Двуногое всесилие

Сколько они ехали, столько Окалина старшая сквозь щели и видела людей, идущих по тротуарам и проезжей части. С сумками и чемоданами в руках, с колясками, с детьми. Марки немногочисленных машин, обгоняющих мусоровоз, нельзя было разобрать из-за количества тюков, навьюченных на них. Одинокий милиционер, разъезжающий туда-сюда на «Урале», выглядел вымотанным донельзя. Нелле, при виде всего этого зрелища, остро хотелось кого-нибудь убить. Но она молчала, лишь втягивая ноздрями зловоние, вышибающее у неё из головы всё ненужное.

Ребята молчали. Она знала, что у них есть вопросы, причем, часть из них Изотов обязательно задаст в ближайшее время, но пока никто ничего не говорил. Даже Васе было понятно, что их компания сначала должна найти себе убежище. Вечно горящие люди редки и среди неосапиантов, а уж про китайцев сейчас и говорить не приходилось. Окалина была уверена на все сто процентов, что исход, подобный тому, что они наблюдают здесь и сейчас, происходит и в другой половине мегаполиса. Только в куда больших масштабах. Если почти половина славян и оставалась еще в Стакомске, то вот китайцы уходили полностью.

Одно из убежищ Неллы, неизвестных никому, кроме неё, представляло из себя замаскированное под подстанцию здание, притулившееся на пустыре, который так и не преобразовали в парковую зону. Вполне в стиле Стакомска, пустырь прилегал к Стене, разделяющей Третий и Четвертый районы. Сама ухоронка, правда, слабо предназначалась для хранения живого контингента, но это сейчас Неллу волновало мало. Схорониться они смогут, сухпайки есть, место жопу уронить — тоже. А главное, тут есть связь…

…и танк. Зачем ей полностью снаряженный и боеготовый «Т-72Н» в черте города, Окалина понятия не имела, но, как и все военные, всегда гребла под себя всё, что можно загрести. Танку просто повезло оказаться в нужное время и в нужном месте, чтобы она смогла без проблем его «исчезнуть».

— Лучше бы тут душ был… — пробурчал Симулянт, брезгливо скидывая с себя одежду. Окружающие, за исключением покрасневшего Васи, занимались тем же.

— У нас есть ты, — отрывисто бросила Нелла, подходя к Изотову, — Это лучше. Давай меня первую!

— Я не собираюсь стоять и лить на каждую из вас свою слизь, — состроил мрачную рожу молодой человек, а затем, моментально превратившись в туманное облако, стремительно облепил их всех, вместе с только что вошедшей Кладышевой. Под общий дружный визг серый тугой туман моментально и интенсивно растёр каждого из присутствующих, нанося и собирая с них слизь со скоростью пару раз в секунду. Спустя десяток этих крошечных отрезков времени все члены маленькой команды оказались вымытыми до скрипа, а довольный как бегемот Изотов бросил сероватый ком собранной со всех грязи и слизи под танк.

— Сука… — обреченно выдавила майор, садясь на задницу там, где стояла. Перед глазами у неё цвела радуга, на которой отчаянно сношались феи. Патронами калибра семь шестьдесят два. В животе стало крайне тесно от бабочек.

Он протёр везде.

— Витя, твою мать! — моментально всё понявшие девушки насели на голого парня, поливая его разными некрасивыми словами, на что тот невозмутимо ответил, что либо так, либо никак, да и вообще, вон, на Васю посмотрите, мол, чудеснейший оттенок ярко-красного на лице. Не горел бы пацан постоянно, сейчас бы точно загорелся. А так — суровые времена требуют суровых решений, а от нас всех, товарищи женщины и дети, пасло так, что мухи б сдохли. Так что прекратите вот это вот всё и давайте, наконец, узнаем, за каким мужским половым органом мы в Стакомске.

Очень хороший вопрос, старлей…

— Затем… — Нелла прохрипела, вставая на дрожащие ноги, — Что только отсюда мы хоть что-то сможем сделать. Понял?

