Ирка Хортица и компания. Брачный сезон

«160 в минуту» замерла, прижимая к себе портфель. Радиоактивная Крыса одарила полковника еще одним, прицельным, взглядом, словно выбирая, по какой статье Уголовного или Гражданского кодекса его посадить, чтоб не отсвечивал.

– «Соколы» настроены победить в этом сезоне. Что они наняли легионеров мы знаем точно, хотя так и не удалось выяснить, кого именно. – вдруг сказал промолчавший все переговоры молодой.

– Шифруются, чисто шпионы! – подхватил полковник.

– Наверняка кто-то из молодых профессионалов ОХЛ. Они уже два месяца тренируются с командой. – продолжил младший. Голос у него оказался неожиданно интересный, с эдакой бардовской хрипотцой.

– Ясно же, что это дело перекрыть надо! Мы с Рудым крутых хлопцев приглядели. Во-первых, Степняка, он хоть и мелкий, как все они, но скоростной, и техника отличная, просто молодой совсем, вот и обойдется пока недорого, каких-то…

– Простите! – перебила Настя, понимая, что «160 в минуту» сейчас выскажет, что думает, со свойственной ей откровенностью… и сразу окажется, что служащие компании Настиных родителей не в состоянии держаться в классе и уровне таких дам, как Елизавета Григорьевна. – Мы полностью поддерживаем стремление тренеров привести к победе… юношескую хоккейную команду. – выразительно подчеркнула последние слова она. – Но думаю, детям будет интересно самим приобщится к спорту настоящих мужчин. – она бегло улыбнулось. – И самим добиться победы. А не воспользоваться какими-то… легионерами.

Бред какой, легионеры в детском спорте!

Крыса и «160 в минуту» бурно расхохотались, демонстрируя всю смехотворность идеи с легионерами. Показалось, или в глазах Елизаветы Григорьевны мелькнуло сдержанное презрение?

– Впрочем, пополнение в составе мы можем гарантировать. – Настя защелкнула замочек на портфеле с бумагами. – Мой младший брат обожает хоккей. Возможность играть в собственной команде будет моим ему подарком на день рожденья. Елизавета Григорьевна… Ирина Симурановна… Татьяна Николаевна… – отвесив каждой по короткому поклону Настя в сопровождении своей свиты направилась к дверям.

– Хотите засунуть в команду своего брата? – ошалело переспросил полковник.

– Вам же нужны люди. – бросила через плечо Настя.

– В том-то и дело, что люди нам совершенно не нужны. – негромко, точно самому себе, сказал Рудой.

– Обсудим завтра. – сдержанно кивнула Настя и вышла. Сами не знают, что им надо! Но у нее еще будет время привести в чувство заигравшихся спортсменов.

– Крышу перекрывать надо. – после надолго повисшего в комнате молчания, наконец пробормотал полковник.

Все три женщины уставились на него тяжелыми, давящими взглядами, но вестись на провокацию и наивно спрашивать «Какую еще крышу?», ни одна не стала.

– Которая у вас совсем поехала! – заорал он.

– Не рычи на меня, Вовкулака Ментовский! – грозно подалась вперед Елизавета Григорьевна.

– Да разве это я рычу? Я сейчас как медведь какой, реветь буду! Вы кого нам сосватали, Ирка? Танька?

– Вам нужны деньги. – медитируя на свой маникюр, обронила в ответ Танька. – У них есть.

– Вот именно! Нам нужны деньги! – Ментовский Вовкулака шарахнул кулаком по столу. Стол его укусил. Благородные узоры натурального дерева сложились в длинную растянутую пасть, пасть ощетинилась похожими на клыки острыми колышками, которые попытались впиться в кулак. Полковник стремительно отдернул руку и обиженно поглядел на Ирку.

– Я понимаю, что вы рассчитывали на деньги компании. Но вы же знаете, мы сейчас не можем привлекать к себе внимание. – увещевающим тоном начала Ирка.

