Брат

Да, после нашего обилия заборов и дверей с домофонами открытые настежь облупленные подъезды смотрятся так, как будто пришел к заброшке! А ведь когда-то я жил в таком же доме, выбегал во двор к друзьям из такого же подъезда…

Я присел на лавочку во дворе и закурил — Вова (который настоящий), видать, был запасливым и припрятал в форме пару сигарет и спички. Перед глазами поплыли воспоминания. Вот я наскоро одеваюсь, кричу «Мам, я гулять!» и выбегаю во двор, там уже собрались все пацаны со всех подъездов. Мы быстро договариваемся, во что играем сегодня — кто будет героем, кто бандитом — и разбегаемся по двору. Время от времени чья-нибудь мама или бабушка выдергивает из толпы кого-то из нас: опять расквасил нос или порвал шорты, «отец днями и ночами вкалывает, чтобы тебе что-то купить, а ты»… И не было обиднее наказания, чем быть уведенным домой в самый разгар игры. Что ни говори, а было весело. С некоторыми парнями из того двора я потом поддерживал связь до самой своей гибели. Все-таки дворовая дружба — это что-то особенное.

Игры, машинки, догонялки, первые драки, разбитые коленки — все это было как будто вчера. А интересно, кстати, если мне отправиться по своему домашнему адресу, смогу ли я увидеть «живьем» себя в молодости? От этой мысли я даже вздрогнул и чуть не обжегся бычком — сам не заметил, как сигарета кончилась. Хватит сидеть и фантазировать, надо идти. Со своим родственником знакомиться.

Подъезд ударил в нос смесью запахов мочи, перегара и крысиных хвостов. На лестнице на каждом шагу встречались то пустые бутылки, то окурки, то какие-то бумажки, а то и использованные шприцы. «Главное, не наступить на иглу», — вспомнил я давнее правило, «не дай бог через подошву в ногу войдет — кто их знает, чем они там болеют». С осторожностью переступая через этот мусор, я поднялся на нужный этаж, отыскал «свою» дверь и нажал на звонок. Кажется, здесь. Послышалось недовольное кряхтение — «кого там еще несет?» и дверь со скрипом открылась.

— Вам кого? — Мужик в старых вытянутых трениках и застиранной майке, видимо, не был расположен встречать гостей.

— Здорово, дядя, здесь живет Сергей Данилов? — спросил я как можно спокойнее.

То, что он не мой родственник, я сразу понял. Сам не знаю как. Да и на брата явно не похож.

— Нет здесь таких, — пробурчал мужик.

— Но я же помню, что…

— Слушай, парень, я не знаю, что ты помнишь. Я отсыпаюсь перед ночной сменой, только жену к матери спровадил — теперь ты меня достать решил. Сказал же — нет здесь никаких Даниловых. Тебе, наверно, адрес неправильный дали или ты сам что-то перепутал. Иди куда шел, — мужик захлопнул дверь, ясно давая понять, что аудиенция окончена.

Вот это да. Сказать, что я был обескуражен — ничего не сказать. Может быть, подвела память? Но это вряд ли — я шел сюда так же уверенно, как всегда шел к себе домой. Кажется, и с закрытыми глазами бы дорогу нашел. Но даже если я перепутал квартиру — этот мужик явно не знает никаких Даниловых. А это уже более чем странно. Соседи в то время еще вовсю общались друг с другом и уж точно поняли бы, о ком речь, если бы их спросили о жильце их дома.

Или что-то в системе измерений во вселенной окончательно поломалось, и я попал в одно время, а дом вместе с жителями — в другое? Нет, это уже совсем бред какой-то, так действительно до психушки недалеко. «Бред, говоришь? А то, что ты погиб в 2023 году, а воскрес в чужом теле в 1993 — не бред? Тем не менее это у тебя почему-то сомнений не вызывает» — не успокаивался внутренний голос, когда я медленно выходил из подъезда, пытаясь осмыслить происходящее.

— Вовка! Вовка, блин, ты вернулся! Живой!

Я поднял голову и увидел невысокого усатого мужичка с доверху набитой авоськой, улыбающегося во весь рот. Несколько золотых зубов так блестели на солнце, что я на секунду зажмурился. Он знает Данилова, что ли?