— Сделать? — брови Виктора поднялись над его темными провалами глаз, — А мы что-то должны делать? Я думал, что нам нужно просто спрятаться.

Замершие девчонки никакого несогласия с утверждением верзилы не высказали. Она закусила губу. Черт, из-за этой дурацкой трансформации, Нелла еще и в росте потеряла. Теперь так неудобно смотреть на… да ну хотя бы на самого Виктора. Слишком здоровый. Непривычно. А еще он полностью серьезен и насторожен. Конечно, столько терпеть, пока сюда ехали. А самое поганое? Самое поганое в том, что ей ему почти нечего возразить. Кроме одного момента.

— Спрятаться и переждать, ты хотел сказать, — взяв себя в руки, она гордо распрямилась, не желая показывать дочери слабость, — Верно?

— Верно, — спокойно кивнул парень со смешной прической, обнимая левитирующую Юльку за талию, — Мы…

— Да… — попробовала она его перебить, но не вышло.

— Мы, — с нажимом продолжил Виктор, — оказались изменены Центром. У меня, к примеру, теперь кровь не течёт, вообще. И это может быть не всё. У девчонок и у вас, Нелла Аркадьевна, свои погремушки. Так что мы сейчас даже пукнуть не можем, не зная, на что способны, а на что уже — нет. Юля, ты точно уже не Прогност?

— Точно, Вить. Способность ушла. Я даже сейчас не могу вызвать воспоминание о ней, — покивала Юля, — Там такая каша бурлящая выходит, мысли моментально путаются. Не понимаю, как я её раньше видела и разбирала.

— Вот, — Изотов оторвал взгляд от призрака, вернув его к Нелле, — Нам нужно…

— Мальчики и девочки, — на этот раз, Окалине-старшей удалось его перебить, — Что вам надо — так это принять ответственность за то, что вы учудили! У меня есть несколько задач, требующих…

— Нет, — спокойно оборвал её Изотов. Очень уверенно, очень хладнокровно. Так, что она даже не смогла собраться и заткнуть его начальственным рыком. Тем временем парень, отпустив её дочь, продолжил, — Знаете, почему мы здесь оказались, Нелла Аркадьевна? Не потому, что вы владеете ситуацией. А потому, что отсюда до Китая подать рукой. Как и до товарищей из КНР. Понимаете?

Об этом она не подумала. Времени не было думать, совсем. А он успел. Теперь стоит перед ней, в окружении своих баб, всем своим видом показывая, что единственное, что его волнует — это их безопасность. Нельзя сказать, что Симулянт не прав. Нельзя сказать, что она его не понимает. Но есть нечто большее, чем друзья, семья, бабы, мужики, всё! Есть дело, есть долг!

— Там, — Нелла мотнула головой, — Там миллионы невинных людей, Изотов. Десятки. Сотни миллионов. Да что я говорю, вокруг тебя город разбегается, это почти пять миллионов людей! Ты что, хочешь сказать, внедрил свою машину, отмахался от Валиаччи, а теперь всё, можно под лавку⁈

— Не убедительно, — медленно покачал Изотов головой, — Ни разу не убедительно, Нелла Аркадьевна.

— Да ты…

— А что дальше, мама? — внезапно выплыла вперед её собственная дочь, — Вот у тебя есть какие-то планы, какие-то мысли. Вот Витя согласился, мы согласились. Снова всё сделали. А дальше что⁈

— Сначала… — она попыталась сказать, что план у неё лишь в общих чертах, что она даже не знает конечной цели, но тут неожиданно лязгнул новый голос.

— Заткнись, Ржа!

В общей тишине вперед вышла Кладышева. Бестыжая, как всегда, непроизвольно отметила про себя Нелла. Перед ней и перед пацаном голая, и хоть бы хны.

— Всё, хватит этого цирка, — отчеканила миниатюрная брюнетка, — Витька, тебя, Нель, еще слишком уважает, а вот я — нет. И Юлёк тоже. Только ты слишком слепошарая, чтобы это заметить. Я-то знаю, что у тебя сдвиг по вот ней, Юльке, и по Игорьку…

— Молчать!! — дикий рык непроизвольно вырвался из груди Окалины, моментально вышедшей из себя при упоминании бывшего мужа.

