяжелый, как танк, джип. С водительского сидения выбрался Рудый, и небрежно подхватив валяющегося на асфальте «гладкого», зашвырнул его в багажник. Следом полетел автоматчик.

– Я тебя еще достану… – глухо проперхал зажимающий горло рябой. – Братков позову, они тебя на клочки порвут!

– Вот, кстати, еще глупость. – Рудый ухватил его за шкирку. – Рассказывать, что сделают его братки… и думать, что после этого ему оставят шанс их позвать. – рябой с хриплым воплем рухнул в багажник. – В машину! – властно кивнул он Игорю и вытирая руки салфеткой, направился к покалеченной БМВ. – Анастасия Федоровна! – Рудый поднял руки, явно намереваясь снять Настю с крыши.

– А знаете, что самое обидное. – глядя на него с крыши машины, сказала Настя. – Что наш папа все-таки не олигарх. У него просто сеть продуктовых супермаркетов. – Настя почувствовала, как ее начинает трясти. Крыша «бэхи» зарокотала под мелко подрагивающим каблуком.