Дважды рожденный (СИ)

«Вернуть голосовой режим?»

— Нет.

Азарт подстегивал, и он резво, почти бегом, рванул вверх, прикинув, что подниматься придется на условный десятый этаж. Не так уж и много для молодого, крепкого организма. По пути проскочил еще два технических уровня с пучком расходящихся в стороны труб коридоров и лифтовой площадкой. Чем выше забирался, тем заметнее пахло дымом и горелой взрывчаткой. Что-то ощутимо потрескивало, доносились какие-то странные звуки. Но вот ни шагов, ни голосов, ни тем более стрельбы слышно пока не было. От этого становилось как-то не по себе. Воображение подсовывало версии одна мрачнее другой.

Даже задумался на секунду, может, в пампу ее, эту рубку, к хлопам… но тут же обругал себя последними словами, иметь такой шанс и не воспользоваться — верх маразма! У лестницы оказалось изрядное количество витков, потому, добравшись до конца шахты, он даже немного запыхался. В голове Марта появилась здравая мысль: «Может, и не стоило так сбивать дыхание и бежать? Давай, отдышимся и откроем дверь тихо».

Вдохнул, выдохнул и аккуратненько нажал на ручку. Люк открылся от мягкого толчка локтем совершенно бесшумно. Март осмотрелся, держа пистолет наизготовку. Не торопясь, приставным шагом пошел вперед. Никого. Эта площадка оказалась точной копией нижней. Тот же лифт и двери по периметру. Навигатор показал направление, и он опять очень осторожно выглянул наружу.

За люком оказался широкий центральный коридор, уходящий, если посмотреть налево, далеко назад, к главному лифту и силовому агрегату. А вот повернув голову направо, взгляд сразу упирался в распахнутую сейчас арку с двойными автоматическими створками.

За ними хорошо просматривались обширное овальное помещение без окон и еще три двери. Здесь уже следы ракетной атаки были заметны. Небольшие отверстия, рассыпанные повсюду, явные следы от поражающих элементов. По стенам стояло несколько по виду удобных, обтянутых голубоватой плотной тканью низких диванов, даже после катастрофы не утративших парадного облика, хоть и получивших лишние дырки в спинках. И, в общем-то, все. Пусто. Навигатор опять четко указал стрелкой путь — строго прямо. Но прежде чем иди в кабину, он осторожно заглянул в соседние отсеки.

Опять никого. Даже странно. И справа, и слева обнаружились длинные пустые коридоры, также с многочисленными пробоинами. Судя по симметрии входных и выходных отверстий — взрыв произошел точно на уровне кабины и был направленным. При таких раскладах шансов выжить у тех, кто находился по боевому расписанию в пилотской кабине, просто не оставалось.

Карта подсказала, что проходы вели в жилые отсеки офицеров и младшего состава, разнесенные по разным бортам. Март оценил логичность такого расположения, позволявшую не наматывать километры всякий раз, когда надо добраться до рабочего места.

Отбросив пинком ботинка изрешеченное дверное полотно, Март, надежно удерживая пистолет двуручным хватом, перешагнул порог кабины. В глаза ударил яркий свет, в нос — едкая гарь и вонь горелой человечины. Здесь и в самом деле оказалось просторно. Не сравнить ни с одним известным бортом, на котором приходилось летать в прошлой жизни.

— Не слабая кабина, целый отсек, — пробурчал он едва слышно. Внутри царила какая-то давящая, мертвая тишина. Оглянувшись по сторонам, он уже громче добавил. — Так, ствол можно убирать. Тут воевать уже не с кем.

Невероятных размеров прозрачный фонарь на каркасе охватывал зал с трех сторон далеко выступающей за габариты корпуса корабля вытянутой полусферой, так что без труда можно было смотреть и вниз, и в стороны, и вверх. Толстое бронестекло полностью разбито, его массивные, бритвенно-острые осколки усыпали все помещение, местами с такой силой ударив по стенам, что теперь торчали из них как прозрачные шипы. Тела погибших летунов в темно-синей униформе, густо залитой потемневшей от огня и жара запекшейся кровью, остались в креслах, надежно пристегнутые пятиточечными привязными ремнями. Зато часть самих сидений оказалась вырвана и отброшена к стене близким и очень мощным взрывом.

