Меч-птица (ЛП)

«Отнесите раненых обратно в наш лагерь», — внезапно сказал Небесный Лев. — «Тогда мы послушаем, что скажет Эска».

Увидев, что голубые сойки отступают от Линии, кардиналы сделали то же самое. Здоровые птицы помогали своим раненым товарищам летать. Дождь усилился. Вода и кровь — земля на Линии была пропитана ими. Над головой пролетел ворон: ворон с янтарными глазами. Он недовольно каркнул, проходя мимо, и исчез вдали.

— О, Небесный Лев! — воскликнул Гленаг, когда услышал, что произошло на Линии. Он печально покачал головой и замолчал. Небесный Лев глубоко вздохнул.

— Я знаю. Но в тот момент это просто казалось таким… ну, правильным поступком. Мне не следовало этого делать. Тогда все было бы по-другому… Лидер голубых соек расправил свое голубое крыло. Он поднял глаза. «О, это просто…». Он снова посмотрел вниз.

— Вот. Возьми пирог к чаю, Небесный Лев. Сожаление о том, что уже произошло, не помогает. Каждая птица совершает ошибки. Хотя это большая проблема, я думаю, ты сделал то, что считал правильным и хорошим для своего племени, а это действительно важно. Ты заботился о своем племени. Небесный Лев принял выпечку.

— Эска сказала нам, что это ястреб вызвал разлад между кардиналами и нами. Теперь ястреб хочет поймать нас как рабов, чтобы построить свою крепость.

— Итак, объединение с кардиналами теперь стоит на первом месте в нашем списке, спасибо Меч-птице, — сказал Гленаг немного бодрее и налил себе чашку чая. Небесный Лев кивнул.

— Если они поверят нам, — сказал он. — Если они готовы простить то, что мы сделали. Гленаг сделал глоток из своей чашки, прежде чем ответить.

— Я уверен, что так или иначе они это сделают. Надеюсь, я еще увижу Огнеспина, и Быстрохвоста. Умные птицы, знаете ли. Он сделал небольшую паузу. — Может, поговорим с Эской, Небесный Лев? Я бы очень хотел услышать ее полную историю.

Быстрохвост проверил свое поврежденное крыло. Оно болело совсем немного, но летать он по-прежнему не мог. Он поднял голову от мягкой травяной подстилки, на которой лежал.

— Огнеспин, это не твоя вина, ты же знаешь.

Кардинал-лидер пребывал в мрачном расположении духа.

— О, Быстрохвост, ты только что сказал это в миллионный раз, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше. Но это так! Все дело в том, что! Я начал воровать у голубых соек после того, как увидел, что они забирают нашу еду и улетают. Быстрохвост покачал головой. Его глаза блестели.

— Знаешь, если Эска сказала правду, то это были вовсе не голубые сойки. Откусывая кусочек сухофрукта, Огнеспин размышлял о том, что сказал его друг.

— Возможно, ты прав. Я бы хотел, чтобы все было как в прошлом. Но откуда нам знать, что Эска говорила правду? Он сделал паузу. — Я хочу спросить, не для того чтобы сменить тему, но с другими ранеными все в порядке? Быстрохвост усмехнулся.

— Конечно, они чувствуют себя лучше, чем я. Они быстро выздоровели. Теперь все они могут летать, кроме меня… Бедный я, знаешь ли, меня потому и прозвали Быстрохвостом, что я летал быстро. Огнеспин сумел улыбнуться.

— Но твои раны скоро заживут, мой друг, и тогда, возможно… возможно, наступит мир.

Позже той же ночью Огнеспин примостился на своей ветке отдыха, размышляя. «Может быть, Эска говорила правду; может быть, она говорила неправду. Как он мог быть уверен? Что ему делать?» Огнеспин вздохнул и спрятал голову под крыло. Он заснул в смятенном состоянии духа. Во сне кардинал-лидер увидел огромную крепость — с рабами, солдатами и всем прочим. Большой коричневато-красный ястреб расхаживал вокруг, выкрикивая приказы. Внезапно Огнеспин оказался в воздухе, возвышаясь над недостроенным зданием. К его большому удивлению, это место находилось недалеко от его дома.

— Крепость в Камнебеге?

