Помоги проекту - поделись книгой:
План Шлиффена был взят на вооружение. На посту начальника Генерального штаба в 1906 году его сменил генерал-полковник Хельмут Иоганнес Людвиг фон Мольтке (младший) – племянник великого Хельмута Карла фон Мольтке (старшего).
Он был соблазнен возможностью обложить французскую армию с двух сторон, однако он внес в имевшийся план ряд поправок, и это потом дало немецким историкам возможность объяснять неудачу личностным фактором: якобы Мольтке (младший), не поняв основную идею своего предшественника, слишком ослабил правый фланг, тем самым разрушив гениальную конструкцию Альфреда фон Шлиффена.
Мольтке-младшего обычно обвиняют в том, что он усилил левый фланг развертывания немецких войск. Но новый начальник Генштаба сделал это, чтобы не допустить вторжения французов на территорию Эльзаса и Лотарингии! Его ведомство смогло сократить время, необходимое для погрузки войск и доставки их в приграничные пункты развертывания, – как минимум на два дня в одних секторах и на четыре в других.
Мольтке (младший) ожидал, что мобилизация русской армии пойдет очень медленно из-за плохой организации и слабого развития железнодорожной сети в России. После быстрой победы над Францией Германия намеревалась сосредоточить свои силы на Восточном фронте. План состоял в том, чтобы оставить 10 % армии во Франции, а остальные 90 % направить против Российской империи. Известно, что кайзер Вильгельм II выразился по этому поводу так: «Обед у нас будет в Париже, а ужин в Санкт-Петербурге».
А между тем за железными дорогами, где планирование могло ускорить движение, начинались дороги обычные, где это было невозможно. Жесткое ограничение в 20 километров, которые могла проделать колонна на марше, разрушало расчеты даже самых блестящих умов. Мольтке (младший) и его подчиненные отбросили сомнения и положили план Альфреда фон Шлиффена под сукно.
Совершенно удивительно то, что в 1914 году они его достали и принялись воплощать в жизнь. Результаты, как мы увидим ниже, получились катастрофическими.
Битва на Марне
Итак, Германия молниеносно захватила Люксембург и вторглась в Бельгию, поправ бельгийский нейтралитет. Немцы быстро захватили Льеж и Брюссель. Форсировав Маас, они устремились через территорию Бельгии к французской границе.
Руины Левенской библиотеки. 1915 год
КСТАТИ
В ходе оккупации значительной части бельгийской территории немецкой армией в 1914–1918 годах было убито около 6000 гражданских лиц. Около 25 000 жилых домов и прочих зданий в Бельгии были уничтожены. Помимо этого, около 1,5 млн бельгийцев (около 20 % населения) покинули страну и стали беженцами. Во время занятия населенных пунктов немцами были совершены военные преступления в отношении гражданских лиц. В частности, имеются свидетельства, что насилие в отношении гражданских лиц было преднамеренным в Льеже, Анденне, Левене, Арсхоте и Динане. Например, в Арсхоте было убито 156 мирных жителей, в Анденне – 211, в Динане – 674. Среди жертв были женщины и дети. 25 августа 1914 года германские войска захватили Левен и уничтожили библиотеку Левенского университета (было уничтожено 300 000 книг, в том числе множество средневековых рукописей). Это было частью стратегии, известной как Schrecklichkeit (устрашение). Ее целью было запугать граждан оккупированных территорий, чтобы они не смогли взбунтоваться.
Немцы с обычаями не считались. Уже 4 августа, в первый день вторжения в Бельгию, они сожгли дотла бельгийскую деревню Баттис, а в городке Версаж расстреляли шесть человек. В дальнейшем репрессии немцев против бельгийского гражданского населения приобрели еще более масштабный характер. В течение первых трех недель августа немцы провели массовые расстрелы жителей городов Анденн, Тамин и Динан. В Анденне немцы расстреляли 211 человек <…> В Тамине немцы открыли огонь по людям на центральной площади города и тех, кто не погиб от пули, добили штыками. Среди погибших было много детей и женщин. Заметим, что если во время Второй мировой войны массовые экзекуции ни в чем не повинных людей проводились особыми командами немцев, то в 1914 году в Бельгии мирных жителей расстреливали обычные солдаты из немецких полевых армий, а в Анденне расправу над жителями учинили бывшие резервисты.
После этого в войну вступили Великобритания и еще десятки государств. Война стала мировой.