Теперь тут было тихо. Лишь под подошвами мерзко хрустели осколки. Еще недавно белые стены, теперь все в копоти, следах пожара и пробоинах, разнесенные в куски экраны и панели приборов на пультах перед каждым из членов экипажа. Несколько минут назад здесь бушевал огонь. Теперь же все вокруг было в пожарной пене, которая уже частично растворилась, оставшись тут и там особо плотными клочьями.

Относительно неповрежденным выглядел только сам каркас фонаря, его толстые балки из какого-то явно не металлического материала были заметно покорежены только в двух местах, куда, всего скорее, и пришлись попадания ракет. Впереди, уже в окружении прозрачного пола, прямо у эпицентра взрыва, находилось место пилота, от которого остались лишь обугленные ошметки. Ближе ко входу возвышалось особо роскошное капитанское кресло. В нем, свесившись вперед на ремнях, словно в последнем усилии освободиться, неподвижно сидел седовласый мужик лет пятидесяти.

Март и сам не понял сначала, что в этой картине было не так. И только потом сообразил. Пряжка оказалась расстегнута! Видимо, человек был еще жив и пытался выбраться из привязной системы, но сил на большее не хватило. Он, осторожно ступая, подошел к капитану и аккуратно прислонил его к спинке, сразу обратив внимание на несколько сквозных ран на груди и животе. Попробовал нащупать пульс на шее, и в этот момент веки немца открылись, а из горла вырвался надсадный хрип.

— Кха, ин мейнер кабинэ…

Рука рахдонита потянулась, словно пытаясь дотянуться до кармана некогда роскошной форменной куртки, и упала без сил с последним вздохом. Глаза застыли и незряче уткнулись в почерневший потолок. Он был мертв.

— Отъехал. Слишком поздно… Сомневаюсь, что я смог ему помочь. Прощай. А что ты про мейн кабин хотел сказать? Комм, слышишь, что значат на языке немцев эти слова?

«В моей каюте», — молчаливо ответила система.

— Ага. Он хотел показать? Что там у него?

Но прежде чем лезть в чужой карман, Март прочел на нагрудном шевроне: «Luftschiffkapitän Werner Rosenberg».

— Вернер Розенберг…Вот и познакомились, герр капитан.

Быстрый обыск дал три находки. Плоский жетон, который ИИ коммуникатора определил как мастер-ключ, работающий с замками всех устройств и дверей на борту. Наручный комм, правда, деактивировавшийся. Небольшое портмоне с несколькими картами и парой бумажек, с надписями из бессмысленных наборов букв и цифр, напоминающими код или пароль.

— Последним желанием покойного было отправить кого-нибудь в его каюту. Мужик держался геройски, стойко. И умер как воин. Так что выполнить его волю будет правильно. Святое дело… Тем более, что мне и самому до чертиков интересно там побывать…

Глава 16

Плана действий он придумать не успел, потому оставалось играть, как когда-то в детстве, в угадайку «тепло-холодно» за непонятный приз в «черном ящике».

«Доступ к внутренней сети корабля получен», — высветилось сообщение на экранчике комма. Уведомление настигло его на полпути.

Прочитав, Март задумчиво почесал в затылке:

— Неужели прошло семь минут?

Проверил по часам. Все точно. Даже удивительно как много всего произошло за такой малый срок…

— Комм, построй мне маршрут до капитанских апартаментов. И проверь, нет ли там каких сюрпризов вроде автоматической турели или еще каких неприятностей.

— Что за судьба такая? — бурчал он себе под нос, на ходу поневоле ускоряя зачем-то шаг. Неведомая сила или собственная чуйка гнали его вперед со все нарастающей энергией. — Только попал на корабль, и уже местное начальство нагрузило миссией эпического уровня. Прямо как в сказке или армии родной, что по сути одно и то же. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. И никого не волнует, как ты это сделаешь. Ну, хоть с направлением определенность. И то хлеб… но это не точно. А вот что искать… не ясно от слова совсем. Но как всегда очень срочно и прямо бегом…

На двери значилось «Luftschiffkapitän Werner Rosenberg». Она оказалась не заперта, даже мастер-ключ не понадобился. Стоя на пороге жилого блока Вернера Розенберга, Двойдан смог в полной мере оценить простор и роскошь капитанской резиденции.

