Дважды рожденный (СИ)

Март отпил из чашки и оценил отличный вкус напитка. С удобством разместившись на диване, он поставил кружку и тарелку с бутербродами на столик перед собой и, откинувшись на мягкую спинку, скомандовал:

— Используй ключ капитана и открой доклад о состоянии систем корабля. Хочу посмотреть его схему и подробную информацию по каждому сегменту.

На огромном экране появилось подробное трехмерное изображение дас химмелна. Все отсеки подсвечивались разными цветами, а умная машина даже умудрилась наложить поверх немецких слов плашки с русским текстом. Пока он с огромным интересом рассматривал общее устройство воздушного корабля, заодно старательно пережевывая очередной кусок приготовленного себе угощения, комм порадовал новостью:

— Получен доступ к части камер наблюдения.

На схеме сразу появилось много значков. Большая часть светилась дружелюбным зеленым, некоторые багровели тревожным красным.

— Покажи соседние каюты по правому борту, — машина мгновенно выполнила приказ, — так, вроде никого нет. Чисто и пусто. Какие-то датчики движения или тепловые на палубах установлены? Можно сейчас понять, есть ли где-нибудь люди?

— Нет, таких сенсоров на борту не размещено.

— Хорошо, мониторь все и если засечешь движение, сразу докладывай.

— Приступаю к выполнению.

— Перекинь картинку на левый борт, хочу глянуть, что там, в помещениях для экипажа.

Изображения сменились. Теперь уцелевшие камеры транслировали разрушенные, почерневшие от близких разрывов, в бесчисленных пробоинах от осколков ракет стены жилого модуля. В таком аду выжить шансов не было ни у кого. Зрелище было столь мрачным, что он, несмотря на голод, даже отложил недоеденный сэндвич в сторону.

— Сколько людей находилось на борту?

— Тридцать.

— Подробнее, кого и сколько?

— Капитан, старпом, два вахтенных офицера, один из них — штурман, и стажер-кадет. Четыре пилота. Боцман и палубная команда из трех матросов. Администратор корабельной сети, он же отвечал за обслуживание главного вычислителя и радиосвязь. Фельдшер в медотсеке. Кок и стюард. Старший механик и его три помощника. Три моториста. Мастер-механик атомной установки. Группа обеспечения безопасности. Их четверо. Старший — сержант.

— Всего выходит тридцать? Так в судовой роли записано? Больше никого не внесено?

— Подтверждено. Ровно тридцать членов экипажа.

— Все они размещались на главной палубе. Уцелеть могли те, кто был на вахте в реакторном отсеке. Постарайся отыскать камеры.

— Они отключены.

— Кем? Или просто неисправны?

— Нет информации.

— Так, с грузовой палубы что-нибудь есть?

— К сожалению, все средства наблюдения там уничтожены, — Марту даже на миг показалось, что в ровной интонации машины проскользнули извиняющиеся нотки. Или это так ИИ качественно запрограммирован, что способен симулировать человеческие реакции?

— Подожди-ка, а что с надстройкой сверху? Покажи, что там есть.

Изучать огромный корабль оказалось делом крайне увлекательным. Март на время позабыл обо всем вокруг, с головой уйдя в работу.

— В передней части надстройки размещены прогулочная палуба, тренажерный зал, лазарет, каюты и ресторан-столовая для пассажиров.

— Ага, значит, могут они посторонних возить, что и требовалось доказать. Принято. А сзади что за сараи?

— Это ангары. В них размещается грузовой шаттл, пассажирские коптеры и вся инфраструктура обслуживания.

— Выведи мне ТТХ аппаратов и покажи картинку с камер, вроде они там работают, — Март от внезапно накатившего волнения подался вперед, напряженно вглядываясь в экран. Рассмотрев изображение, долго молчал, потом медленно произнес, — хотел вытянуть рубль, а получил десять…

— Команда не понятна.

— Это не тебе. Есть возможность оценить техническое состояние аппаратов и достаточно ли у меня прав доступа, чтобы взять их под управление?

— Прямого доступа к корабельному БКУ[1] сеть не дает. Необходима санкция техника на месте. Последние записи в журналах контроля указывают, что сегодня проводилось текущее обслуживание всех аппаратов, и они находятся в полной готовности к вылету.

— А доступ?

— Центральный вычислитель не отвечает, в этих условиях работает протокол экстренной передачи полномочий.

— Что он предписывает?

— Требуются мастер-ключ и двадцатизначный двухуровневый пароль.

— Та-ак… — Март вспомнил длинный ряд букв и цифр, на второй бумажке из кошелька Розенберга. Развернув лист, он дал камере коммуникатора отсканировать запись.

— Код принят, требуется активировать панель управления с помощью мастер-ключа. Это действие может быть осуществлено только физически.

— Великолепно! Так, мне нужна методичка по управлению этими машинами. Инструкции. Скачай все себе и сделай перевод на русский. Все, нам пора наверх!