К 20 августа 1914 года немцы вышли к границам Франции. Они начали быстро продвигаться вглубь страны, 4 сентября уже были очень близко от Парижа. Попытки остановить их на бельгийской границе не удались, и французские армии собирались с силами для боя не на жизнь, а на смерть. Гражданское правительство Франции на всякий случай выехало в Бордо, да и значительная часть парижан бежала из столицы в южном направлении.
5 сентября школы в Париже были закрыты. Город, где еще не поседевшие мужчины помнили о тяжелых испытаниях 1870 года, ждал, прислушиваясь к приближавшейся канонаде.
Битва на Марне началась 6 сентября 1914 года, и в ней с обеих сторон участвовало около двух миллионов человек. Как пишет историк Уильям Стирнс Дэвис, «рассказ об этой битве должен быть вписан в Золотую книгу свободы рядом с рассказами о битвах при Марафоне и Саламине, о поражении Испанской армады и о битвах, которые создали и сохранили Американскую республику».
К 10 сентября германская военная машина была остановлена, хотя в самой Германии уже были изготовлены медали в честь торжественного въезда Вильгельма Гогенцоллерна в Париж. Они не потребовались.
Военный теоретик и историк А. М. Зайончковский пишет:
«Французская армия свыше сорока лет находилась под впечатлением разгрома ее прусской армией и готовилась к несомненному в будущем столкновению со своим соседом-врагом не на жизнь, а на смерть. Идея реванша и защиты своего великодержавного бытия сначала, борьба с Германией за мировой рынок впоследствии заставили Францию с особой заботливостью относиться к развитию своих вооруженных сил, поставив их, по возможности, в равные условия с ее восточным соседом. Для Франции это было особенно трудно ввиду разницы в количестве ее населения по сравнению с Германией и характера управления страной, из-за которого то увеличивались, то уменьшались заботы о ее военной мощи».
Удивительно, но французы в сражении на Марне отметились тем, что для быстрой переброски войск использовали парижские такси марки «Рено».
Автомобили «
Квинтэссенцией усилий стала мобилизация всех транспортных ресурсов французской столицы для переброски войск – так появились легендарные «марнские такси». Такси действительно сослужили службу фронту, однако перевезли они всего 4000 человек, одну-единственную бригаду, из 150 000 солдат 6-й армии.
В этой военно-транспортной операции, не имевшей аналогов в истории, участвовало около 600 парижских такси «Рено», они перебросили на линию фронта к реке Марне 5000 солдат и офицеров. Эти неожиданно появившиеся войска пошли в контратаку и нанесли мощный удар по флангу немецкой армии, тем самым задержав продвижение противника и предрешив исход сражения.
Реквизированные французской армией автомобили на Эспланаде инвалидов в Париже. 5 сентября 1914 года
В ходе ожесточенных боев 5–8 сентября сложилась следующая обстановка. На фронте 1-й и 2-й армий немцам пришлось довольно трудно, их положение было неблагоприятным: в результате маневров командующего 1-й армией генерала Александра фон Клюка между войсками обеих армий возникло пространство, в которое могли вклиниться британцы. Но на других участках фронта борьба шла довольно успешно для немцев. Левый фланг 2-й армии достиг хороших результатов: вместе с частями 3-й армии войска Карла Вильгельма фон Бюлова сильно потеснили 9-ю французскую армию Фердинанда Фоша в районе Сен-Гондских болот. Положение французов стало почти критическим. 4-я немецкая армия нанесла удар в стык 3-й и 4-й французских армий, и если бы 5-я немецкая армия [4] действовала настойчивее, то в критическом положении оказалась бы и 3-я французская армия Мориса Саррайя.
Хельмут фон Мольтке. Фотография Н. Першайда. Ок. 1910 года
Главнокомандующий немецкими войсками Хельмут фон Мольтке на протяжении первых дней сражения находился в Люксембурге, в 200 километрах от фронта, и его картина битвы была неполной и неточной. Например, на основании случайно попавшей радиограммы командира кавалерийского корпуса Манфреда фон Рихтгофена Мольтке показалось, что противник уже прорвал германский фронт между 1-й и 2-й армиями. В итоге он решил «выйти из пассивности» и командировал подполковника Генштаба Рихарда Хенча в 1-ю армию.