Начал он изучение с обширного холла. Сразу ощутив, что движется в нужном направлении. Удобные сиденья вдоль стен, пол, застеленный мягким, напоминающим плотный ковер покрытием и зеркалами во всю стену. Приглядевшись, он понял, что это не просто зеркала, а шкафы-купе, их зеркальные створки откатывались в стороны, а не раскрывались наружу. Оставалось быстренько осмотреть, что там внутри.

И сразу же наткнулся на массу всего интересного. Роскошный кожаный чемодан на колесиках стоял внизу. Заглядывать в него не было ни времени, ни смысла. На многочисленных вешалках разместилась форменная и гражданская одежда, внизу обувь на все случаи жизни. Везде идеальный порядок. Все чисто, выглажено, аккуратно разложено по своим местам, разве что бирок не хватало.

Единственная дверь вела из холла в глубину апартаментов. В большой, очень светлый зал. Первое, что бросалось в глаза — занимающее всю стену огромное, зеркальное, то есть непрозрачное снаружи, многосекционное окно, на удивление даже не особо пострадавшее. Отсюда, с высоты, открывался потрясающий вид на бескрайнюю пампу и горы.

Следующим, что привлекло его внимание, стала барная стойка. Зайдя за нее, Март с интересом рассмотрел ее оборудование и «начинку». Многоточечное освещение, собственная и очень дорого выглядящая кофемашина с вполне читаемыми надписями над кнопками и рычагами, здоровенный, выше человеческого роста двустворчатый холодильник и стоящий рядом кулер с бочкой чистой питьевой воды.

На подвесных рельсах и многочисленных полках разместилось много изысканной стеклянной посуды всех мастей и предназначений. От натертых до блеска винных бокалов всех размеров и форм (для белого, красного, шампанского, крепленого, мартини, маргарит) до коньячных баллонов, ликерных рюмок, стопок-шотов, хайболов и еще многих видов, названий которых Март просто не знал.

С почтением отметив богатейший выбор всякого, теперь уже частично разбившегося алкоголя, еще недавно лежавшего на полках и в винном шкафу, не без сожаления прошел мимо. Все это создавало еще тот душный аромат. Налив себе полный стакан холодной, вкусной воды, с наслаждением медленно выцедил.

— Так, что тут еще есть?

Мягкая мебель занимала центр зала. Большой полукруглый диван, пара кресел. Столики, широкая, тускло поблескивающая видео панель метра два в длину, какие-то картины в модных рамах. Здесь, кроме входной, имелись еще четыре двери.

Но все эти подробности просто фиксировались его сознанием. Он искал то, ради чего Розенберг задержался на этом свете и чему отдал последние мгновения жизни. Поочередно обошел слева-направо все помещения. Первая — спальня с широченной кроватью и парой фривольных, художественно исполненных фото с полуобнаженными блондинистыми красотками. Но ничего не грело, чуйка молчала.

— А наш Вернер был еще тот затейник… Впрочем, немудрено, с такими-то возможностями…

Вторая комната оказалась кабинетом. Одна ее стена примыкала к внешней обшивке и тоже была застеклена… еще недавно… Стол, наглухо прикрученный к полу, опрокинутое кресло на колесиках, и полный беспорядок от груды битого стекла вперемешку с посыпавшимися с полок предметами. Среди них взгляд сразу зацепил узнаваемую форму сумки-чехла. Подняв, он расстегнул молнию и хмыкнул удовлетворенно. Внутри находился мощный компактный бинокль.

— А вот это я удачно зашел. Однозначно беру. В кулацком хозяйстве пригодится. Комм, это устройство обладает интерфейсом подключения к тебе?

«Да. Осуществить интеграцию?»

— Делай, — накинув ремень на плечо, распорядился Март, продолжая осмотр.

На стене в кабинете висела большая, в дорогой раме фотография, изображающая летящий над большим городом дас химмелн. Под ним простиралась от края и до края многоэтажная застройка, с высотками, шпилями небоскребов и сеткой асфальтовых дорог. Рядом с ней находилось еще одно изображение, на котором был сам капитан Розенберг во всей красе и при параде.

— Все замечательно и очень интересно. Но не то. Совсем холодно. Ничего особенного не вижу. Оно бы да, не помешало тут еще поковыряться, но времени нет, — не без сожаления заметил Март, переходя на другую сторону.

Третья дверь вела в компактный, но полноценный тренажерный зал. Опять окно во всю стену, ну и всякие интересные аппараты. Очевидно, капитан придавал большое значение поддержанию себя в отличной физической форме. А вот здесь чуйка заметно оживилась, стало ясно, что неведомая цель приближается.