— Здрасте, — неуверенно произнес я, пытаясь выковырять из памяти его пронырливую рожицу.

— Привет, привет! — мужик схватил меня за локоть. — Давай рассказывай, как ты там! А мне говорили, что ты воюешь где-то в горячих точках! Чуть ли не в госпитале лежишь! Я думаю: ну все, попал наш Вовка-то в переплет! А ты вон живой и здоровый! Брехали, значит! — дядьку явно переполняли эмоции. — Ну что, как ты теперь, куда? Ух, какой-ты стал! А был то, шея как у куренка, а щас мужик прям!

— Да я вот к брату решил пока, осмотрюсь, а там видно будет…

— А-а, значит, ты не знаешь, — мужик помрачнел и замолчал. — Ты это… давай присядем, что ли.

Мы присели на ту же лавочку, на которой я десять минут назад вспоминал дворовые игры. Мужик суетливо закурил и уставился куда-то вдаль.

— Ну так что с Сергеем-то? — не выдержал я. — Он переехал, что ли, пока я служил? Тогда почему ничего не написал? — я решил, что если добавлять в разговор каких-то логичных деталей, то будет правдоподобнее. Ну в самом деле — если бы брат этого Вовы переезжал, то, наверное, нашел бы способ сообщить брательнику новый адрес, и не привели бы меня сейчас его воспоминания по ложному следу!

— Убили их, — тихо сказал сосед и часто заморгал. — И Серегу, и жену его, Катьку, и дочку их годовалую — никого не пожалели. Суки, их бы так самих…

— Как⁈. Кто убил-то? — кажется, я начал вживаться в роль. Хотя незнакомых мне людей действительно было жалко. Ребенка-то за что? Да и брат с женой вряд ли были такими отморозками, что с ними стоило вот так.

— Да! — махнул рукой мой собеседник, — бандиты какие-то. Чего они, визитки будут оставлять? Куда-то влез твой Серега — то ли денег задолжал, то ли поссорился с кем-то, с кем ссориться не надо… Вошли и ножом всех… — сосед закрыл лицо руками: видимо, какая-то страшная картина до сих пор не давала ему покоя. — Милиция тут трясла всех, да только нас-то чего трясти? Это днем было, в выходной — кто на даче, кто телевизор смотрит, кто спит, кто на рынок ушел или с детьми гулять. А потом муниципалитет их задним числом выписал — их же квартира-то, а про тебя то ли забыли, то ли специально не вспомнили, а только у нас все говорили, что твое имя из документов как-то исчезло. Ну и, в общем, у них же сейчас дефицит жилья, сам знаешь. И квартиру вашу какому-то очереднику и выдали с аварийной службы. А он чего — разбираться будет? У него вон тоже семья. Дали квартиру — и хорошо. Мужик вроде нормальный… Так ты сам-то теперь куда?

— Пока не знаю, — покачал я головой. — Как-то слишком много сюрпризов.

— Это точно, — кивнул сосед. — Понимаю. Ну ладно, мне пора, я вон продуктов накупил — жена готовить собиралась. Пойду ее обрадую заодно, что ты живой вернулся. А ты, если что нужно, заходи. Дядя Саша я, если ты забыл! Из тридцать девятой! Ну бывай!

«Ну вот, хоть один представился и помощь предложил. Все не чужой человек, получается», — усмехнулся я про себя, глядя вслед удаляющемуся дяде Саше. «И ясность все-таки внес. Только что мне теперь с этой ясностью делать? Единственный человек, который мог бы меня принять в любых обстоятельствах и на чью поддержку я мог бы рассчитывать, оказывается, мертв. И здесь меня теперь никто не ждет — не лезть же к этому соседу. Он вроде человек добрый, но максимум, чего можно попросить у соседа — это переночевать один раз. Да и то неудобно, так что оставим это на совсем уж крайний случай. Но куда же мне теперь-то? Куда?».