И только тут вспомнил о затихшем котенке.

— Елки-палки, что-то я не по делу засуетился. Не хорошо про корешей забывать.

Март подошел к бару и не без умиления увидел, что малыш уснул, разлегшись кверху раздувшимся от обжорства пузом, вытянув задние и широко, как-то очень по-человечески, раскинув передние лапки.

— Ну ты силен, хвостатый. Нервы у тебя в полном порядке. После такого замеса отрубиться сном младенца — это пять. В военлеты тебя наверняка бы взяли. Так что будешь теперь Курсантом. Гордись, ушастый.

Мурлыка даже не проснулся, когда Март ухватил расслабленную тушку, и только оказавшись в его ладонях, свернулся калачиком. Оставалось разве что сунуть спящего котофея во внутренний карман куртки. Так он и сделал. Маленький герой пригрелся и почти сразу негромко затарахтел в такт с биением сердца. Оглянувшись напоследок, Вахрамеев, не теряя больше времени, направился к выходу.

И в этот момент снова раздался голос комма:

— Срочное сообщение. В центральном коридоре зафиксировано движение.

— А вот это уже интересно. Кто там и сколько их?

— Наблюдаю одного.

— Принято. Отключай голосовой режим. Пойдем, глянем, кто там такой нарядный.

[1] БКУ — Бортовой Комплекс Управления. Его основным элементом является Центральный Вычислитель — мощный компьютер с ИИ.

Глава 18

Шипы и розы

Контакты третьего уровня[1] с представителями внеземных цивилизаций всегда воспринимались человечеством с необходимой и достаточной серьезностью. Двойдан никогда и подумать не мог, что ему придется оказаться в роли переговорщика с пришельцами, да еще и в такой непростой ситуации.

Определенный оптимизм внушало то, что немцы-рахдониты, хоть и обладали технологиями, заметно опережающими даже земные начала 21 века, в остальном выглядели обычными людьми, а не киборгами или еще какими мутантами с третьим глазом. А языковые затруднения обещал скрасить коммуникатор, выступая в роли голосового онлайн переводчика.

Вахрамеев, продолжая отслеживать приближение неизвестного летуна по экранчику комма, успел без особой суеты добраться до точки, где он запланировал засаду и занял удобную позицию на входе в холл рядом с лифтовой площадкой.

Камера показывала ему невысокую, щуплую фигурку в стандартном синеватом летном комбезе, в такие были одеты все члены экипажа, которых он видел сегодня. С огромным трудом рахдонит еле-еле тянул здоровенную, заметно длиннее его самого, толстую трубу… ничем кроме оружия это быть не могло. Очевидно, он очень устал и шел, едва переставляя ноги, но аппарат не бросал, упорно волоча его по мягкому полу коридора. Пару раз он даже на мгновение останавливался, утирая пот со лба и стараясь отдышаться, но потом, словно спохватившись, снова отправлялся в путь.

«Зачем он ее тащит сюда? Скоро узнаем».

Вахрамеев не стал дожидаться, чтобы эта улитка добралась до его позиции. Когда человек, повернувшись лицом к трубе, принялся тянуть ее, двигаясь задом-наперед, Март понял, что настал подходящий момент. Пистолет и так лежал в руке, несколько длинных, скользящих и почти бесшумных шагов, и дуло уперлось в затылок летуна.

— Стой спокойно. Дернешься, убью.

Произнеся эти слова и убедившись, что пленник застыл неподвижно, так и не выпустив трубу из тонких рук, он начал обходить цель сбоку, чтобы таки увидеть его физиономию. Человечек, оказавшийся на полголовы ниже Двойдана, мелко задрожал всем телом. Его спину и плечи буквально трясло, зубы стучали. Лицо, на которое упала длинная светлая челка, оставалось скрыто стриженными в каре какими-то разноцветными волосами.

— Так и что мы имеем? Ты вообще кто? — вопросы вышли не самые удачные, но Вахрамеев никогда не учился вести допросы. А что-то говорить все равно было необходимо.

— Я фель-д-шер, р-раб-ботал в мед… медотсеке, — заикаясь и временами срываясь на фальцет, высоким, тонким голосочком выговорил незнакомец. В его речи отчетливо слышался едва уловимый акцент, но сказано все было вполне чисто по-русски, без ошибок. — Уберите оружие, вдруг выстрелит, я вам не враг.

— Нашим языком владеешь, тем лучше! На колени. И не дергаться. Бандуру эту положи, руки за голову.

Дождавшись, когда пленник выполнит его приказы, Март с интересом вгляделся в смертельно бледное, ни единой кровинки, лицо пришельца и, не скрывая иронии, спросил:

— С чего это ты мне указывать вздумал? Ты хоть знаешь, кто перед тобой? — хотел было дать ботинком по почкам, для улучшения взаимопонимания, но передумал.

«Нет, с этим надо аккуратнее. Какой-то он совсем хилый. Еще зашибу ненароком. И что с ним потом делать? В больничку на себе волочить?»