Последним закономерно оказался роскошный санузел, где разом стало бодро и совсем горячо. Заинтересованно и очень внимательно огляделся по сторонам. Большое зеркало от пола до потолка, умывальник, душевая кабина, миниатюрная сауна за толстым стеклом, рассчитанная, самое большее, на двоих, и даже по виду дорогущий, напоминающий трон какой-то мудреный ватерклозет.

У крана не было никаких вентилей, подставил ладони, и вода сама зажурчала. Умывание стало истинным наслаждением. Освежился и даже уходить резко расхотелось. Заметив флакон с туалетной водой, принюхался к аромату, оценив его изысканность, но трогать не стал, не хватало еще выдать себя ярким, стойким запахом.

Зато немного поразмышляв, надумал воспользоваться еще и унитазом, чего добру пропадать и упускать такой шанс, когда еще придется опробовать этакие удобства.

Пока сидел со спущенными штанами, в голову пришла мысль — а что, если сейчас сюда ворвутся какие-нибудь уцелевшие граждане из экипажа корабля, вот будет им потеха. Его даже перекосило. Пистолет сам собой прыгнул в руку. Так он и досидел с оружием до конца процедуры, молча проклиная свои дурацкие фантазии и ломая себе голову, что же он упустил из виду? Не могло быть, чтобы Розенберг просто так отправил его сюда. Ну не ради санузла, это точно! Но ничего путного не надумал.

Закончив дела и приведя себя в порядок, поднялся, и в этот самый момент поблизости послышался пронзительный боевой кошачий мявк, а следом приглушенный стук упавшего предмета. Вот теперь для Вахрамеева настало время быстро соображать. Чтобы не тратить время на поиски тайного рычага или кнопки, способных сдвинуть зеркальное полотно, он, не мудря, одним ударом ботинка, как настоящий вандал, разбил чудом уцелевшее при крушении стекло. Обломки с грохотом обрушились вниз, открыв крепкую даже на вид дверь с кодовым замком. Март физически ощутил, что надо очень спешить, что дорога каждая секунда.

Припомнив пароли на бумажках в портмоне капитана, он торопясь вытянул их и принялся вводить первый набор знаков. Но не срослось. Количество пустых ячеек оказалось меньше, чем букв и цифр в шифре. «Точно не то». Достав вторую записку, одним взглядом запомнил весь ряд и начал стремительно отстукивать их на табло. Ввод! С тихим звоном замок разблокировался.

— Есть контакт!

Март толкнул дверь и ввалился в небольшое помещение — метра три на три и на долю секунды застыл потрясенный открывшимся зрелищем. Вся в коричневых пятнах на чешуе, с двумя рогами-наростами над узкими вертикальными прорезями глаз небольшая змея и песочно-желтый ушастый котенок сошлись в смертельной схватке, сплетясь в тугой клубок, яростно и молчаливо, чтобы не тратить понапрасну дыхание, катались по полу, лишь хвосты у обоих бешено мотались и били во все стороны.

Коту удалось прихватить врага за горло, вцепившись намертво и удерживая ядовитые зубы от смертельного укуса, но и силы добить не хватало. Гадюка шипела, пытаясь освободиться от тонких, как иглы, клыков, и сжимала свои кольца, свитые вокруг тщедушного, один мех и совсем немного мускулов, тельца малыша. С каждым мгновением сопротивление ее противника слабело, а безжалостные объятия крепли.

Без рассуждений Март кинулся вперед.

А за пятнадцать минут до этого в секретной капитанской комнатке-хранилище при незапланированной и очень жесткой встрече воздушного корабля с землей опрокинулась и разбилась высокая колба террариума, выпустив на волю молодую, золотисто-желтую, с темными пятнами на блестящей чешуе рогатую гадюку. Не только ей удалось в этот миг обрести свободу. Небольшая хитроумная переноска, стоявшая на столе, в которой вот уже который день почти безвылазно томился барханный котенок, с силой вылетевшего из пушки снаряда врезалась в стену и разломилась на части.

Некоторое время оба зверя неподвижно лежали посреди обломков и осколков, постепенно приходя в себя. Поначалу они предпочли не замечать друг друга, разойдясь по разным углам и занявшись, как это ни удивительно для извечных и кровных врагов, общим делом — посылая ментальный призыв единственному известному им человеку — все тому же капитану Розенбергу. Этот посыл не давал ему уйти за край, несмотря на смертельные раны и болевой шок.