— Да, — сказал голос. Крепость прямо в лесу Камнебега, недалеко от вашего лагеря и лагеря голубых соек. Сердце Огнеспина упало. — Да, Эска говорила правду, повторял громкий, великолепный голос.

— Ч-кто вы? — дрожащим голосом спросил лидер кардиналов. Облака мерцали серебристым сиянием, заставляя кардинала щуриться. Внутри Огнеспина можно было разглядеть очертания внушающей благоговейный трепет белой птицы. Размах его крыльев был во много раз больше, чем у кардинального лидера, и простирался на несколько ярдов. Великолепная птица заговорила.

— Аааа, Огнеспин… мое настоящее имя — Ветроглас. Птица улыбнулась.

— Меч-птица! — тяжело задышал лидер кардиналов. Он немедля склонил свою голову.

— Не нужно, красный. Огнеспин поднял голову. Теперь он мог видеть, как сверкает меч птицы, а драгоценный камень Листодрева отражает лучи света. Он слегка покачал хохлатой головой.

— Меч-птица, если Эска говорила правду, то что мне делать?

— Мир, — сказал голос. — Теперь возвращайся в свое жилище, Огнеспин. Я показал тебе то, что другой бы не показал. Следующее, что понял Огнеспин, он вернулся домой.

— Странный сон мне приснился, — подумал он. Но мне кажется, что это была явь…

«Вы правы, это так. Помни, Огнеспин, мир.» — великолепный голос эхом отдавался в голове кардинала. Огнеспин слабо улыбнулся. «Спасибо, Меч-птица», — прошептал он, зарывая голову в перья.

Голубые сойки, расположившись по кругу, слушали историю Эски.

— И я думаю, именно поэтому мы поссорились. Это кажется вполне логичным, — со вздохом сказала Эска.

— Это возмутительно, — закипел от гнева Коди, один из воинов голубых соек. — Крепость, управляемая злобным ястребом прямо здесь, в лесу Камнебега, а мы об этом не знаем? Эска кивнула.

— Он заставил нас объявить войну кардиналам, но мы понятия не имели.

— Эска сказала, что у Турнатта около сотни солдат, — сказал Небесный Лев. — У нас их намного меньше. Мы не смогли бы выгнать их отсюда, даже если бы каждый из нас был храбр и искусен в бою. Голубые сойки временно замолчали.

— Мы должны быть готовы в случае, если Турнатт захочет атаковать и захватить нас в плен. — сказал Гленаг. — Кажется, что у нас есть возможность объединиться с кардиналами.

— И снова подружиться с ними, — добавил Бронте, другой воин. Коди напрягся.

— Но что, если они подумают, что мы нападаем на них? Они могут не доверять нам после всего, что произошло… В толпе послышался ропот, каждая птица высказывала свое собственное мнение.

— Мы будем рисковать, — сказала Эска с решительным тоном в голосе. — Мы должны. Другие птицы согласились.

— Стоит попробовать, — промолвил Небесный Лев.

На следующий день группа голубых соек, не имея при себе оружия, с легким сердцем полетела к Линии фронта. Все они надеялись, что скоро этой Линии больше не будет. Воспоминания о прошлом наполнили их. Счастливые впервые за несколько недель, они свернули на территорию кардиналов. Даже солнце, казалось, светило ярче. Они парили в воздухе над Серебряным ручьем и холмами Эпплби. Но они все равно немного нервничали, когда увидели лагерь кардиналов. Там они сидели на разных деревьях, но не окружали лагерь.

— Огнеспин, друг! — сказал Небесный Лев голосом, который был полон доброты, голосом, которым он пользовался до конфликта между двумя племенами. — Это я, Небесный Лев, и Голубокрылые. Вскоре показался Огнеспин, он был спокойным и серьезным. Небольшая искра удивления промелькнула в глазах лидера кардиналов.

— Небесный Лев? — сказал он — Небесный Лев? После этих слов он сделал длинную паузу. Потом появилась вся армия Восходящих. У них не было оружия. Два племени просто стояли, тихо смотря друг на друга.

— Входите, друзья мои, — прошептал Огнеспин. — Входите.

— Театр? Что такое театр? Я чувствовал себя глупо, задавая такой

вопрос. Старая птица весело подмигнула мне.

— О… восхитительный набор музыки и веселья,

завернутый во всевозможные цвета, если вы понимаете, что я имею в виду. К сожалению, меня там не было.