Ситуация приобретала совсем уж жесткий характер. Как будто кто-то, кто писал сценарий моих приключений, постоянно думал, что мне мало, и добавлял еще. Такое впечатление, что где-то наверху решили проверить пределы моей выносливости и находчивости. Деньги, оставшиеся от настоящего Вовы, заканчиваются — хватит еще на то, чтобы пару раз перекусить да купить какую-нибудь мелочь вроде сигарет или билета на трамвай. То есть завтра их уже не будет совсем. На ночлег рассчитывать не приходится. Родственников, друзей и знакомых нет — ну кроме соседа, который, судя по всему, тоже живет небогато и чужих проблем ему не надо.

Да, вот это я попал. Что же теперь-то? Я даже не знаю, есть здесь у него, Вовы… то есть у меня кто-то еще или нет. Во всяком случае, его память ничего не подсказывает. Я вышел из двора и огляделся. Грязные улицы, заставленные торговыми палатками, крики продавцов, сидящие на асфальте попрошайки…

Я решил снова отправиться на знакомый Казанский — уж на вокзале-то затеряться в толпе будет проще, да и поспать устроиться можно. Последнее, кстати, становилось все более актуальным: все эти путешествия по телам и эпохам вместе с криминальными новостями меня изрядно утомили. Поспать, сообразить что-нибудь перекусить — а потом уже можно на свежую голову думать, что делать дальше.

Я нащупал в кармане мелочь, купил у ближайшей бабульки несколько сигарет и не спеша зашагал по осенним столичным улицам. Встречные девушки кокетливо улыбались, напоминая, что теперь я — крепкий молодой парень, видимо, даже симпатичный. В другой ситуации я бы, возможно, этим и воспользовался. Но сейчас мысли были далеки и от романтики, и от сиюминутных удовольствий. «Ни жилья, ни работы… да чего там — имя и то непонятно чье, любой мент при первой же более-менее серьезной проверке задержит, и попробуй объясни. Но бомжевать я не намерен! Выкручусь! Где наша не пропадала». Пустая сигаретная пачка от раздраженного пинка ногой отлетела прямо в лужу.

Послышался визг тормозов. Из подъехавшего «мерса» вышли трое накачанных «быков» с золотыми цепями на шеях, и, оглашая улицу дурацким ржанием, скрылись за дверью какого-то ресторана. «На какие же шиши вы, ребята, так разгулялись?» — подумал я. Мне припомнились обвинения в уже далеком 2023-м: мол, я скрыл что-то от налоговой, подделал какие-то документы… Хоть один «обвинитель» предъявил бы конкретную сумму и бумагу, которую я подделал! Так нет же — одни левые комменты в соцсетях да заказные статьи без фактуры. И то — еле отбрехался, спасибо, адвокаты хорошие были. А тут — сопляки, которые едва ли пару лет назад школу закончили, на вип-тачках разъезжают, девок снимают и по дорогим кабакам шатаются. И никто даже внимания не обращает! А поговорить с ними с глазу на глаз, как случалось у нас на службе с разными шакалами — куда только вся крутость пропадет. До конца жизни старушек бы через дорогу водили, как тимуровцы.

Внезапно я вспомнил, какие события произойдут в Москве всего через месяц. Перед глазами поплыли кадры из новостей. И тут меня настигло важное открытие — пожалуй, первое за все это время, которое вселяло хоть какую-то уверенность. В моем положении был по крайней мере один плюс: если точно знаешь, где какая заваруха случится, можно заранее придумать, как обернуть это в свою пользу. Значит, надо разработать четкий план действий. Ну что теперь делать — попал в замес, значит, надо выкручиваться. Задачка, конечно, на этот раз выпала не из легких. Ну так и я, извините, не пятиклассник.

Кстати, ведь в этих самых 90-х осталось у меня несколько незавершенных дел… Кажется, я — настоящий я, а не этот дембель, черт бы его побрал! — даже не забыл тогдашние адреса некоторых знакомых, которые вообразили, что могут кидать кого угодно на сколько угодно и ничего им за это не будет. В общем, мне точно есть, чем заняться в старой Москве. Но сначала — отдохнуть! А то можно и самому запутаться, как тебя сейчас зовут и какой на дворе год.

«Вспоминаю тот день, не забыть того дня, как друзей я отшил — взял вину на себя» — надрывался откуда-то до боли знакомый голос Юры Хоя.