— Сама молчи… тварь *бнутая, — огорошила её вторично старая знакомая, — Тебе Виктора всучили чуть ли не под расстрел. Ты, мразь, из него сделала убийцу. Якобы полезного. Нужного. Прикрыла, так сказать. Сука. Он по твоим приказам убивал, пытал, допрашивал, ходил на смерть. Мы молчали. Слышишь, сука? Мы молчали. Мы помогали тебе, помогали ему, мы даже умудрились… что-то сделать. Мы выжить, дура ты набитая, умудрились! И теперь, конченная ты вояка, ты собираешься всех нас использовать дальше. Я на психологии собаку съела, тов-варищ майор, тысячу собак! Я прекрасно вижу, что у тебя даже плана нет, тебе, суке страшной, важно сейчас не то, что Витю, а всех нас прогнуть под свои хотелки! Ты забыла про жизнь, забыла про дочь, решила, что любого человека с улицы можно схватить и под ружье⁈ СКОЛЬКО РАЗ ОН ТЕБЕ ТВЕРДИЛ, ЧТО ЭТО НЕ ДЛЯ НЕГО?!!

Опешив, Нелла сделала шаг назад, хватаясь за борт танка, а миниатюрная брюнетка вновь шагнула к ней с криком:

— Ты хоть понимаешь, насколько здраво ему, — она мотнула головой на молча слушающего Виктора, — Будет! Разумно! Разбить! Твою! Тупую! Башку! РАААЗЗЗЗ!! И всё! Ничего, заживет! Ты теперь «чистая»! Юльке маму нормальную воспитаем, у нас тёща хорошая будет, а придурошная вояка, переставшая задумываться о, сука, жизни, сдохнет, как ей давно полагается!!

От этого крика она как будто прозрела. На краткую долю секунды Нелла Аркадьевна Окалина, настоящий, а может быть, и бывший майор спецподразделения НИИСУКРС, внезапно поняла, что стоящий неподалеку от неё Симулянт… опасен. Именно сейчас, именно для неё. Всегда был. Он не доверял ей, он просчитал заранее, где они могут оказаться и что должны будут сделать. Они, все вместе, даже не дали ей объясниться.

Бросив взгляд вбок, туда, где стоял Данко, она увидела Юльку, свою дочь.

Как бы невзначай закрывающую пацана собой.

…и готовую… сражаться.

Глава 10

Шиворот-Навыворот

Окалину-старшую мы просто бросили. Оставили там, около танка, молча хлопающую своими розовыми ресницами. Схватив всех моих с их вещами, я просто перетёк через Стену в Третий Район, а там оставалось лишь метнуться до соседней многоэтажки. Отыскать пустую квартиру не составило ни малейшего труда, как и заняться после этого шоппингом. То есть форточничеством по соседним пустым квартирам. Ну не одеваться же нам в мокрое, вонючее, да еще и военное?

Дальше у нас был короткий и энергичный забег до стены, разделяющей Советскую и Китайскую половину города. Притворившись беженцами, мы уже глубоким вечером прошли нужное расстояние, перевозя на найденной мной коляске смущенного таким положением вещей Васю, заваленного ничего не весящими пустыми сумками. Вместо содержимого в сумках была Юлька, так что в общем мы выглядели как один здоровый парень с двумя девочками-подростками. Рожу я ничем не прикрывал, но и смотреть на неё было некому.

А там, после короткого прыжка-полёта через Стену, вновь пустующая девятиэтажка с целой кучей квартир, набитых брошенным барахлом. Зрелище печальное, но убежище надежное. Самое главное, что не подземное. Я настолько соскучился по всему этому… надземелью, что просто не отлипал от окна, куря в форточку. Девушки, удостоверившись, что товарищ Колунов в норме и крепится, тоже расслабились.

— Как думаете, что она сейчас делает? — задумчиво спросила Янлинь.