Наконец, он выполнил свою миссию и скончался. Контакт с ним оборвался. Тогда и настало время для битвы. Гадюка, извиваясь, медленно поползла к внимательно наблюдавшему за ней усатому комку встопорщенной шерсти.

Котенок, не позволяя врагу приблизиться, постарался укрыться на столе. Змея последовала за ним. Некоторое время они так и гонялись один за другим по тесной комнатке, пока в какой-то момент совсем еще неопытный кот не сделал ошибку и не оказался слишком близко от противника. И тут же увидел прямо перед своим носом раззявленную пасть с раздвоенным языком и длинными источающими яд клыками.

Скорость спасла малыша. Он ловко, одной лапой, отбил удар, а сам тут же отскочил в сторону, пока враг замешкался, готовясь к новому нападению. На этот раз он сумел избежать гибели, но теперь дистанция между ними сжалась до предела. Началась война нервов. Гадюка очень близко подползала к противнику и, приподняв голову на уровень его мордочки, зависала на несколько секунд, а потом бросалась вперед. Кот стойко отбивался.

Будь он взрослым, то ему хватило бы и одного удара сильной лапы сверху по черепу змеи, чтобы оглушить ее и потом, с удовольствием добив, хорошенько перекусить свежим мясом. Но сейчас обстоятельства были против него. Дотянуть до грядущей могучести в таких мрачных раскладах было совсем непросто…

Поняв, что так врага не одолеть, гадюка сменила тактику и, наконец-то, к своему торжеству, смогла перехитрить его. Изобразив нападение, змея ударила хвостом по лапам и смогла сшибить отважного мышелова на пол. Тут же кинувшись на него, она почти достала шею противника, но бесстрашный мурлыка все равно оказался быстрее. Извернувшись, снизу он намертво вцепился в ее горло у самого основания черепа. В этот миг снаружи раздался грохот, дверь распахнулась, и на пороге возник незнакомый человек.

Первым порывом Двойдана было пристрелить гадину, но риск задеть котофея становился не иллюзорным. Немедля он просто ухватил змею за хвост, с омерзением ощутив ее гибкую силу, и со всей дури дернул, отбросив извивающееся тело, норовившее даже в этот момент зацепить нового врага своими ядовитыми клыками, через раскрытую дверь подальше в сторону унитаза. От его рывка противники разлетелись в разные стороны. Март лишь пожалел, что не сумел размозжить голову твари о косяк.

Но гадюка не думала сдаваться. Поднявшись на дыбы, она, грозно шипя и раскачиваясь, медленно поползла к Марту, который ощутил явственное внешнее давление и заторможенность. Собрав волю в кулак и свирепо зарычав, сумел сбросить непонятный морок и, выхватив пистолет, пусть и не первым выстрелом, все же попал по монстру, отбросив тяжелой пулей смертельно-опасную живую и злобную золотистую тварь к дальней стенке.

Змеюка оказалась удивительно живуча и вместо того, чтобы, подергавшись в агонии, сдохнуть, нашла в себе силы ускользнуть наружу. Преследовать непонятное пресмыкающееся Март не стал. Ему и без того уже хватило впечатлений на сегодня. Тем более что спасенный им мурлыка валялся неподвижно и выглядел совсем плохо, явно нуждаясь в срочной помощи.

— Так, будем считать, что невыполнимая миссия завершена. Можно переходить к эвакуации уцелевших.

Вахрамеев поднял невесомое тельце, ощутив слабое биение сердечка сквозь тоненькие ребра, и пару раз дунул ему в ноздри. Погладив котенка по широкой, лобастой голове, он вдруг ощутил боль в пальце и едва не отдернул руку.

Хвостатый, видно еще не придя в себя после драки, острыми, тонкими как иглы зубами укусил Марта и только теперь открыл глаза. Шершавым язычком тут же аккуратно слизнул выступившую капельку крови. Ранка моментально затянулась, словно ее и не было.

— Это такая благодарность или ты — неведомая зверушка вампирского звания? — сдержавшись от ругательств, спросил Вахрамеев котенка.

Тот в ответ слабо поморщил нос и чихнул, всем видом показывая, что отвечать на такие пробросы ниже его шерстисто-хвостато-ушастого достоинства. А потом умильно посмотрел на Марта своими ясными зелеными глазищами.