Я оглянулся и увидел палатку с кассетами. Ноги сами понесли по направлению к ней: точно так же в детстве мы с друзьями, сэкономив мелочь на школьных завтраках, выискивали в продаже «запретные» кассеты, которые было так весело крутить на каникулах, когда родители уходили на работу.

Ассортимент пестрел знакомыми, полузабытыми и совсем забытыми именами. Тем временем «Сектор» в колонках сменился «Наутилусом», который пел про рыбалку апостола Андрея. «Да, под музыку идти было бы веселее», — неожиданно подумалось мне, — «только на то, что у меня есть, не то что плейер с кассетами не купишь — на ужин бы нормальный хватило…»

Из размышлений меня выбил сильный толчок в бок. Давно со мной так не здоровались. Что еще за новости?

— Слышь, подвинься, — двое короткостриженых парней по-хозяйски оглядывали палатку и заодно симпатичную молодую продавщицу. — Ну че, курица, бабки приготовила?

— Так я… это… — растерянно пробормотала девушка, пятясь назад.

— Че «это»? Ты забыла, что ли? Ну так щас мы тебе напомним! Или бабки гони, как договоаривались, или щас с нами поедешь расплачиваться, — хмырь гыгыкнул, видимо, уже предвкушая второй вариант.

Видел я таких «орлов», видел. Только и могут цепляться к девчонкам, детям да старикам. Устроились шестерить к какому-нибудь бандиту — и думают, что теперь весь город у них в услужении. А как этого бандита грохнут — а грохнут его обязательно, это вопрос времени — сразу невинные овечки: это не мы, мы не знали, нас заставляли! А в результате их выходок нормальные люди боятся из дома лишний раз выйти. Терпеть не могу, когда «хозяевами жизни» себя ощущает вот такая шпана. Не вмешаться было уже нельзя.

— Ребят, чего вы к девушке пристали? Вообще-то с женщинами повежливее принято разговаривать, — я снова старался быть спокойным, но получалось, честно говоря, не очень, в голосе все равно сквозил металл. — Если нравится она тебе, так взял бы и цветочки принес, а ты…

— Смотри, как бы тебе цветочки не пришлось носить, — хмырь развернулся ко мне и недобро сощурил глаза. — Ты давай канай отсюда, пока я тебе ноги с башкой местами не поменял, понял? И не лезь, когда взрослые дяденьки решают свои взрослые дела.

— Нормальные у тебя дела — ни хрена не работать и отбирать деньги у тех, кто зарабатывает, — я почувствовал знакомый внутренний «завод», по опыту, не предвещавший его виновникам ничего хорошего. — Ты лучше сам бери своего друга и проваливай, а то тебе-то точно никто цветочков не принесет!

— Не, ты в натуре не врубаешься! — хмырь сунул руку в карман, что-то там нащупал и медленно двинулся в мою сторону. — Последний раз говорю: топай отсюда, пока целый, а то я…

Эти душеспасительные беседы мне надоели, и договорить он не успел. Все-таки соскучился я по физической активности. Профессиональная боевая подготовка, помноженная на новое здоровое тело, увеличила мои физические возможности — и хмырь, взвыв от внезапной боли, рухнул на асфальт. Нож, который он успел вытащить из кармана, полетел куда-то под прилавок.

— Отпусти, паскуда, — верещал налетчик, пытаясь вырвать вывернутую руку.

Одновременно я внимательно смотрел на второго визитера, который, растерявшись от такого поворота, беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба на берегу, ощупывая дрожащими руками стенку палатки. Люблю, когда такие персонажи сразу понимают свои перспективы.

— Значит, так, — я переводил взгляд то на одного, то на второго гостя, чтобы не выпускать никого из виду, — сейчас вы оба свалите и постараетесь сделать так, чтобы я вас никогда не смог найти, даже если буду очень стараться. И она, кстати, тоже, — кивнул я в сторону перепуганной продавщицы, — ясно?

— Дддда, я… я… ясно, — дрожащим голосом выдал тот, который стоял у стены палатки.