— Дрочит! — тут же сердито отрубила Вероника, — Сто процентов! Себя вспомни на её месте! Д-дура поехавшая! Вить, поставь еще чайник, пожалуйста⁈

— Что-то ты резко на нашего майора сорвалась, — покачал я головой, — Есть предпосылки?

— Не тупи, — донеслось мне в спину, — Если б я не выступила, она бы на тебя кинулась. Просто так, потому что ей даже сказать нечего, а «дело делать надо». Хочешь убедиться, Изотов? Ну так вот спроси Юленьку, многое ли та помнит о том, как проводила время с мамой до инициации! Спроси-спроси!

— Не надо, — тут же отреагировала Палатенцо, сама отираясь около окна, — Спрашивать. Это было давно. Мама была занята. Часто…

В общем, тут как раз психанула Кладышева по причине, что психанула Окалина. Полностью выпав из рабочей струи, лишившись своих бойцов и понимания, о чем будет завтрашний день, Нелла Аркадьевна, чей мозг буквально горел от атакующих его подростковых гормонов, решила пойти наиболее коротким путем — найти себе новое дело. А так, как из активов (как она сама искренне считала), у неё остались только мы, то результат в виде грызни у танка стал вполне предсказуем.

— Так, господа-товарищи, — решил я попросту закрыть неудобную тему, — На повестке дня два вопроса. Наши способности и возможности, а также что нам делать дальше? Честно говоря, я не горю желанием отдаваться в добрые руки наших идеологических союзников.

— Правильно делаешь, — кивнула мне Юлька, — Они, конечно, в нас заинтересованы, но это не значит, что не выдадут, если им начнут угрожать. Всё-таки мы, можно сказать, принадлежим СССР. Это весомый аргумент. К тому же, мы знаем, на что способна эта твоя Машка. Улететь и ударить по всем ядерным реакторам ей ничего не будет стоить. Она может весь мир в страхе держать, если захочет.

Мы погрузились в глубокое молчание. Очень дурацкая ситуация. Наконец-то мы свободны, можем бежать, прятаться, да что угодно делать!…и не знаем, что именно.

— Эм… — голос подал Вася, сидящий с миской отваренных на плитке китайских макарон, — Я слышал, как они разговаривали. Доктор и эта женщина. Они несколько раз ругались. Она хотела ударить по станциям, но доктор ей запрещал… Не только по ним. Еще было…

Через полчаса, ворча, нервничая и ругаясь, мы все хором летели назад, в гребаную подстанцию с танком. Ну, я летел. Быстро, аккуратно, маскируясь в тени домов и перелетая через освещенные улицы не длинным белым глистом, а мощным кряхтящим комком из почти слепленных тел. Через еще полчаса я уже взламывал изнутри закрытую подстанцию, чтобы мы все могли зайти и насладиться видом… страстно стонущего танка. Ну, из дула что-то такое доносилось.

— Долбанная фетишистка, — пробурчал я, — Янлинь, закрой ребенку уши!

Дождавшись, как истинный джентльмен, положенного набора звуков, повествующего об окончании очередного захода, напророченного Кладышевой, я, как истинный Симулянт, вежливо постучал… в танк. Тот оказался теплым, что слегка подняло реноме товарища майора в моих глазах. Яростно-обреченное выражение на лице высунувшейся блондинки, сменяющееся удивленным донельзя, немного подняло настроение.

— Что, ребятки, проблема? — криво ухмыльнулась помолодевшая (и, очевидно, неплохо расслабившаяся) женщина.

— Вы были правы, Нелла Аркадьевна, — не стал крутить носом я, — У мира проблемы. У вас — проблемы. Но мы готовы помочь. Нужно уничтожить Машку. Чем раньше — тем лучше. Иначе она устроит конец света.