— Ладно, ствол уберу, но учти, я могу очень быстро все вернуть на место.

И в подтверждение его слов только что убранный ствол снова оказался перед носом немца. Тот только моргнул, его лицо как-то странно скривилось, и вдруг он… заплакал. Слезы беззвучно потекли по щекам, оставляя светлые дорожки на запачканной копотью и пылью коже.

Март, растерявшись от такого захода, ничего не смог придумать лучше:

— Ты чего… ну прекрати сырость разводить, ты ж мужик, позорище…

От его слов странный тип только сильнее заревел, руками закрыл лицо, плечи затряслись. «Хорошо, хоть молча, без стонов и криков, только еле слышно всхлипывая. Отвесить этому недоразумению пару оплеух для приведения в чувство? Нет, этому уже хватило. Совсем поплыл. Но чего делать теперь?»

Пока он колебался и лихорадочно размышлял, летун взял и просто осел на пол. В странной манере, ну не сидят так мужики… тут Вахрамееву в голову наконец-то пришла мысль, неприятная такая и довольно отвратительная даже…

— Эй, ты случаем не из этих, которые не мужики? Я слышал, вроде есть в ваших немецких краях такая погань, или ты просто психованный?

А вот теперь слезы потекли ручьем и всхлипы превратились в рыдания. Что оставалось делать? Переложив ствол в кобуру, Март ухватил это чудо-юдо за загривок, второй лапой зацепил агрегат, который предположительно оружие, и молча поволок всё это обратно в капитанскую каюту. Дотащив, тихонько прикрыл дверь и легким толчком направил плаксу в ванную комнату.

— Умойся там и прекрати рыдать, или пристрелю, задолбал, урод, — прошипел угрожающе под конец уже в спину, а сколько можно проявлять терпение⁈

Сам взгромоздил железяку на стол, сел в кресло и принялся изучать. То, что это пушка — не вопрос даже, здоровенная труба под два метра длиной, сбоку пульт с кнопками и прицельный комплекс.

— Комм, что скажешь про аппарат?

— Нет информации. Оружейный раздел не доступен.

— Еще лучше. Так, мне нужен этот рыдало. Без него не разобраться.

Поднялся и, распахнув прикрытую дверь, напоролся на взгляд огромных бирюзово-голубых глазищ. Тут его и пронзила простая мысль, от которой он мгновенно ощутил себя одновременно полным ослом и самым удачливым парнем на земле.

— Так ты девчонка что ли? — она, помедлив секунду, с каким-то обреченным вздохом кивнула, опять уронив на лоб длинную челку. — А чего сразу не сказала? По-мужски говорить начала…

— Испугалась.

— Надо же, пугливая какая… Ладно. Выдыхай. Ничего тебе не грозит. В смысле от меня.

Девушка кивнула с какой-то робкой надеждой.

— Вот и молодец. Меня зовут Мартемьян Вахрамеев, можно просто Март. А тебя? Наверно, какое-то хитрое рахдонитское имечко?

— Нет, — на лице девушки мелькнула улыбка, — меня Розой зовут, Роза Баканова.

— Это как? Тебя по-русски зовут? Ты не врешь?

— Нет, я тоже русская. Просто моих родителей еще сорок лет назад вывезли в метрополию, и мы там обосновались. А я решила повидать родину предков и вот завербовалась на «Дас Химмелн», — в ее варианте это звучало с акцентом, миряне не так говорили, переиначивая на свой лад, подстраивая под себя! И почему-то именно это рахдонитское словцо посреди русских убедило его окончательно, получается, она умеет и по-мирянскому и на немецком…

— Интересно девки пляшут… а я и не знал, что наши в тех краях живут… И как оно, в смысле, в неметчине?

— Я все потом тебе расскажу… потом. Слушай, скорее всего, мы в большой опасности, — она снова была готова разреветься.

— О чем ты?

— Дойчи наверняка должны послать контрольную группу для проверки. Это может быть и разведывательный беспилотник, но скорее всего, прилетят боевики в скафах.

— Как ты сказала? Дойчи?

— Есть такой мир-осколок — Аустрайх или Дойчланд, там император у власти. Знамя черное с золотым солнцем и лучами. Форму любят военную, тоже черную. Их так и зовут — импами, черными или дойчами.

— Арийцы? Белая раса?

— Да.

— Понятно. Я то уж думал, афроамериканцы, то есть негры, а тут…

— Там развитая промышленность, технологии, наука. Они давно с Ганзой торговали, а тут, видимо, решили повысить ставки и поиграть в войну…

— Ничего себе развлечения у ребят… столько народа поубивали… Значит говоришь, могут к нам гости скоро пожаловать? Это не есть хорошо. Может сильно помешать моим замечательным планам… К слову, — Март показал на трубу. — Скажи ка мне, что это такое и как его использовать?

Роза почему-то смутилась, даже румянец на щеках появился.