— Ну, я надеюсь, мы договорились, — сказал я и отпустил руку лежащего на земле. Тот кое-как поднялся, и, держась за руку и постанывая, двинулся к выходу. Вывихнул я ему ее, что ли…

— Спасибо вам большое, — затараторила продавщица, — а то я не знала уже, что делать. Понимаете, мы, конечно, договорились, но сегодня выручки почти нет, а им ведь не объяснишь, а милиция…

— Да ладно тебе, — перебил ее я. — Торгуй себе спокойно. К завтрашнему дню насоберешь. Претензий к тебе у них быть не должно — это же не ты меня позвала, а я сам зашел и сам вмешался. Да ты меня и не знаешь.

— Ой, правда, а как вас хотя бы зовут?

— Жан Клод ван Дамм, — улыбнулся я и направился в сторону Казанского вокзала.

Там я решил переночевать, но сначало надо было сменить форму на гражданку, чтобы комендантские патрули лишний раз не докапывались, да и так проще слиться с толпой.

Мой дембельский «наряд» был в очень неплохом состоянии, и мне удалось обменять форму в одной из палаток возле вокзала на джинсы, футболку и ветровку. Не знаю, зачем понадобилась форма палаточнику, но я легко договорился на обмен своей бэушной армейской одежды на ширпотреб сомнительного качества.

День выдался насыщенный, и спать я завалился рано, на лавке в зале ожидания.

Сам не заметил как вырубился. Провалился сон, даже шум вокзала не мешал.

17 сентября 1993 года

Ночь.

— Так, я не понял! Вы че здесь опять разлеглись? Здесь вам бесплатная гостиница, что ли? — раздался грубый ор над самым ухом — не то, от чего я люблю просыпаться. Особенно когда он сопровождается тычками дубинкой в бок. Я нехотя разлепил сонные глаза и увидел над собой двоих милиционеров, которые покручивали в руках дубинки и выжидательно смотрели на меня и еще на нескольких людей, лежащих рядом.

Глава 4

…Накануне вечером я добрел до Казанского вокзала и приглядел несколько уголков, где спали бедолаги, для которых это было единственным шансом не остаться ночью на улице. «Кровати», конечно, не привлекали — сваленное в кучу грязное шмотье, какие-то сумки (далеко не факт, что их собственные, а не украденные или не подобранные на какой-нибудь помойке)… Но, с другой стороны, в гостиничные апартаменты меня никто не приглашал, а значит, надо было обходиться тем, что есть.

Я приметил свободное место на твердой лавке и задумался — как здесь устроиться-то? Говорят, у бездомных тоже есть своя иерархия и свой круг, в которых чужих пускают неохотно. Сунешься — начнутся крики, скандал, станут пялиться зеваки, кто-нибудь позовет ментов… Я с тоской огляделся вокруг, как будто надеялся, что вот сейчас волшебным образом появится какой-нибудь знакомый и увезет меня отсюда бухать на дачку с банькой. Хреночки на тарелочке… Так что другого выхода не было.

Один из бездомных выглядел более опрятным и ухоженным. Честно говоря, он был больше похож на пьяницу, который вообще-то живет дома, но когда срывается в запой, его выгоняют до протрезвления. Вряд ли вокзал — его постоянное место обитания. Я решил обратиться к нему:

— Слушай, друг, можно рядом с вами прилечь? Мне ночевать негде.

— Да ложись! — махнул он рукой. — Небось, место-то казенное, не убудет!

Остальные «отдыхающие», кажется, тоже не выражали никакого недовольства, и я осторожно прилег на лавку. Она не пользовалась у местной братии популярностью. потому что тряпье постелить на нее нельзя — узкая слишком. Положил руку под голову.

Да, не о таком ночлеге я мечтал. И хотя в моей жизни бывали ситуации, когда спать приходилось в условиях, по сравнению с которыми это было царское ложе, все-таки ночевать с на вокзале — это не то, к чему я стремился. Но, в конце концов, прямо сейчас я все равно ничего другого бы не придумал, а завтра… как говорится, завтра будет завтра. Усталость от событий и переживаний прошедшего дня взяла свое, и я отрубился почти сразу.

И вот теперь местные менты почему-то решили нас разогнать, хотя до этого спокойно проходили мимо и не обращали на нас особого внимания.