– Я и так еле держусь, чтоб с умниками, которые считают, что «целая компания великовата для девчонок»… – передразнила кого-то Танька. – …справляться человеческими методами! Вот чувствую, если они еще раз попытаются на нас в суд подать – прокляну! Так прокляну, что у них даже тараканы на кухне запаршивеют!

– Тихо-тихо… – похлопала ее по руке Елизавета Григорьевна.

– Нас вы тоже решили прикончить… по-человечески? Подсунуть нам людишек, которые даже не знают о нашем существовании? – на всякий случай отодвигаясь от стола, процедил полковник.

– Кого нашли… – развела руками Ирка. – Честно говоря, я тоже не понимаю, какой смысл в игре, если играешь не сам, а находишь каких-то… спортивных наемников.

– Смысл не в игре! Смысл в победе! – полковник снова взмахнул кулаком, столешница предостерегающе оскалилась. – Их соколята нашим волчатам два года подряд проигрывали! «Соколы» хотят отыграться и меняют состав! Они нашли тех, кто готов платить и понимает… специфику.

– Эти… birdbrain14 еще очень пожалеют, что связались с мольфарами15. – фыркнула Ирка. – Те сейчас расширяют сферы влияния, а значит, неизбежно попытаются использовать соколов-оборотней в своих целях. Балабану придется или соглашаться… а потом нести ответственность перед разъяренными ведьмами-хозяйками, на чьи территории они обязательно залезут…

– Или Балабан попытается вырваться из силка и придет к тебе, а уж вы своего не упустите! И мольфаров выживете, и соколов… как в старину говорилось… на перчатку посадите! – полковник обвел женщин насмешливым взглядом. – Мне, конечно, приятно, что Балабан скоро поймет: не так уж он и высоко летает. Но это будет уже после матча! Который они со своими легионерами у нас выиграют! – и полковник злобно клацнул зубами.

– Ну не последний же у вас матч, вы каждый год играете. – раздраженно начала Танька.

– Каждый матч: первый, последний и единственный. – вмешался молчаливый Рудый. – Спорт – самое мимолетное из искусств. Что вы на меня так смотрите? Не я сказал, кто-то из великих… не помню, кто.

– Рудый, я все понимаю. – в голосе Ирки появилась необыкновенная мягкость. – Я даже понимаю, что игра для вас единственный способ показать, насколько вы круче соколов…

– Потому что все остальные ты нам запретила, еще на тот давний Солнцеворот на Хортице16. – проворчал полковник.

– Но решения все равно не отменишь, твое высокопревосходительство наднепрянская ведьма-хозяйка? – не столько спрашивая, сколько утверждая вздохнул Рудый.

Ирка в ответ только неловко улыбнулась.

– Да кто вам мешает выиграть матч? – возмутилась Танька. – Спонсоры у вас теперь есть, вот и раскрутите их на что вам там надо. Или бедные, уставшие ведьмы все должны делать за вас?

– Вы только поглядите на этих бедняжечек! – фыркнул Вовкулака. – Вы что, не слышали? Эта девчонка думает, что команда волков-оборотней – стильная игрушка для… младшего братца! Вы представляете, что наши волчата сделают с этим мелким человечьим… мажориком?

– Ну так выживите его! – зло бросила Ирка и в ответ на удивленные взгляды пожала плечами. – Я тоже считаю, что мальчишке среди волчат не место. Еще пришибете пацана ни за что, ни про что. Если ему не понравится, и он сам уйдет, договоренность с их компанией никуда не денется. Только никакого… человековредительства. Парень должен быть жив, здоров… психически тоже, не только физически, а то знаю я вас, волчьи морды!

– А ты изменилась… после Ирийской войны. – окидывая Ирку долгим взглядом, хмыкнул Рудый, и коротко кивнув, направился к выходу.

Ментовский Вовкулака поглядел на Ирку с укором:

– Парень, между прочим, так ни с кем и не встречается. – кивая вслед закрывшейся за Рудым двери, проворчал он.