Машундра, как нам поведал Вася, оказалась простым, даже очень простым человеком. Не то чтобы я этого не знал, но, если честно, то было как-то не до неё. Оказалось, что, получив «заражение» моей экспатией, она решила, что просто тянуть резину не будет, а вместо этого попробует меня всё-таки грохнуть. Чем-то я сильно нарушил её душевное равновесие. Так вот, чтобы не проживать остаток жизни зря, она без особых проблем уговорила Валиаччи на трансформационную процедуру, с помощью которой он творил своих усиленных неосапиантов, превращающихся затем в «живых мертвецов».

Дважды обреченная и обманутая добрым доктором, посчитавшим, что его исследования гораздо важнее заключенной сделки. То есть, по сути, у Машки отсутствуют какие-либо тормоза, но при этом есть надежные планы (разработанные со «Стигмой»!) по обеспечению давления на кого-угодно. Атомные реакторы, плотины, гидроэлектростанции, биолаборатории, даже несколько вулканов. Плюс подводные лодки. Все подводные лодки, в том числе и с ядерными ракетами. У неё в руках буквально были ключи от мира.

Машка была моим личным косяком, а заодно — угрозой всему, что я сделал и чего добился. Она была той самой обезьяной с гранатой, имеющей цель и не имеющей лишнего времени.

Майор засела за свою аппаратуру, приступив к переговорам, а я, быстренько и аккуратно сполоснув слизью потроха еще теплого танка, загнал весь отряд отдыхать. Задремали все, даже Юлька. Несмотря на нашу новую природу и неутомимость, измененные организмы понятия не имели, как бороться со стрессом, который копился с невероятно высокой скоростью. Последнее время нас как мячик в пинбольном аппарате швыряет туда-сюда и чем дальше — тем страшнее.

Нас, вылезающих из танка, встречала уже не нервная горящая нимфетка с шилом в жопе и замашками тирана, а та самая старая добрая товарищ майор, получившая нечто существенное для своей дальнейшей жизнедеятельности. Цель и ориентиры. А также наличие некоего плана.

— Так, мальчики и девочки, сейчас мы вас разделим. На умных и красивых, — ехидно кривилась помолодевшая майор, — Вася, Юля, я, — красивые. Янлинь, Витя и ты, сучка — умные. Точнее, Изотов у нас посередине, ему хоть разорвись, но бритва, тональный крем и линзы это исправят. Итак, если кто не понял, одна часть будет у нас мобильной, включая в себя Изотова, и находиться она будет, как можно, бл*дь, дальше от других. Вторая, те, кого я назвала красавчиками, будет у меня штабом и помощниками. Этот момент ясен?

— Я не вижу причин таскать с собой двух гражданских, — тут же отрезал я, — Даже если у них появились способности. Товарищ майор, берите всех в штаб.

— Обойдетесь. Тебе связные понадобятся, может быть, даже прикрытие. Если вы в это вписались, то работать будете вместе! Тем более, что это надо для плана! — отрезала горящая женщина, каким-то чудом отстиравшая в этом ангаре своей комбинезон. Или же он просто прогорел на ней? Выжгло всё?

— Янлинь, Вероника? — обернулся я к своим брюнеткам.

— Мы с тобой, — тут же кивнула молодая китаянка, уточнив, — Хватит, насиделись.

Кладышева лишь кивнула.

— Вот и ладушки, — тут же хищно ухмыльнулась Окалина-старшая, — А теперь морально готовьтесь вновь меня место жительства. Стакомск слишком тесен для нас всех.

— В каком смысле?

— В таком, старший лейтенант, что пустой Стакомск представляет из себя огромное, буквально идеальное убежище… для нас, сюда направлен спецрезерв КГБ, следователи и поисковики. Но у меня осталась пара козырей в рукаве, то есть — смогу спрятаться сама, смогу спрятать девчонок. Не найдут. Смогу оттуда держать связь. Однако, если вы хотите что-то сделать с гребаной летающей «чистой», умеющей аннигилировать материю — вам в Стакомске делать нечего. Делать вам чего есть в Мурманске… в общем, лови, п*зда мелкая!