— Нет, ты не думай, я тебя, малыш, все равно не оставлю. Будем теперь вместе планету топтать. Ты же раненый. Чем лечить? Эта тварь ядовитая? Если знаешь, кивни.

Котенок в ответ лишь недовольно дернул хвостом.

— Видимо, это означает, что ты в порядке. Тогда, может, ты голодный?

На этот раз реакция была строго положительной, Марту даже показалось, что ему кивнули в ответ.

— Тогда пошли, поищем чего-нибудь в капитанском холодильнике.

Глава 17

От нежданных и резких поворотов судьбы в нашей жизни никто не застрахован. Вот живете вы спокойненько и даже не подозреваете, что очень скоро на вас свалится очередной сюрприз. И «сюра» в нем окажется куда больше, чем «приза».

Вернувшись в зал, Март усадил котенка на барную стойку и распахнул обе створки холодильника. Внутри оказалось много всего интересного, в броских, незнакомых упаковках. На многоярусных, уходящих под потолок ярко освещенных полках разместился целый склад деликатесных закусок всех мастей. Напоминало все это изобилие витрину дорогого магазина, в котором нашлось место разным вкусностям. От черной икры, соленой и копченой рыбы, сыров, колбас и разных соусов до минералки, пива и даже ледяной водочки, любовно-старательно уложенной в морозилку, чтобы со слезой…

— Да, красиво жить не запретишь. Кхм… Ну, теперь все это в нашем распоряжении. Выбирай, что пожелаешь, мелкий. Смотри, даже кошачьи консервы в ассортименте.

Открыл одну банку и поставил перед зверем.

— Будешь? — тот, не скрывая брезгливости, понюхал и нехорошо посмотрел на человека. — Не устраивает? Понимаю. Даже по запаху дрянь редкостная. Смотри, тут есть сливки и творожный сыр.

Вот это зашло коту куда лучше, и он принялся увлеченно лакать узким розовым язычком густую белую жидкость.

— Так-то лучше, — довольно подвел итог Март, погладив отважного мурлыку по худой спинке. — Давай, отъедайся, а то кожа да кости. Увидит кто, наклепают на меня в местный гринпис или как тут общество защиты животных называется…

Глядя, с каким аппетитом уплетает угощение котенок, он и сам захотел перекусить. Последний раз Март ел еще рано утром в подвале у Каллистрата, перед отъездом из Тары.

Несколько секунд боролся с искушением дернуть пивка, но обстановка не располагала. Зато безо всяких проблем разобравшись с кофемашиной, сварил себе крепчайший двойной эспрессо. Затем запилил могучий сэндвич из нескольких слоев: сыр, сырокопченая колбаса, маринованные огурчики и вяленые с розмарином и чесноком томаты. Разогнавшись, сразу сделал и второй такой же. Чтобы два раза не вставать.

Пока руки занимались сборкой вкусностей, в голове непрерывно продолжалось осмысление только что произошедшего. Змея определенно воздействовала на него, отрицать факт не имело никакого смысла. Да и мурлыка при всей своей зашкаливающей няшности совсем не так прост. Какая сила тянула его сюда, то нашептывая «Холодно», то в голосину вопя «Жара»? Свалить на вахрамеевскую чуйку? Или было чье-то воздействие? И зачем парочку мелких тварей засаживать в явно секретное помещение? Розенберг, уже убитый, упорно продолжал цепляться за жизнь, чтобы направить все равно кого к себе в каюту. Ведь дядя был тот еще сибарит и нарцисс, уж в такую минуту ему стоило бы подумать о себе — любимом, а он вон чего учудил, о зверушках позаботился…'

«Все эти рассуждения не приближают меня к разгадке и на миллиметр. Может, порыться еще раз в этом сейфе-кладовке? Вдруг главное ускользнуло от меня? Ладно, это никуда не убежит».

— Комм, включи голосовой режим.

— Выполнено, — раздался негромкий ответ системы. Котенок, не отрываясь от еды, навострил уши.

— Раз доступ к внутренней сети появился, то покажи, что там есть. И вот еще что. Ты можешь вывести интерфейс на большой экран, чтобы мне глаза не ломать?

— Начинаю проверку соединения. Доступ получен.

Панель на стене засветилась, и на ней появилась структура из нескольких десятков сегментов.

— Русский в алгоритм сервера не заложен. Но есть возможность перевода.