По пути в штаб фон Клюка Рихард Хенч посетил 5-ю, 3-ю и 2-ю армии. Роковым для немцев оказалось посещение последней: подполковник застал Карла Вильгельма фон Бюлова в крайне подавленном настроении из-за опасения неприятельского прорыва на своем фронте. На совещании командующий 2-й армией очень мрачно обрисовал сложившуюся ситуацию, и у Рихарда Хенча возникла мысль о необходимости отхода 1-й и 2-й армий. В это же время стали появляться известия о подходе новых частей противника.
9 сентября был отдан приказ об отступлении всех немецких армий за реку Эна.
В последние три дня сражения союзные армии преследовали немцев. Однако преследование велось крайне неторопливо, и немцам удалось 13 и 14 сентября закрыть разрыв между 1-й и 2-й армиями. Это обстоятельство (как и постоянные контратаки отступавших) вынудило союзников прекратить наступление. Таким образом, сражение на Марне было завершено.
Отряд французской пехоты. Библиотека Конгресса, Вашингтон. 1914 год
Мнение немецких военных об исходе битвы было не самым позитивным. Например, Эрих Людендорф писал, что «на Западе германское наступление закончилось неудачей». А вот Вильгельм Гренер назвал произошедшее «катастрофой на Марне».
Особый интерес вызывает реакция Эриха Людендорфа, чрезвычайно немногословного в своих рассуждениях о битве на Марне. По его словам, «был дан приказ об отступлении от Марны», и ему «не удалось установить, имелись ли для этого основания или нет. Можно предположить, что генерал Людендорф просто тактично промолчал о неприятном для немецкой армии сражении.
Мнение фельдмаршала фон Гинденбурга довольно корректно:
«В многочисленных разговорах с офицерами, имевшими свое мнение о ходе событий на Западном фронте в августе и сентябре 1914 года, я попытался получить наиболее идеальное суждение о событиях, которые стали роковыми для нас в так называемой битве на Марне. Я не думаю, что в этом было повинно крушение нашего замечательного, без сомнения верного, военного плана. Целая череда неблагоприятных факторов привела к нашим неприятностям».
Единственным, кто на страницах своих мемуаров положительно высказывался о Хельмуте фон Мольтке, был Альфред фон Тирпиц:
«Мольтке был тяжело болен. Он выпустил поводья из рук в самый опасный момент, и единство в операциях армий было потеряно. Несмотря на его неуспех, я имел полное доверие к личности Мольтке».
Генерал А. М. Зайончковский считал, что к провалу немецкого наступления привели субъективные и объективные факторы. К первым можно отнести личностные особенности подполковника Хенча и командующего 2-й немецкой армией, генерала фон Бюлова, а также просчеты немецкого верховного командования. Он писал: «Битва на Марне стала поворотным моментом всей борьбы. У союзников поднялась почти исчезнувшая перед тем уверенность в своих силах. Французы морально переродились. Они сбросили с себя долголетнее впечатление тяготевшего над ними “национального позора” 1870 года, уверовали в свою армию».
С другой стороны, французский военный историк полковник Альфонс Грассэ называет победу англичан и французов на Марне чудом. Другой французский историк, генерал Александр Персен, в оценке причин, которые привели к победе на Марне, подходит с иной точки зрения и все объясняет случайностью, счастливым стечением обстоятельств.
Французский писатель Жан де Пьерфэ в своей книге «Плутарх солгал» проводит ту же мысль, утверждая, что господином в войне является случай. События на Марне он объясняет счастливым стечением обстоятельств, в котором главную роль он отводит деятельности генерала Жозефа-Симона Галлиени, отвечавшего за оборону Парижа, которого он называет военным гением.
Английский военный писатель Бэзил Лиддел Гарт в книге о войне 1914–1918 годов основную роль в достижении победы на Марне приписывает деятельности английских руководителей, в частности Черчиллю. Особую роль он отводит высадке британской морской пехоты в Остенде. Интересно отметить, что Лиддел Гарт и в другой своей книге «Стратегия непрямых действий» снова повторяет высказанную ранее точку зрения о том, что высадка англичан в Остенде явилась главной причиной победы на Марне.
А Уинстон Черчилль называет битву на Марне «самой таинственной битвой всех веков». Он пишет: «Мы, англичане, естественно, склонны останавливаться на той роли, которую сыграл сэр Джон Фрэнч с его пятью дивизиями».