– После царевны-лягушки… – начала Ирка.

– Причем тут жаба зеленая! – рыкнул Ментовский Вовкулака. – Ему ты нравишься!

Теперь уж Елизавета Григорьевна возмущенно воззрилась на Вовкулаку, а Ирка принужденно улыбнулась:

– Я очень хорошо отношусь к Рудому, но у меня скоро сессия… совсем нет времени на личную жизнь.

– Время бы быстро нашлось, будь он весь в чешуе, да летал бы, да всех бы… мочил… как твой Водный! А Рудый-то по тебе… сохнет! Но куда ж простому оборотню до Симаргловой дочери! Тебе только драконов подавай! – Вовкулака рыкнул – и вышел.

Три ведьмы уставились на с грохотом захлопнувшуюся дверь.

– Он тоже в хоккей играет? – спросила наконец Ирка. – Похоже, ему клюшкой последние мозги вышибли.

– Этот наглый оборотень явно злоупотребляет твоим добрым к нему отношением, Ирина. – скорбно поджала губы Елизавета Григорьевна. – Я бы ему давно уже хвост на уши намотала.

– Ни в чем себе не отказывай, дорогая бабушка. – пробормотала Ирка.

– А насчет Рудого… это любопытно. – лукаво протянула Танька. – Айту стоит волноваться?

– Пусть Вовкулака не выдумывает! – Ирка досадливо повела плечом. – Рудый, он ведь гордый. Станет он сохнуть по девушке, которая его богаче, на мно-ого влиятельней, ну и еще… – аккуратный маникюр Ирки сменился внушительными когтями и по ним стремительно пробежал язык зеленого пламени, обвился вокруг запястья и растворился в ладони. – Ведьма я, эх, ведьма я, такая вот нелегкая судьба моя… – тихонько пропела Ирка.

– А еще ты не любишь хоккей! – торжественно провозгласила Танька и обе захихикали.

***

– Если ты сейчас скажешь, что «трус не играет в хоккей», я тебя… укушу.

– Ты еще на четвереньках побегай. – проворчала Настя, аккуратно заруливая на автостоянку. – Прекращай, а? Ну чего ты трясешься? В конце концов, мы им нужны. Не ты должен им понравиться, а они тебе!

– Насть, это ты меня так фигово подбадриваешь? – донеслось с заднего сидения. – Или ты у меня просто… того? – в зеркале отразился нахальный братец, крутящий пальцем у виска.

– Игорь! А ну стой! Стой, кому говорю! – задняя дверца хлопнула, Насте пришлось в темпе выпрыгивать из-за руля и кидаться за малолетним наглецом, стараясь одновременно и догнать, и сохранить хоть какое-то достоинство. В результате пришлось изобразить этакую побежку-припрыжку на каблуках – кто увидит, позорище! Отловить нахаленка удалось у самого входа, и Настя следом за ним влетела в холл. И остановилась. Почему-то она была уверена, что детская хоккейная секция размешается в старой, еще советской металлической «коробке» катка, где зимой надо очень быстро кататься, чтоб не превратиться в ледяную статую, а летом с потолка капает ржавый конденсат. И даже стоянка с дорогими машинами не заставила ее изменить мнение: просто потому, что прошла мимо сознания. Когда нахаленок начинает выпендриваться, не то, что стоянку – конец света пропустишь! Тут был бы такой смелый, как дома! Тринадцать лет парню, а сумку со снаряжением прижал, будто спрятаться за ней хочет, зыркает перепуганными глазищами на… просторный холл с мягкими креслами и солидной стойкой администратора, прозрачный «аквариум» с охранником, неуловимо похожим на вчерашнего полковника и того, второго, молодого.

– Ваш пропуск, пожалуйста. – охранник в «аквариуме» улыбался, но глаза его оставались холодными. Кажется, он уверен, что пропуска у них нет, и не будет. Да за кого он их принимает? Настя выпрямилась до хруста в спине и столь же любезно улыбнулась в ответ:

– Добрый день! А нам нужен… – она заглянула в папку. – Господин… Рудый, кажется?