И Окалина, явно не простившая Кладышеву за её отлуп, бросила ей небольшой толстый блокнот с ремешком, фиксирующим страницы. Вероника, поймав его, навострилась открыть, но помолодевшая майор прервала её начальственным рыком, а затем всё-таки провела нормальный брифинг.

Заключался он в том, что через неделю в порт Мурманска пристанет корабль. Очень непростой, настоящий плавучий ядерный реактор, экспериментальная разработка, торжество советского атома. Самоходный энергоблок «Литвинов». Мне его надо будет захватить, обязательно — без единой жертвы.

— Чиво?!? — пропищали мы почти хором. Даже у Юльки с Васей глаза стали квадратными.

— Захват судна, угроза подрыва прямо в порту, требования-ху*бования, Изотов! — раздраженно рыкнула Окалина, — Причем, брать ты его будешь на полном серьезе, без поддавков, я их организовать не смогу! Уже не смогла! Есть вы, есть эта сучья Машка, которая не усидит на одном месте и ринется тебя кончать, есть ударная группа, которую я смогу за это время организовать в Мурманске! Маленькая, но злая аж п*здец, потому что состоять она будет, Изотов, из тех, кто туда прибудет охранять это чудо-судно, понял⁈ Так вот, когда вы с этой стервой сцепитесь, они нанесут удар, точечно, по ней. Должны по тебе, а врежут по ней! Уловил, мать-перемать?!!

А ведь может сработать, ошарашенно подумал я. С кем бы Машундра не нашла общий язык, какое бы влияние не получила — угроза реактору затормозит всю махину принятия решений, вгонит её в шоке, она и так у нас сейчас раздолбана и кашляет. Если я, к примеру, потребую… точно! Ей достаточно получить лишь немного повреждений, отвлечься, а там уже врежу я. Врежу так, что все станет хорошо!

Хороший план, товарищ Жю… Окалина. Явно не ваш, его готовил кто-то другой, тут могут быть засады и подставы, но мы его примем. И даже не обратим все хором внимания на то, что встречать ты нас должна куда холоднее, а соглашаться с сотрудничество «бросившими» тебя на произвол судьбы (рукоблудить в танке) куда дольше. Я это понимаю, девчонки тоже, даже Юлька, молча глазеющая на нас из-за танка. Возможно, понимает даже Вася. Но мы всё равно соглашаемся.

— Как мы доберемся до Мурманска? — спрашиваю я.

— Ахмабезова одолжила своего телепортатора, — сообщает нам новость Окалина, — Всё равно я не могу быть уверена, что вы сюда не притащили хвост… А вот, кстати, и о…

Дослушать мы не успеваем, до Мурманска буква «н» и всё, что за ней, не долетают. По крайней мере, в диапазоне, различимом для человека.

— Делаем заметку, — кашляю я, озирая вполне пристойную трехкомнатную квартиру, куда нас троих закинул коварный мужик, — Ахмабезова научила своего помощника плохому. Даже не поздоровался, гад.

А дальше… дальше мы втроем со стонами, ничуть не напоминающими песни, бредем к дивану как зомби. Первым рожей вниз падаю я, по бокам бухаются тушки девушек. Они плачут, а мне плакать нельзя, поэтому просто ору в жесткую диванную подушку. Не могу не орать, потому что держаться уже никак. Совсем.

Что за последнее время случилось? Мы разрабатывали искусственный интеллект в земных недрах, пили воду из подземной реки. Я летал по миру как в жопу укушенный и обеспечивал долбанной Окалине подавляющий вес в переговорах. Мы защищали Стакомск. Где-то преуспели, где-то провалились. В той же защите. Когда ты обороняешь родной дом, то как-то не подозреваешь, что его банально могут продать третьей стороне. Не суть. Дальше был Дремучий. Наша короткая душещипательная экспедиция, окончившаяся в плену. Ну и коме лично для меня, любовно размещенного рядом с ядерной бомбой. Думаю, как попаданец, я могу уже на этом месте поставить себе «пять с плюсом» в этой непростой жизни.