ИЗ ДНЕВНИКА КРЫЛАТОГО В СТАРОМ ПИСАНИИ.

Глава 7. Летающий Театр Ивового Листа

Мы — летающий театр Ивового листа. Мы приходим сентябрь и май когда.

Каждый из нас воды, воздуха ас;

Мы танцуем, поем каждый день для вас.

Мы можем заставить тебя забыть и печали и заставить тебя плакать от счастья,

Или смеяться и улыбаться.

Легко, как пирогом наедаться…

Беззаботная песня звенела в болотах реки Перидот вместе со смехом и шелковистыми нотами губной гармошки. Театральные птицы Ивового листа сидели в корзине своего воздушного шара, пели и играли изо всех сил.

— Ну, вот мы и снова в Камнебеге, — сказала Кастин, хохлатая синица, когда последние ноты затихли в болотах и лесах внизу.

Паррале, лесная утка, медленно кивнула, открывая карту.

— Интересно, что задумали сойки и кардиналы в этом году. У них всегда есть сюрпризы.

— Где мы будем выступать в этом году? Мне нравятся холмы Эпплби. Нет ничего лучше, чем они! — воскликнула Мэйфлауэр, юнко. Она выглянула из-за корзины и неловко посмотрела в сторону Камнебега. Змееподобная река Перидот вела к месту назначения летающего театра.

— Не забудьте о еде — рагу из каштанов и кресс-салата, пирожки с грибами и луком, обжаренные с корицей, салаты из жуков, пироги с малиной, клубничное печенье, свежий мед на мягком ореховом хлебе… О… И напитки всех видов, все очень вкусные! — радостно добавил полный баклан Лорпил, его глаза, похожие на пуговицы, сверкали от этой мысли. Паррале бросила на него взгляд. Дилби, гагара, захихикал и покачал головой.

— Еда — это все, о чем ты думаешь, — поддразнивала гагара. Он добавил еще угля в горелку. Воздушный шар поднялся выше в небо. — Лично мне нравится, с каким нетерпением они хотят услышать истории о Меч-птице. Им нравятся наши пьесы о том, как он появился и помог отчаявшимся, о его мужественных битвах за мир и о его мече с драгоценным камнем в виде Листодрева. Ты знаешь, на земле есть только семь других драгоценных камней Листодрева. Лорпил попытался подавить зевок, опираясь на край корзины.

— Мм-хм… История, история, история… Очень интересно. Мэйфлауэр достала из кармана маленькую фотографию Меч-птицы. — Лорпил! Как ты смеешь! Истории Меч-птицы тоже мои любимые.

— Ну, я достаточно хорошо знаю свою роль в нашей пьесе «Меч-птица», — сказал Лорпил. — Так что я немного забегаю вперед. Он оторвался от края корзины, которая накренилась и опасно закачалась. Паррале выглядела сердитой.

— Во имя Меч-птицы, Лорпил! В двадцатый раз повторяю: будь осторожен при взлете!

— Что за псих этот баклан, — сказала Кастин. Александра, колибри, согласилась.

— Он сводит меня с ума, как банан, — пожаловался Дилби.

— Банан? Какая-то птица сказала «банан»? Прибереги один для меня. Я люблю их, особенно нарезанные, обжаренные в оливковом масле, но и обычные тоже вкусные… Паррале вздохнула.

— Ну ладно. Давай порепетируем еще. Лорпил осмотрел небо, пытаясь найти подходящее место для отдыха, ванны и еды. Из-за своей страсти к актерскому мастерству он покинул свое любимое побережье, чтобы присоединиться к театру Осинового Листа. Почти при каждом удобном случае он летел к хорошему, спокойному ручью или бассейну, чтобы отдохнуть, поплавать, съесть немного водной зелени и найти речных улиток. Скользя по восходящему потоку, он следовал течению реки Перидот. После второго поворота он обнаружил это: красивый песчаный берег, затененный плакучими ивами. Лорпил приветствовал это зрелище довольным криком баклана. Теперь он летал меньшими кругами и нырнул вниз с небольшим всплеском. Перекусив различными видами водных растений и оторвав несколько мидий от камней, баклан вышел на берег и отдохнул на солнце. Послышался шорох крыльев, задевающих листья.