Охранник снова окинул ее подозрительным взглядом – пистолет высматривает, что ли? – и потянулся к внутреннему телефону.

– Налево к лифту и на третий этаж, Рудый вас встретит. – турникет отщелкнулся, впуская их внутрь.

– Даже лифт… – Настя вертела головой по сторонам. Никакая не «коробка», а большой спортивный центр. Судя по фотографиям на стенах и серо-черному табло с указателями, тут и стрельба, и борьба, и гимнастика, и еще куча всего. Кабинка лифта открылась… Братец издал протяжный полустон-полувздох и приник к прозрачной стене коридора, под которой открывалось хоккейное поле.

– Нравится?

Настя обернулась. Рудый стоял в распахнутых дверях кабинета и его внимательный взгляд буравил затылок Игорька.

– Да, очень! Просто здорово! – физиономия у братца была такая… будто Новый год и день рожденье случились разом.

Настя поняла, что убить Рудого она пока не готова – ну он же еще ничего плохого не сделал – но желание уже есть. Потому что вот так, чуть ли не брезгливо поморщиться при виде счастливой мордахи Игорька… не-ет, все-таки убить. А то ведь мучается, болезный.

– Прошу вас. – Рудый взмахом руки поманил их за собой. – Чай? Кофе не держу, он слишком сильно пахнет.

В кабинете действительно ничем не пахло: ни кофе, ни освежителем воздуха, ни дезодорантом. А сам кабинет был маленьким… и дорогим. Никаких кубков, наград или пафосных фотографий. Раскладной диван, на котором в случае необходимости можно и переночевать, мини-кухня, напоминающая рубку космического корабля, и совершенно невероятный, многоуровневый рабочий стол с экранами.

– Ой! Извините… – Игорек смутился, но все же не удержался и жадно уставился на экраны. – А у вас тут весь клуб увидеть можно?

«Если этот… опять начнет рожи корчить, точно убью. Не знаю как, но обязательно» – злобно подумала Настя.

К чести Рудого рож он корчить не стал – бросил мимолетный взгляд на экраны и покачал головой:

– Не весь, мы еще не закончили переоборудование, так что слепые зоны остались. Пока так, ключевые точки. Чтоб не выпадать из хода событий, пока бухгалтерию проверяешь.

Даже улыбнуться изволил: сухо и сдержанно, но все же. До Насти постепенно начало доходить:

– А вы… тут менеджер? – поинтересовалась она.

– Один из совладельцев. – уточнил он. – Как видите, клуб довольно большой…

Не заметить этого было сложно: на экранах кроме стандартных залов с тренажерами и скачущих на аэробике девиц, кого-то швыряли на татами, беззвучно дергались пистолеты в тире и еще много чего мелькало, прыгало, подскакивало, падало с высоты и обратно на эту высоту взбиралось.

– Мы еще думаем альпинистские стенки поставить, ну и спа тоже, к бассейну… – Рудый, внимательно, словно прикидывая что-то, разглядывал экраны. – Желаете попробовать, Анастасия Федоровна? Для вас – любой абонемент по льготной цене.

– Спасибо, может быть потом. – честно говоря, хотелось, но Настя себя одернула. Элитный спортклуб слишком сильно отличался от любительской хоккейной команды, какой ее Настя воображала, а значит, ничего не решать и никаких, даже самых соблазнительных предложений не принимать, пока полностью не поймет, с кем имеет дело. – Вот провожу Игорька к команде…

– Хоккейное поле изолировано от остального клуба. Сюда можно попасть только через этаж дирекции. – хмыкнул Рудый.

– Ну мы-то спокойно на лифте поднялись. – небрежно отмахнулась Настя.

– Вам позволили подняться. – холодно бросил Рудый.