Дальше? К нам приводят Валиаччи, а через (буквально!) несколько минут он забирает нас потому, что предавшая его Машундра, которую предал он, хочет добраться до окрещенных предателями страны нас… но мы убегаем. Я ломаю Центр, обретаю себя, рассказываю худшему врагу (заявленному!) своей страны самый важный секрет на планете, мы убегаем снова, а потом еще, потом Окалина дрочит в танке, и мы ей мешаем, а затем РАЗ… и Мурманск. И диван. И подушка эта жесткая вонючая!

ААА!!!

И теперь мне (всхлип) нужно захватить (всхлип) советский самоходный атомный энергоблок с дурацким названием «Литвинов», чтобы спровоцировать Машку на атаку, подраться с этим слабоуязвимым всемогущим чудовищем, подставить его под удар засадников (не подставиться самому!). И это так — на повестке дня!

Мама, роди меня обратно!

Вероника, охая и стеная, переползла через меня, плюхнулась с другой стороны, а затем, обняв Янлинь под пузо и подтянув к себе поближе, начала ныть, как это всё задолбало и как она ненавидит эту долбанную Окалину, давным-давно променявшую всё на вот такое вот своё функционирование. Я в ответ простонал, что куда б мы без неё делись, Янлинь, пихнув меня кулаком в бок, простонала, что делись бы куда-нибудь, а затем я самым малодушным образом сказал:

— Девчонки, а давайте, мы вас спрячем? Ну… от греха? Ну это ж, всё-таки, Мурманск.

В этих местах потеряться проще пареной репы. Финка недалеко, на запад вообще дичь и глушь. Никто не найдет, даже не будет искать. Да даже если нас сейчас прослушивают, то что с того? Кто что успеет сделать…?

— Нет, Вить, — меня шлепнули толстым блокнотом, выданным десять минут назад майором, — Всё, отбегался ты. Давай или переходить к серьезным отношениям или хотя бы помирать вместе. А то…

— А то, что ты не делаешь, это как на новый круг получается, — внезапно поддержала подругу Янлинь, — Я уже устала от этого всего.

Знаю, товарищ Цао, знаю. Мы все устали, моя маленькая китайская подруга.

Остаток вечера и ночь мы посвятили друг другу, разломав в процессе диван и поцарапав подоконник. Перемежая разговоры с сексом, мы просто отдыхали, восстанавливая нервные клетки и веру в будущее. Процесс, несмотря на весь отчаянный энтузиазм, шел ни шатко ни валко, ну… а как тут иначе, когда вал событий просто оглушает? Повчера ты на острие мировой науки в области разработки виртуального интеллекта, вчера узнаешь о инопланетянах, сегодня в танк постучала, в котором занято, а завтра что? Правильно! Гребанный атомный пароход!

С утра Янлинь, открыв дверь после дверного звонка, получила от хмурого седого милиционера пакет, в котором оказалось несколько пар темных очков для меня. Натянув на лысую голову шапку потолще и нацепив очки, я вместе с девчонками вышел в суровые мурманские дали с прицелом выехать за город. Это удалось без малейших затруднений, так что, выйдя через полчаса езды в полнейшей глуши с указателем, что где-то там есть село, мы пошли в противоположную сторону, проникаясь ощущением, что в такой глуши не то, что волки срать боятся, но и куда более отважные представители животного мира. Возможно, даже мамонты.

— Ну, что, девчонки, поехали… — начал я раздеваться.

Пришла пора узнать, что мы теперь из себя представляем.

Проще всего было с Вероникой. Её новые способности не могли похвастаться боевым применением. Эхолокация? Ей еще долго придётся учиться, а пока наша брюнетка лишь могла похвастаться более высокой злобностью и раздражительностью, а еще всегда знала, кто где в квартире находится и в какой позе. Что ей тоже ни грамма не прибавляло хорошего настроение, так как люди — того, какают. А ощущать этот процесс, чужой процесс, в деталях, ей было… некомфортно.

— Так взяла бы мой плеер, — пожал плечами я в ответ на её жалобы. В ответ получил долгий и нецензурный взгляд больших карих глаз.