— Я долго буду ждать? Короче, если через три секунды здесь еще кто-то останется, я быстро организую ночлег в другом месте! Раз… два…

Не дожидаясь последней цифры отсчета, я вскочил и быстро пошел в сторону выхода. То же самое сделали большинство моих соседей. В последний момент я оглянулся и увидел моего нового знакомого, который разрешил мне прилечь. Он с виноватым видом что-то объяснял милиционерам, и по их лицам было похоже, что его объяснения их не устраивают.

«Куда ты лезешь, сам тут на птичьих правах! Правозащитник из будущего, блин!» — ворчал мой внутренний голос, но мне почему-то стало жалко этого мужичка. Слишком уж интеллигентным был его вид — такие обычно в схватке с реальной жизнью не выигрывают.

— Ребята, это мой товарищ, с женой поссорился, вот и боится домой идти, я его уведу сейчас, не волнуйтесь, — я старался казаться уверенным, это вышло довольно легко.

— Да? А тебя тоже жена выгнала, что здесь валяешься? Вроде на бомжа не похож — парни в погонах изучающе смотрели на меня.

— Да нет, я дембельнулся, домой еду, здесь пересадка, и я на поезд опоздал, — я ляпнул первое, что пришло в голову. — Вот жду, когда мать из дома денег на билет вышлет, и я сразу домой.

Конечно, вся эта чушь могла показаться правдоподобной только первокласснику. Дембель встретил на вокзале товарища и улегся с ним поспать на полу… Но ментам, видимо, самим было неохота распутывать все эти версии, тем более что мы всем видом показывали готовность уйти, а взять с нас все равно было нечего.

— Хрен с вами, выметайтесь отсюда к чертовой матери, и чтоб больше я вас здесь не видел! — рявкнул тот, который будил меня дубинкой.

Интеллигент пробормотал «Спасибо», и мы вышли на улицу.

— Тебя хоть как зовут-то? Меня Вова, — сказал я.

— Вася, — представился собеседник.

— Вася, ну кто его не знает, — вспомнил я песню из детства и усмехнулся. — Ну и что теперь делать будем, Вася? На лавочку в парк идти? Там, боюсь, нас разбудят ребята пожестче, чем эти.

— Нееет, в парк не надо, — задумчиво протянул Вася. — Давай лучше по многоэтажкам походим.

— Думаешь, кто-нибудь сжалится и пустит на ночлег? — развеселился я. — Так и вижу: молодая, румяная одинокая домохозяйка сочувствует двум бродягам, пускает их домой, дает помыться и свежую одежду, потом кормит ужином и звонит такой же одинокой подруге…

— Это, конечно, было бы неплохо, — мечтательно закатил глаза Василий, — но вообще-то я не это имел в виду. Как ни странно, во многих высотных домах дверь на чердак не запирается. Черт его знает, почему — может, ключ доверить некому… В общем, там иногда можно ночевать. Ты оказываешься как бы между крышей и жилыми этажами, и если вести себя тихо, то тебя никто даже не заметит.

Мы направились в сторону ближайших многоэтажек. Все-таки мой знакомый не был похож на типичного опустившегося ханыгу — даже речь выдавала в нем довольно образованного человека. И, кстати, он оказался прав — уже во втором доме нам повезло. Дверь на чердак оказалась открыта, и мы, осторожно войдя внутрь и расчистив пол от разбросанного мусора, стали устраиваться на ночлег. Впрочем, после пережитого сон пришел не сразу, и между нами завязался обычный разговор двух попутчиков, какой бывает в поезде — а в нашем случае на чердаке. Разве что говорить нам приходилось очень тихо, чтобы нас не услышали жильцы верхних этажей.

— Ты как на вокзале-то оказался? — спросил я. — Извини, но на обычного бомжа ты не очень похож…

— А, похож — не похож, бомж теперь и есть, — грустно отмахнулся Василий. — Вообще-то я учителем работал. Жена была, нормально жили… И тут на меня вышли какие-то… даже не знаю, как назвать. В общем, квартира им моя приглянулась. Уж не знаю, чего они на учителя-то полезли — по-моему, более подходящих кандидатур полно… Ну и говорят прямо: нам твоя квартира нужна, но ты не бойся, мы, дескать, люди честные, мы хотим ее у тебя купить. Я, честно говоря, не сильно удивился: квартира была небольшая, но в центре, думаю, мало ли, сейчас время-то какое пришло, не поймешь… Ну вот, и говорят: ты, мол, ее приватизируй и мы ее у тебя купим по рыночной цене, а ты на эти деньги в каком-нибудь другом районе, подальше, сможешь просторную купить, с ремонтом. А то и в деревню уедешь — там учителей не хватает, а цены такие, что этой суммы хватит и на дом, и на машину, и скотину завести.