Что значит – позволили? Настя неловко поежилась. Глаза у Рудого были желтого цвета, сказала бы – как одуванчики, только вот ничего от миленьких цветочков в этих глазах не было. Это был тяжелый взгляд хищника, Насте на миг показалось, что она слышит запах шерсти и крови. Рудый отвел взгляд, и Настя облегченно вздохнула: напридумывала себе, а в кабинете… по-прежнему ничем не пахнет.

– Значит, хочешь играть в нашей команде? – выделив слово «нашей» спросил Игорька Рудый.

– Хочу… – только и смог промямлить Игорь, так явно маясь под пристальным взглядом, что Насте захотелось встать между братом и рыжим грубияном.

– У нас в семье всегда любили хоккей. – она поспешила переключить внимание на себя. – Наш папа играл в НХЛ!

Рудый посмотрел на нее насмешливо:

– Да-да, я понял. В Ночной хоккейной лиге.

– Ну… да… – Настя смутилась. А на что она, собственно, рассчитывала? Что он сейчас как ахнет, может даже, руками всплеснет: ах, да неужели, в том самом НХЛ… – Конечно, вы все эти приколы знаете… А ваше ОХЛ – это что? – когда человек просвещает неразумных, то сразу чувствует себя крутым и проникается к собеседникам симпатией.

– Конечно, знаю. – согласился Рудый. Просвещать неразумных он явно не спешил. – Если чай пить не будем, то пошли. – и повел их за собой.

– Мы тут с отцом прикинули… – протискиваясь следом за Рудым по узкой, гулко грохочущей металлической лестнице, не предназначенной ни для Настиных каблуков, ни для здоровенной сумки со снаряжением Игорька. – Мы можем переоборудовать раздевалки…

Пыхтящий по тяжестью сумки Игорек одарил сестру предостерегающим взглядом, но Настя его проигнорировала. Каким бы роскошным ни был клуб, Рудому с тем пожилым полковником нужны были деньги для хоккейной команды, значит, сами они расходы не тянут, а значит, об этом и надо говорить. Одна экипировка чего стоит! Если когда-то трус не играл в хоккей, то теперь в хоккей не играют бедные.

– …Или закупить для ребят снаряжение: шлемы там, нагрудники, перчатки…

Лестница в очередной раз громыхнула, и они вывалились в коридор рядом с хоккейным полем, Рудый толкнул дверь… и Настя снова ошалело захлопала глазами. Эта раздевалка явно не нуждалась в переоборудовании! Настя даже засомневалась, что у настоящей НХЛ, которая Национальная, раздевалка лучше! А на скамьях, молча глядя на возникшую в дверях Настю, сидели практически полностью упакованные в хоккейные доспехи подростки от тринадцати до пятнадцати лет. Проклятье, да тут на каждом по несколько тысяч долларов наворочено! Настя перевела ошеломленный взгляд на Рудого.

– Как видите, с раздевалками у нас все в порядке. И с экипировкой тоже. – со все тем же доводящим до бешенства спокойствием сообщил Рудый. И бросил Игорьку. – Переодевайся пока, посмотрим, что ты умеешь. А вы что замерли? – буквально оскалился он на остальных мальчишек. – Тренировку отменили? Почему я об этом не знаю? Заканчивайте, и на лед!

– Да, тренер. – ответил недружный хор ломких подростковых голосов.

Рудый по-армейски повернулся через левое плечо и двинулся прочь от раздевалки, так что Насте пришлось догонять его бегом. С того момента как они подъехали к клубу, она все время за кем-то бегает!

– У вас все есть! – Настя обогнала Рудого и встала у него на пути, гневно заглядывая ему в лицо – даже с учетом каблуков он был на голову выше! – Наверное, и деньги на соревнования вам не нужны?

– У нас как у всех – подростковый спорт зависит от того, насколько состоятельны у подростков родители. – пожал плечами он.

– Ваши, судя по всему, весьма состоятельны. – хмыкнула Настя.

Рудого ощутимо передернуло.