— Призрак… потише… лесные птицы все еще не знают… что…

— Прекрати, тыквоголовый… Разве ты не видишь… голубые сойки… кардиналы… птицы-рабыни… хорошая идея, а?

Лорпил развернулся, его глаза метались из стороны в сторону, перья встали дыбом, крылья были готовы к взлету. Там не было ничего, кроме нескольких темных теней, исчезнувших почти без шума. Лорпил удивленно моргнул. Что не так? Почему эти птицы были такими скрытными и говорили о таких вещах, как «птицы-рабыни» и «все еще не знают»? Лорпил пытался во всем разобраться, но вскоре сдался и снова принялся за мидии. Было так много вещей, которых баклан не понимал; он не потрудился обдумать их все. И все же он был рад, что его перья сливались с белым песком, так что его никто не видел. Он взлетел как можно тише, направляясь к бело-зеленому воздушному шару.

О радость в день Фестиваля Яркой Луны!

Святой день рождения Меч-птицы,

день, когда птицы поют и танцуют,

и когда круглая,

яркая луна освещает землю.

ИЗ СТАРОГО ПИСАНИЯ.

Глава 8. Фестиваль Яркой Луны

Фестиваль Яркой Луны, который проводился в первое весеннее полнолуние, был днем празднования рождения Меч-птицы. Красные и синие всегда отмечали это событие на самой высокой горе Эпплби-Хиллз, потому что оттуда открывался лучший вид на Луну. Ни одно облако не осмеливалось задержаться над ним в эту благословенную ночь. Труппа театра Ивового листа прибыла как раз в тот момент, когда небо потемнело. Их встретили бурными аплодисментами и возбужденными криками. Вскоре сцена была готова, реквизит на месте, и представление началось.

«Леди и джентльмены, представляем вашему вниманию летающий театр Ивового листа!» — Дилби широко улыбнулся. — «Во-первых, шоу акробатического жонглирования. Чем больше обручей, тем лучше, и больше проблем, если обручи упадут!» Дилби ушел со сцены. Занавески раздвинулись с пронзительным скрипом.

«Нужно снова смазать маслом эти занавески», — пробормотала Паррале себе под нос. — «И подумать только, я смазала их только на прошлой неделе!» Колибри Александра выскочила на сцену. Появился Дилби, игриво вертя в руках три красных, желтых и синих обруча.

Колибри описывала ритмичные круги, пролетая через обручи с удивительной грацией и скоростью.

«Быстрее, быстрее, быстрее мы летим!» — подбадривал Дилби. Вскоре веселье заставило всех птиц скандировать: «Быстрее, быстрее, быстрее мы летим!» Сойки и кардиналы в толпе качали головами в такт, в то время как Дилби бормотал: «О нет… о нет… Я собираюсь их уронить», — и жонглировал разноцветными обручами, не сбиваясь с ритма. Александра не отставала от обручей, делая сальто, вертясь и летая вверх тормашками.

Занавески со скрипом закрылись с последней нотой музыки. Последовали оглушительные аплодисменты, сопровождаемые криками «Браво!» «Вперед, Али!» и «Великолепное жонглирование, Дилби!»

Дилби вернулся на сцену во второй раз. Его перья были влажными от пота, а дыхание было немного тяжелым.

«Далее, играем Меч-птицу, в честь нашего хранителя мира!» Он поклонился и попятился.

Паррале медленно подошла к сцене, подстраиваясь под грустную музыку. Когда лесная утка достигла центра, она остановилась и медленно повернулась к зрителям.

Печально она пела глубоким голосом:

Солнца лучи землю сушили;

Каждые капли воды убили.

Пыль везде и смерть теперь.

Сильно потемнел рассвет!

Кастин и Мэйфлауэр подошли справа, тихо напевая хором: «Пыль и смерть, разрушение и гибель, сейчас время тьмы…» Они склонили головы, и зрители прислушались к печальной мелодии на заднем плане.

Внезапно раздался высокий, приятный голос. «И все же есть Меч-птица, есть Меч-птица. Он поможет нам всем». И Александра появилась слева.

За кулисами скрипач играл обнадеживающую мелодию. Все четыре птицы оживились и запели в гармонии:

Меч-птица! Меч-птица!

Взмахни мечом, дай воды напиться!

Меч-птица! Меч-птица! Сделай так,