А вот историк Уильям Стирнс Дэвис выделяет французов. В своей «Истории Франции» он написал так:
«Британские войска доблестно внесли свой вклад в этот подвиг, но больше 90 процентов армии, по которой безуспешно бил захватчик, составляли французы. Их душой и руководителем был Жозеф Жоффр <…> Это он накануне решающего сражения отдал приказ: “Каждая воинская часть, которая больше не может идти вперед, должна любой ценой удерживать занятые позиции или погибнуть на месте, но не отступить”. Армия Третьей республики повиновалась и духу, и букве этого приказа».
Начальник французского штаба был технарем, а не стратегом. Еще в детстве за угрюмость он получил прозвище «папаша Жоффр». Немецкая разведка характеризовала его как человека трудолюбивого и ответственного, однако считала, что ему не хватит находчивости и гибкости <…> Французские политики, однако, Жоффра хвалили, поскольку – в отличие от многих своих коллег – он не пытался тешить личные политические амбиции. Кроме того, им нравилась его прямота.
На самом деле подобные объяснения причин победы англо-французских войск на Марне в 1914 году искажают историческую правду и не показывают, как на ситуацию повлияла борьба на Восточном фронте. Вопреки некоторым мнениям, Восточный фронт играл важную роль на протяжении всей войны. Известно, например, что стратегическое наступление русских войск, начавшееся в Восточной Пруссии, а затем в Галиции и Польше, оказало серьезное влияние на ход кампании 1914 года в решающий момент битвы на Марне. Немцы были вынуждены перебросить из Франции на русский фронт два армейских корпуса и одну кавалерийскую дивизию, что серьезно ослабило их ударную группировку и явилось одной из причин ее поражения.
В связи с этим французский историк Бернар Лавернь отмечает:
«Если более 12 германских дивизий не были бы задержаны вдали от нашего фронта смелым наступлением русских, битва на Марне, которая сохранила Францию от краха, была бы поражением».
Немцы потеряли на Марне около 250 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Потери французов тоже составляли не менее 250 000 человек (из них около 80 000 убитыми). Великобритания потеряла 13 000 человек (из них 1700 убитыми).
Так был остановлен первый рывок прусской военной машины. Война не закончилась за три месяца, как весело кричали еще в августе жители Берлина, Гамбурга и Вены. Она замерла на одном месте. Войска союзников продвинулись на глубину до 60 километров, и обе противоборствующие стороны перешли к обороне, положив начало позиционной войне – долгой, утомительной и требовавшей стойкости на многие месяцы и годы.
За победой на Марне не последовал более крупный триумф, на который надеялись французы. Широкая полоса траншей по-прежнему, как глубокая кровоточащая рана, пересекала Францию от Бельфора до моря.
Тем не менее битва на Марне знаменовала собой перелом в кампании 1914 года на Западном фронте в пользу союзников. Германский стратегический план быстрого разгрома Франции потерпел крах.
Галицийская операция
С началом войны в Европе возникло три фронта: Западный, Восточный и Балканский.
Западный фронт протянулся от Северного моря до Швейцарии, Восточный – от берегов Балтики до границ с Румынией, а Балканский образовался вдоль Дуная.
Уже первые недели боевых действий выявили как минимум два обстоятельства.
Во-первых, сразу же наметилось несовпадение военных планов, прописанных на бумаге, и реальной действительности. Вместо германского «блицкрига» разгорелось гигантское сражение на Марне, в ходе которого вместо победоносного марша на Париж немцам пришлось перейти к обороне.
Во-вторых, уже в ходе битвы на Марне военно-политическому руководству воюющих держав пришлось столкнуться с рядом неожиданных проблем, порожденных масштабами боевых действий.
Сводки с фронтов стали напоминать качели, так как успех попеременно перемещался от Антанты к Тройственному союзу и наоборот. Действительно, потерпев неудачу в сражении на Марне, немцы сумели быстро перегруппировать свои силы и под руководством генерала Эриха фон Фалькенгайна начали мощное наступление на северном участке Западного фронта, стремясь захватить северо-западное побережье Франции и таким образом изолировать Англию от Франции.
Стоит учесть, что уже в августе 1914 года войну Германии объявила Япония, а в октябре на стороне германского блока в войну вступила Турция (Османская империя). Образовались новые фронты – в Закавказье, в Месопотамии, в Сирии и на проливах Босфор и Дарданеллы.
Но решающего перевеса противоборствующие стороны добиться не могли, и все участники войны несли очень серьезные потери. Соответственно, все изыскивали новые возможности для реализации своих планов.
Британский военный историк Джон Киган справедливо отмечает, что к концу 1914 года вся Европа оказалась в невиданном ранее положении: никогда еще со времен Римской империи «континент не был жестко разделен на два антагонистических лагеря, отделенных друг от друга колючей проволокой и сплошной линией траншей».