Ну мы с женой покумекали — нам в Москве-то и правда не очень нравилось: шум, гам, суета, пыль… Я и подумал: приедем в деревню, будем как короли — и относительно молодые еще, и при деньгах, дом хороший купим, заживем на свежем воздухе. И согласился. Позвонил им, что приватизировал квартиру, мол, и готов продавать. Они пообещали приехать с деньгами. И действительно скоро приехали, только не с деньгами, а с пистолетом. Договор привезли — дескать, подписывай. А там написано, что я продаю им квартиру и претензий не имею. Я вроде возразил — а деньги-то где, а он как даст мне рукояткой по голове, у меня аж в глазах потемнело, и говорит: деньги в банке, а ты скажи спасибо, что живой остаешься. Подошел к жене, та от страха ни жива ни мертва, а он ей к виску пистолет приставил и говорит: не подпишешь, мол, я сейчас ей башку разнесу. Ну и что мне оставалось делать?

— А соседи, милиция? — спросил я.

— Какие там… У нас соседи были — старики одни. Ну еще пара алкашей, которые, кроме как на бутылку найти, ни о чем думать не в состоянии. Дом-то старый. А милиция… они же, небось, их и крышуют. Иначе откуда у них так все поставлено — и договор у них, и уже все оформлено, и квартиру как точно нашли, которую быстро отжать можно. Это же тебе не в подъезде по голове сзади тюкнуть — это целая комбинация, там вон сколько людей завязано!

— Мда. Ну и куда же вы пошли?

— А куда нам идти? Так по улицам и стали скитаться. Родственников у нас уже не осталось, друзья хороши, когда у тебя все хорошо, а когда чего случается… Ну одни пустили пару раз переночевать, потом другие, а потом вежливо намекнули, что у каждого своя жизнь и они, конечно, сочувствуют, но у них не гостиница. Кроме улицы, вариантов и не осталось. Так и мыкались: я пойду, кому-нибудь чемодан с вокзала донесу, в другой раз машину помогу разгрузить — какие-то копейки дают, можно поесть купить. Но это тоже не каждый день: здоровье-то уже не как в молодости, сам понимаешь. В общем, жена не выдержала этого всего. Переживала, рыдала она каждый день, да еще на улице болячки всякие обострились — и все, не стало ее. Месяц всего продержалась. Службы ее подобрали — хорошо хоть, я при этом был, хоть выспросил, где ее похоронят, чтоб было куда к ней прийти… И вот, получается, ее нет, а я все здесь. Хотя давно уж должен был тоже… Мне иногда кажется, что меня специально здесь оставили, чтоб помучился…

Вася замолчал. Мне тоже было нечего ему сказать. Сколько вот таких Вась, попавших в бандитские лапы, в одночасье лишились всего, что у них было? Жилья, денег, работы, здоровья, родных, надежд, наконец. И это были не какие-нибудь маргиналы — нормальные трудолюбивые люди, которые всю жизнь горбатились, чтоб хотя бы на пенсии пожить по-человечески. Не могли же они в молодости предвидеть, что через пару-тройку десятков лет государство оставит их один на один с отморозками, для которых нет ничего святого, кроме наживы любой ценой. Мне хотелось помочь Василию, но что я мог сделать? В материальном и социальном плане я сейчас был таким же, как и он. А слов он уже наслушался. Только проку от них никакого.

Наутро меня разбудил Вася.

— Вов, вставай. Сейчас на рынок машины приедут, можно помочь разгрузить. Я у них подрабатываю иногда, там мужики всегда нужны. Хоть пожрать купим.

Пожрать — это была идея. Деньги от прежнего Вовы Данилова таяли на глазах, и растянуть оставшиеся можно было максимум на один день. Так что я решил не пренебрегать этим шансом. Заодно можно было разведать обстановку: в моей ситуации места, где всегда можно подработать — на вес золота.