На Восточном фронте Германия отбила наступление русских войск в Восточной Пруссии, а в августе-сентябре 1914 года Россия предприняла наступательную операцию на Галицию, которую занимали австро-венгерские войска. При этом «за десять лет до начала мировой войны из великих держав только Россия имела боевой (и неудачный) опыт войны – с Японией. Это обстоятельство должно было оказать, и в действительности оказало, влияние на дальнейшее развитие и жизнь русских вооруженных сил».
Замыслом командования Юго-Западного фронта (главнокомандующий – генерал Н. И. Иванов, начальник штаба – генерал М. В. Алексеев) было предусмотрено окружение и уничтожение основных австро-венгерских сил сходящимися ударами российских 3-й и 5-й армий из районов Холм и Дубно на Львов. При этом 4-я и 8-я армии обеспечивали их наступление с запада и с юга.
Австро-венгерское командование (главнокомандующий – эрцгерцог Фридрих, начальник штаба – фельдмаршал Франц Конрад фон Хетцендорф) планировало разгром правого крыла Юго-Западного фронта силами своих 1-й (генерал Виктор Данкль) и 4-й (генерал Мориц Ауффенберг) армий, наносивших главный удар на Люблин и Холм, – при поддержке армейской группы барона Генриха Куммер фон Фалькенфехда и германского ландвера генерала Ремуса фон Вой+рша. Правый фланг этой группировки обеспечивали австро-венгерская 3-я армия (генерал Рудольф Риттер фон Брудерман) и армейская группа генерала Германа фон Кевеса, а с 10 (23) августа и 2-я армия.
Соотношение сил к началу операции было таким: российские войска – около 1 000 000 человек при 2598 орудиях, австро-венгерские войска – 830 000 человек при 2082 орудиях.
С 5 (18) августа по 21 августа (3 сентября) были проведены Люблин-Холмская и Галич-Львовская операции, которые начались сближением войск, переросшим во встречное сражение на фронте в 320 километров. В ходе этого сражения австро-венгерские 1-я и 4-я армии нанесли поражение российским 4-й (генерал А. Е. Зальца) и 5-й (генерал П. А. Плеве) армиям под Красником и Томашовом, вынудив их отойти на Люблин, Холм и Владимир-Волынский.
Однако, встретив упорное сопротивление российских войск, противник понес тяжелые потери, и наступление замедлилось.
Российская 3-я (генерал Н. В. Рузский) и 8-я (генерал А. А. Брусилов) армии левого крыла Юго-Западного фронта 13–15 (26–28) августа разбили 3-ю армию противника на реке Золотая Липа.
В сражении на реке Гнилая Липа 16–19 августа (29 августа – 1 сентября) российская 3-я армия прорвала фронт противника у Перемышля, а 8-я армия успешно отразила контрудар 2-й австро-венгерской армии.
Правое крыло австро-венгерских войск начало отход на позиции западнее Львова.
20 августа (2 сентября) российские войска заняли Галич, а 21 августа (3 сентября) – Львов.
В связи с этим генерал Эрих Людендорф в своих воспоминаниях написал:
«В Галиции обстановка уже складывалась неблагоприятно. Главные силы русских двинулись против австро-венгерских армий и в конце августа разбили их восточнее Львова. К началу войны австро-венгерская армия была далеко не совершенным орудием для боя. Если бы мы перед войной действительно имели агрессивные намерения, мы должны были бы настаивать, чтобы Австро-Венгрия усовершенствовала свои вооруженные силы. Также надо было бы развить железнодорожную сеть, которая являлась абсолютно неудовлетворительной».
Австро-венгерское командование, оставив против 5-й российской армии слабый заслон, перебросило 4-ю армию на юг. В сражении 23–30 августа (5–12 сентября) австро-венгерские войска пытались разбить 3-ю и 8-ю российские армии. Им удалось достичь незначительного успеха (потеснить 8-ю армию), но в это время обстановка на левом крыле австро-венгерского фронта резко ухудшилась. К оборонявшимся 4-й и 5-й армиям подошли крупные подкрепления (9-я армия генерала П. А. Лечицкого, сформированная уже во время битвы). Соответственно, 22 августа (4 сентября) все три армии перешли в наступление, кульминация которого наступила 26 августа (8 сентября), когда гвардейские соединения российской 4-й армии прорвали австро-венгерский фронт у Тарнавки.
В этот день погиб автор первой в мире «мертвой петли» штабс-капитан П. Н. Нестеров, впервые в истории авиации применив воздушный таран.
Генерал-квартирмейстер штаба 3-й армии М. Д. Бонч-Бруевич, ставший свидетелем гибели Нестерова, оставил нам следующие воспоминания:
«Самолет Нестерова, круто планируя, устремился на австрийца и пересек его путь; штабс-капитан как бы протаранил вражеский аэроплан, – мне показалось, что я отчетливо видел, как столкнулись самолеты.
Австриец внезапно остановился, застыл в воздухе и тотчас же как-то странно закачался; крылья его двигались то вверх, то вниз. И вдруг, кувыркаясь и переворачиваясь, неприятельский самолет стремительно полетел вниз, и я готов был поклясться, что заметил, как он распался в воздухе.
Какое-то мгновение все мы считали, что бой закончился полной победой нашего летчика, и ждали, что он вот-вот благополучно приземлится. Впервые примененный в авиации таран как-то ни до кого не дошел. Даже я, в те времена пристально следивший за авиацией, не подумал о том, что самолет, таранивший противника, не может выдержать такого страшного удара. В те времена самолет был весьма хрупкой, легко ломающейся машиной.
Неожиданно я увидел, как из русского самолета выпала и, обгоняя падающую машину, стремглав полетела вниз крохотная фигура летчика. Это был Нестеров, выбросившийся из разбитого самолета. Парашюта наша авиация еще не знала; читатель вряд ли в состоянии представить себе ужас, который охватил всех нас, следивших за воздушным боем, когда мы увидели славного нашего летчика, камнем падавшего вниз».
Константин Арцеулов. Таран вражеского самолета самолетом П. Нестерова. 1914 год
ЭТО ИНТЕРЕСНО
Самым успешным летчиком-истребителем Первой мировой войны был Манфред Альбрехт фон Рихтгофен (1892–1918). Он имел прозвище «Красный Барон» (Der Rote Baron) и сбил 82 самолета противника – больше, чем любой другой пилот на этой войне. Он погиб 21 апреля 1918 года после того, как его смертельно ранили в бою над холмами Морланкур, в районе реки Соммы. Получив пулю в грудную клетку, он немедленно приземлился, и его «Фоккер» не был поврежден при посадке. Считается, что немецкий ас умер через несколько секунд после того, как к нему подбежали австрийские солдаты, и что перед смертью он успел сказать несколько слов, из которых разобрали только «капут». А вот у союзников самым успешным летчиком-истребителем был француз Рене-Поль Фонк (1894–1953). Он сбил 75 вражеских самолетов. Это официальные данные, хотя сам Фонк утверждал, что их было 127. В любом случае, это выдающееся достижение, учитывая тот факт, что в воздушных боях он фактически участвовал только в последние два года войны.
Прорыв трех русских армий создал опасность удара в тыл австро-венгерским войскам, и они начали общий отход за реку Сан. Преследуя их, российские войска продвинулись вперед на 200 километров и к 8 (21) сентября блокировали крепость Перемышль.
Тем не менее австро-венгерским войскам удалось избежать окружения в Галиции. Паводок на реке Сан и прибытие на реку Висла 9-й немецкой армии вынудили российское командование прекратить наступление.
В ходе Галицийской операции росссийские войска заняли Галицию и часть австрийской территории Польши, создав угрозу вторжения в Венгрию и Силезию. Помимо этого, разгром австро-венгерских войск свел на нет успехи Германии в Восточной Пруссии, а также отвлек силы Австро-Венгрии от Сербии.
Главный союзник Германии надолго утратил боеспособность, и Германия была вынуждена, как уже говорилось выше, направить крупные силы для оказания поддержки.
Потери российских войск составили 250 000 человек убитыми и ранеными, австро-венгерских войск – 325 000 человек (в том числе до 100 000 пленными). Кроме того, они потеряли около 400 орудий, ставших трофеями русских.
И самое главное – австро-венгерская армия после поражения в Галиции потеряла способность проводить крупные наступательные операции. Впрочем, развить достигнутый успех у России не вышло по причине отсутствия стратегических резервов у Юго-Западного фронта. Однако Австро-Венгрия фактически вышла из войны, и от полного разгрома империю спасла только помощь Германии, которая была вынуждена перебросить в Галицию дополнительные дивизии.
Поделиться книгой: